Под действием вина.

Он скажет завтра, что это действие вина. Определённо он так скажет. Но сейчас на своём мега комфортном диване за сотни тысяч йен он сидит верхом на Дазае, чувствуя, как внутри пульсирует охуенный член партнёра. Дазай не зашёл в кабинет Исполнителя Накахары просто так. Но их тела уже слились в одно, горячие и потные. И свидетель этому — недопитая бутылка высокосортного вина, одиноко стоящая на письменном столе. Как же жарко, даже пальцы Осаму уже не ледяные, когда он цапает спину сидящего на нём Чуи, а их рты сцепились, один на другом, словно мертвой хваткой. Язык Дазая наглый, устанавливает своё присутствие. Ласкает, переплетается с податливым из-за действия алкоголя языком Чуи. И рыжий не будет врать, он доверяет партнёру свою жизнь, может разок и задницу свою доверить, тем более когда заполненность, подаренная Дазаем, настолько невероятная, его член внутри влажных стенок, идеального размера, такой длинный и тонкий. Господи. Пальцы Чуи превратили и без того растрёпанного Дазая в полное месиво. Накахара требует большего, поэтому переводит хватку с волос на худые плечи, с силой отстраняясь, ибо по-другому этот неистовый и жадный поцелуй не расцепить. Он дышит рвано через приоткрытый рот и совсем припухшие губы. Взгляд синих глаз бегает по чёрным зрачкам напротив, когда он опускается своим лбом на тёплый и покрытый капельками пота лоб Осаму, пробно приподнимаясь. Боже. Тело бьет словно током. Растяжка идеальная и так комфортно. Господи, как же это приятно. Руки Дазая покоятся на боках Чуи, и он поддерживает, но не помогает, сейчас Накахара трахает себя на его члене и это, блять, отвал всего. Облизывая губы и не в силах сдержаться, Дазай переводит взгляд вниз, на то, как заворожительно пружинит твёрдый член Чуи, пока тот охотно раскрывается и принимает в себя Дазая, полностью на него опускаясь. Чуя знает, когда нужно увеличить темп, задать его правильно, это должно быть в меру быстро для крышесносного кайфа. Грёбаный диван должен выдержать эти скачки, не зря его везли полгода из Италии. Какого хрена. Так-то похуй. Хватка пальцев Накахары на худых плечах явно оставит синяки, когда он насаживается абсолютно ненормально, весь потный и стонущий своим низким голосом. Дазай уже сам понимает, что не он тут ведёт, как в глазах уже темнеет от накатывающего удовольствия. — Аагхххх Ч-ччи-бби Блять, это срывается, когда он резко опускает Чую на себя, кончая от сверхсильного оргазма. Чуя был в себе ровно секунду, чтобы насладиться, как партнёр откидывает голову на спинку дивана, но его оргазм выстраивался уже давно, поэтому он, сглотнув и замерев всем телом, рывками заливает рубашку партнёра белыми каплями. Прекрасно. Он валится на грудь Осаму, пока они оба дышат шумно и рвано, и всё ещё так жарко, а онемение в пальцах настолько сильное, что всё происходящее похоже на сюр. Дазай справился с этой ролью прекрасно, но в следующий раз этот диван должен увидеть уже его, распластавшегося и принимающего в себя сразу три сильных обильно смазанных пальца. Пусть срываются громкие стоны на весь этаж. Они молоды. Похуй на остальное.