Извините, можно у вас переночевать?

Шастун с восторгом гулял по Санкт-Петербургу весь день. Несмотря на прохладный ветер, солнце продолжало греть своими лучами улочки и тротуарчики, напоминая, что осталось немного времени летних каникул. Антон чувствовал себя абсолютно счастливым человеком. Хотя сейчас он понимал, что подходит к концу его последнее беззаботное детское лето, он был безумно рад тому, как оно прошло — экзамены были сданы на самые высокие баллы, выпускной прошёл шикарно, Антон успел провести много времени со своими друзьями, попрощался с ними перед поступлением в другой город. Сейчас у него оставалась неделя, чтобы освоиться и хотя бы чуть-чуть привыкнуть к городу-миллионнику, который был значительно больше его родного Воронежа. Сегодня Шастун успел погулять на главной площади, по Невскому проспекту, дошёл до Исаакиевского Собора, а затем и до Спаса на Крови. Он сделал много селфи, попросил прохожих сфотографировать его в полный рост у памятников архитектуры, все фотографии отправил маме. Она порядком переживала за него, когда он самостоятельно уехал в северную столицу России. — Да всё хорошо, ма, я сейчас вот сижу, ужинаю, — улыбнулся Антон. — Спагетти с курицей. И сок купил. — Ну какой алкоголь, мам? Тут так красиво, что мне даже есть не хочется. Хочу только гулять, и гулять, и гулять. — Ага, посмотрю сегодня на развод мостов. Завтра отосплюсь немного, а во второй половине дня планирую на экскурсию в Царское село съездить. — Фотки обязательно будут, ма. — И бабушке покажи обязательно. Ага. Ну всё, я побежал, люблю вас! Ночью мосты разводные пришлю! Антон быстро доел свой ужин, а потом снова выскочил на улицу, вдыхая питерский воздух. Даже он был какой-то другой. Свечерело быстро — всё же, август уже. Но это не помешало Шастуну прогуляться по набережной, сделав ещё немного фотографий. Он дошёл до Авроры — того самого крейсера, что мечтал увидеть чуть ли не с детства. В голове до сих не укладывалось, как Аврора смогла столько всего пережить: русско-японскую и Первую мировую войны, штурм Зимнего дворца (от представлений о том, как холостой выстрел стал сигналом к началу штурма, у Антона бежали мурашки). Её касались самые известные люди России. А теперь Шастун сфотографировал её, почувствовав мурашки по всему телу. Время пролетело быстро, и парень не заметил, как оказался зажат в толпе, стоящей на набережной около Дворцового моста. В первую очередь Антон хотел увидеть именно его развод. Нева блестела из-за небольших лодочек и красивых лайнеров, на которых сейчас также находились люди. По мосту же быстро-быстро пролетали машины, спеша успеть перебраться на противоположную сторону, пока мост не начали разводить. Это было похоже на какую-то игру, но при этом красивую, эстетическую. Антон записал этот пейзаж своим друзьям на видео. Дворцовый мост ярко подсвечивался, а когда наступило заветное время: 1:10, начал подниматься. Раньше Шастун думал, что мосты поднимаются полностью, встают над городом, как огромные щиты, способные защитить собой памятные здания и жителей города от любых врагов и невзгодов. Как оказалось, поднималась только середина мостов, но даже это действие завораживало, заставляя сердце сжиматься в груди. В толпе радостно визжали дети, родители и пожилые люди улыбались, смотря на это действие, а Антон был безгранично счастлив, снова. Он поступил. Он справился. Он сейчас в Санкт-Петербурге. Это лучший август в его жизни. «Моё общежитие на противоположной стороне». Шастун тихо раскашлялся, останавливая запись видео. Блять. Как же он смог так проебаться. С одной стороны, в этом не было ничего плохого, но с другой — он уже очень сильно устал, хотел хорошенько поспать после развода мостов, а теперь не знал, как перебраться на другую сторону. Он же даже не смотрел расписание других разводов. Это будет через полчаса или через минуту? — Извините, простите, — Шастун начал пробиваться через толпу, стараясь не задавить маленьких детей. Вот чёрт, что же он сейчас будет делать? Мама убьёт его, если узнает, что он первую ночь в новом городе ночевал на улице. — Эй, парень, осторожнее, — Шастун чуть не упал, а его мягко подхватили под локоть, не давая столкнуться с асфальтом. — Извините, можно у вас переночевать? — Антон выплюнул эту фразу ещё до того, как увидел своего спасителя. — Весьма странная просьба от незнакомца в два часа ночи, — усмехнулся мужчина. — Знаю, — парень смущённо почесал затылок. — Я Антон, и мне некуда идти. Шастун с интересом разглядывал человека. Это был молодой мужчина красивой внешности. Антон сказал бы, что даже очень красивой. На нём были надеты простые брюки и белая рубашка. Волосы были коротко пострижены, а глаза такие голубые, что ярко заметны даже в темноте. — Что ж, Антон, а откуда ты тогда пришёл? Юноша махнул рукой на противоположную сторону, немного задержав свой взгляд на поднятом мосте. — Ты на другой стороне что ли живёшь? — Ну да. Мужчина ещё шире улыбнулся, сделал шаг вперёд. Антон же продолжил неловко топтаться на месте, но тогда незнакомец остановился, спросив: — Так тебе всё ещё нужно где-то переночевать? Антон резво кивнул и двинулся за мужчиной, смущённо бросив: — Спасибо… А вас как зовут? — Арсений, можно «Арс», и давай на «ты», не думаю, что у нас большая разница в возрасте. — Как скажешь, — Шастун быстро переключился. У него не было трудностей в общении с новыми людьми. — Тоже на мосты смотрел? — Нет, с работы иду. — А где ты работаешь? Извини, если достаю вопросами. — Да нет, всё нормально, — Арсений мягко потрепал его по плечу. — В театре. — Правда? Вот прям на сцене играешь? — Правда, играю, — ответил, с паузами в словах и улыбаясь. — Круто! А я вот пока что только поступил. — На какого? — На археолога, на бюджет. Вот, сегодня заселился в общежитие, и немного загулялся… — Ты же знаешь, что в общежитие так поздно уже никого не запускают? Антон невесомо пожал плечами, пытаясь скрыть то, что он действительно не знал о комендантском часе. Арсений воспринял ответ как положительный, улыбка не сползала с его лица. Он заметил, как Шастун незаметно дёрнулся, а потом шмыгнул носом. По его руке побежали мурашки. — Замёрз? Антон закачал головой, и не успел ничего ответить, как вдруг на его плечи опустилась приятная на ощупь ткань. Парень посмотрел вниз, осознав, что Арсений накинул на него свой пиджак, который до этого нёс в руке. — Спасибо, — юноша зарылся носом в ворот пиджака. От ткани очень приятно пахло какими-то нетерпкими духами. — Да не за что. Нам кстати, здесь свернуть нужно. Следующие минут семь они шли дворами, сворачивая всё дальше от шумных улиц, где даже ночью был народ. Потом они подошли к потрепанному жилому дому, который как-то по-особенному вписывался в эту местность. — Знаешь, у нас в городе так много наигранной внешней красоты. Главные улицы, фасады зданий, находящихся, так сказать, лицом к тротуарам — всё такое красиво. А в дворах чёрти что творится. — Но всё равно красиво очень… — восхищённо проговорил Антон. — Я вообще стараюсь находить красоту во всём. Шастун взглянул на смеющееся лицо Арсения и почувствовал, что у него покраснели уши. — Я тоже так делаю, Антош… Выпьем чая? Или сразу спать пойдём? — Чая. Они уснули только в пять утра. Днём Арсений поехал с Антоном в царское село. Через неделю они отмечали последний день лета, гуляя по Невскому проспекту.