My Snowman and me

Падал снег. Чистый, рыхлый в декабрьском морозе снег. Он усыпал все вокруг, пробирался под воротники и мочил одежду, заставляя кутаться так плотно, как только можешь. Недавно переехавший юноша, который прожил всю жизнь на юге Китая и привык к вечному теплу, не переставал удивляться первой своей зиме. По-настоящему удивляться и восторгаться подобной погоде и тут же клясть, ведь спасения от этого собачьего холода не было никакого. И ситуации мало помогал тот запас летних тряпок, что он привез, бюджет тоже не спасал, а лишь нежно слал на очередную подработку. Спасали же одногруппники, делившиеся с ним старой одеждой. Спасала на удивление хорошо прогреваемая комнатка в общежитии, горячие напитки и хорошее праздничное настроение. А оно было, и еще какое. Сезон мандаринов был уже в самом соку, улицы и прилавки магазинов — давно увешаны гирляндами и всевозможными украшениями. Новогодней атрибутикой пестрило все: от рекламных вывесок до иконок телефонных приложений. И даже погода не подвела, даря пушистый поток снежных хлопьев и зимний мороз. Год заканчивается, и вот-вот наступит рождество. У студентов уже закончилась сессия, знаменуя начало зимних каникул, и те, кто мог, укатили на праздники по домам. Все они встретят приходящий год по-разному. У кого-то есть теплая семья, с которой хочется провести побольше времени, у кого-то в старых городах остались друзья, с которыми ты можешь повеселиться от души или просто наговориться, у кого-то есть любимый человек, с которым можно делать все, а у кого-то ничего из этого нет. Объединяет же их лишь то, что у всех них есть дом, куда они уехали, оставляя аудитории и комнаты общежитий пустыми. Почти. Были и такие, кому ехать было уж больно далеко, либо попросту некуда. Таким судьба провести праздники в одиночестве за просмотром новогодних фильмов, заедая все вкусностями или как повезет. К ним относился и один вечно голодный студент, для которого праздники это дополнительные деньги за подработку, а каникулы — сплошное уныние. Но пусть свободное время и повернулось к нему не таким приятным боком, он все еще был рад. Вэй Усянь был человеком, с которым жизнь раньше обращалась не самым лучшим образом, и лишь недавно будто бы просветлела, пуская на белую полосу. Так что, несмотря на все сложности и полное отсутствие семьи, как и чьей-либо поддержки, в свои девятнадцать парень жил и цвел и не собирался омрачать себе праздник переживаниями ни о чем. Он встретит это Рождество так хорошо, как сможет! Отсутствие денег не мешает пытаться праздновать красиво и веселиться, так что сейчас он включал одну за другой рождественские песни и наряжал свою комнатку, из которой уехали оба его соседа. Не забывая, конечно, дурачиться и подпевать, поднимая себе настроение. Хорошо проводить время в одиночестве это тоже талант, и, ах, он им точно обладал, раз прожил как-то все предыдущие годы. Живой елки у него, конечно, не было, да и купленных… бесстыдно выпрошенных украшений нашлось немного, но зато у него была гирлянда и небольшая искусственная красавица размером с кота, которую он поставил на стол и увешал остатками тонкого дождика. Она мигала своими встроенными лампочками, добавляя еще больше цветного света и новогоднего настроения в его обитель. Его нынешняя жизнь была веселой и счастливой, а поводы для радости перевешивали. Так что еще делать, кроме как веселиться на свое первое Рождество? Именно первое. Раньше он относился к этому празднику холодно, никогда не проникался Рождественским настроением и не собирался. И вот смотришь назад, и хочется щелкнуть эту мелочь по носу, чтоб не хандрила, а потом вспоминаешь, сколько бессмысленной выпендрежной работы приходилось делать, и передумываешь. Даже забавно, что чем внимательнее комиссии следили за детдомами, чтобы те организовывали детям хороший праздник, тем больше они его портили. Но это все в прошлом. Сейчас он уже свободный, взрослый Вэй Усянь, по которому праздничное настроение бахнуло с дымком, и игнорировать его он не собирался. Переезд в вуз был таким долгожданным и оправдал потраченное терпение и усилия, Вэй Ин пахал как проклятый, чтобы поступить заграницу, и абсолютно не пожалел! А Америка удивляла. В целом жизнь, как она это умела, все сыпала и сыпала неожиданностями, как новогодними подарками. Новым с момента переезда казалось практически все: от погоды за окном до людей и их отношения к тебе. Обычного человеческого отношения. Это было приятным и неожиданным. Ведь с какого-то момента в прошлом и до этого переезда он сталкивался в основном только с агрессией или безразличием. Хотя, когда о твоей ориентации прознал весь детдом и каждая пробегающая дворовая псина, на другое рассчитывать было бы глупо. И конечно же, находилось множество желающих тыкнуть его в свое непременно важное мировоззрение и то, как он в него не вписывается. Виновата в этом была его глупость и ничего больше, и хотелось бы сказать, что в этой новой жизни он все скрыл и жил припеваючи, но нет. Он не скрыл. Он слишком привык к тому, что имел. Он привык вечно отвечать на нападки. Он привык к тому, что людей стоит сторониться. И он умел быть пугающим. Мальчишкой он на любой взгляд отвечал плевком яда в гляделки, и вспоминать об этом сейчас одновременно смешно, но понимаешь, что по-другому быть не могло. В итоге, именно благодаря этому от него отстали и он смог завести парочку приятелей. Он смог вырасти более-менее открытым и не возненавидеть эту жизнь, благодаря себе и тому, что он делал. И он не был готов секретничать и трепать свои нервы, переживая, что кто-то узнает. Он не был готов подпускать к себе людей и думать, отвернуться ли они от него, когда узнают. Зато он был готов начать все сначала и снова постоянно отвечать на оскорбления, и не только, разных мудаков и вновь выстраивать себе авторитет по кусочкам. Но все оказалось иначе, в самом лучшем смысле, и не передать, как приятно это его удивило. Он выбрал США, потому что слышал, что там много возможностей и что эта страна толерантна к ЛГБТ. Реальность действительно оказалась такой, и это стало самым удивительным открытием. Последние семь месяцев были для него чудесными, он завел много знакомых и даже несколько друзей, с которыми он действительно мог свободно общаться и проводить свое время. Друзьям, которые все знали, было плевать. Они относились к нему, как будто он просто человек, а не как будто он человек с определенной ориентацией. Так непривычно, но до чертиков приятно. Университет также баловал его, учеба не вызывала головной боли, комната в общежитии была хорошо отремонтированной и относительно просторной, учителя были приветливыми и дружелюбными… Не все, конечно, но, главное, у него почти не было проблем из-за того, кем он был. И он буквально грелся в этом, после неприятного отношения в его родной стране. А то, что у него немного меньше денег и свободного времени, чем у остальных, он предпочитал игнорировать да и в целом учился смотреть на жизнь позитивнее. Конечно, может, поначалу он и сомневался, было жутковато бросаться в неизвестность, но в итоге он удивительно уютно устроился. Чистой воды везение. Но когда-то мама говорила ему, что жить легче, если на хорошее смотришь больше, чем на плохое. И он верил в это. По крайней мере, сожалений не было абсолютно. И переезд удивил его еще кое-чем. Интернет также открылся ему с новой стороны, ведь великая информационная стена наконец пала для него, и Вэй Усяню открылась вся прелесть отсутствия цензуры на все. Ушло не так уж и много усилий, чтобы научиться пользоваться всеми популярными не китайскими сайтами, и как же оно того стоило. Сейчас он сидел в незацензуренном Тик-Токе и наслаждался новогодними видео. За окном все еще шел снег, и вместе с украшенной комнатой все просто переполняло его ощущением праздника. И того, как бездарно он его проводит. Первое Рождество, которое он так остро ощущал. И первое, которое он проводил в полном одиночестве. Вздох сам собой вырвался из легких. Но делать с этим было нечего, поэтому он включил камеру и начал записывать поздравление для очередного видео, которое он выложит. Да уж, когда он только переехал, ему буквально снесло крышу, и он начал вести все и сразу. Ему нужна была каждая новенькая иностранная соцсеть и успех в ней. В итоге, конечно, он быстро понял, что это невозможно, пришлось от этого отказаться и выбирать. Так, единственный аккаунт, который он вел, расположился на этой веселой и легкой платформе для коротких видео. Ему нравилось записывать недлинные, разговорные ролики, делиться историями из жизни и смеяться на камеру. Ему нравился отклик, который он получал, и нравилось очаровывать людей улыбками и острыми шуточками. Он рассказывал о том, что его тревожило, весело и непринужденно погребая любые проблемы под юмором, и знал, что это точно кто-то прослушает. Вот и сейчас. Он взял телефон и начал рассказывать о своем настроении, о празднике, о погоде и том, как его кости этого не выносят, пожелал хорошо провести всем время и попрощался. Вышло короче, чем он рассчитывал. Стоило нажать на заветный красный кружочек и закончить видео, как улыбка быстро ушла с его лица, будто ее там и не было. Пересматривая и монтируя запись, он прекрасно слышал, как фальшиво звучат его слова и хохот. Он вновь включил камеру и начал улыбаться, но быстро понял, что к лучшему результату это его не приведет, и отбросил телефон на кровать, приземляясь туда же. Он подумает об этом позже. И вот он вновь ничего не делает, просматривает видео одно за другим, улыбается с шуток и милых роликов, читает комментарии. Палец машинально перелистывает вперед, и он снова видит очередную парочку, танцующую под снегом под мотивы милой зимней песни. Видимо, это очередной романтичный тренд. Все пары, которые он до этого видел, улыбались, со всех сил стараясь показать, как они счастливы, и некоторые вызывали улыбку и у него тоже. Однако кое-что отличало попавшееся в этот раз видео. В этот раз рекомендации подкинули ему двух счастливых друг с другом парней. И это лишь больше подталкивает его улыбнуться. И не только потому, что те выглядят довольно искренними, куда больше его радует, что такие пары могут показать свои отношения и не ждать в ответ лишь гнев и критику, и не это ли прекрасно? Зайдя в комментарии, он увидел подтверждение своей мысли. Там были лишь умиленные смайлики и позитив, выраженный на разных языках. Конечно, свой деготь найдется везде и не обойдется без того самого, который оставит черепки, но в целом все было отлично. Время, в которое он жил, было отличным. Возможно, было бы лучше, родись он позже или в другом месте, но сейчас, здесь, он понимал, что мог по-настоящему позволить себе быть собой и расслабиться. А тренд-то классный. Будь у него парень, он бы не стал это скрывать. Ни от от окружающих, ни от аудитории. И если бы нашелся такой смельчак, он уже давно был бы потащен на улицу и танцевал с ним. Или, может, они остались бы дома, заказали или наготовили еды, включили бы что-нибудь. Ну или просто прогуляться было бы тоже неплохо, побросаться снежками, слепить какую-нибудь чепуху, зайти в кафешку, когда замерзнешь, выпить чего-то горячего и сладкого. Или… да куча вариантов на самом деле. Возможно, будь у него кто-то, этот вечер стал бы по-настоящему волшебным. Но уже стемнело, а на улице все продолжает валить снег, пока Вэй Усянь проводит Рождество, скучая и сидя в телефоне. Очень весело и именно то, чего ему сейчас хочется. Хотя в итоге-то ничего ему не мешает веселиться в одиночку, и как только он ловит эту мысль за хвост, быстро поднимает себя с кровати и дает себе мысленную пощечину. Дожили, Вэй Усянь, всю жизнь развлекал себя сам, а теперь расклеился, стоило на недельку остаться без людей. Плюнув на все, он подбирает телефон и одевается, утепляясь, как может. Он сегодня и натанцуется, и насмеется, и обязательно слепит снежную бабу! Ему хочется поболтать, да и оставлять аккаунт совсем пустым в праздник не дело, так что он запускает стрим. И мороз с летящим во все стороны снегом бьет его в улыбающееся лицо, когда он выходит. Пусть к нему и вряд ли кто-то явится в вечер Рождества, это не мешает ему делать все, что хочется и говорить с одним или двумя такими же, как он, неудачниками, которым нечего делать. Он намерен надурачиться как следует, для себя и для веселья, а быть не полностью одному — это уже каприз. Пусть и никого не будет. Но реальность умеет приятно удивлять тех, кто ожидает худшего. В честь праздника и себя, выносившего чертов холодный ветер, Вэй Усянь покупает стаканчик горячего шоколада и идет в парк. А «таких же неудачников» оказывается не пара. Народ постепенно подтягивается, пока он бубнит обо всем, что было или есть, и отвечает на вопросы. И он улыбается, он смеется и говорит позитивно и надеется, что это выглядит не так, как на том видео. По крайней мере, сейчас у него в руке горячий стаканчик, на языке — сладкий шоколад, и самое мощное праздничное настроение в мире! Как выглядит круто встреченное Рождество, если не так? Помимо него на улице на удивление много людей, несмотря на погоду, видимо, не он один не хочет проводить этот по всем канонам домашний праздник в четырех стенах. Кто-то гуляет парочками, кто-то семьями, но не только Усянь один. И от этого на душе становится светлее и легче. Допивает свой напиток он уже в парке. Полном людей, наряженном и очень атмосферном парке. Уйдя подальше, он просто заваливается спиной в глубокий сугроб и тут же отплевывается от снега, стирая его же с камеры, а потом и с экрана телефона. Холодно рукам, шее, лицу и всему ему, но настроение от этого только лучше. На него обернулось несколько людей, но это ему не важно. За ним уже и так наблюдает не один десяток, активно комментируя, и это не может не радовать. Парой зрителей больше, парой меньше. А тем людям точно так же плевать на него, как и ему на них, они обернулись и пошли дальше жить свои жизни, а Вэй Усянь, все еще с головы до ног обсыпанный снегом, не стряхивает его, а снова валится на землю, делая на нетронутом белом полотне ангелочка. Телефон все еще в его руке, стрим все так же запущен, и никому наверняка ничего не понятно, кроме его громкого, несдержанного смеха. Обваляв всего себя и одежду в холодном месиве, он, наконец, поднимается и красными от холода руками отряхивает снег, прилипший к молнии и складкам пуховика. Их жжет, и сложно шевелить пальцами, но он всегда был безрассудным. Погрев их немного в карманах, и то поочереди, он мостит телефон в снегу, направляя камеру на себя, и, продолжая болтать со зрителями, начинает лепить. Ага. Хотелось бы. Снег рыхлый из-за мороза и абсолютно не клеится. Сколько бы Вэй Усянь ни собирал его в кучу и ни сдавливал, получал лишь белоснежный песок, просыпающийся из его ладоней прочь. Ну и ладно. Он выдыхает на руки, пытаясь их согреть, и перед глазами появляется белое облачко его замерзшего дыхания. Зато он все же придет домой без обморожения, все к лучшему. Руки отогрелись, и он зажимает в пальцах свой покрасневший и не менее замерзший нос. Телефон все еще в снегу, и он подходит, но не для того, чтобы забрать его и уйти, а чтобы включить ту самую песню из ТикТока, которая так его раздразнила. — Пусть у меня нет горячего парня, но забудьте об этом, — устроив телефон на лавочке так, чтобы его было видно в кадре, он становится в позу для вальса и начинает вести попавшего в его руки невидимку в танце. — Нет, я не танцую, как одинокий идиот, просто вам не видно моего волшебного мистера Сноумэна! — смеется и кружится. И полупустая часть парка совсем перестает быть тихой, когда ее заполняет громкий голос с искренним смехом. Настроение чудесное. Волшебный вечер и волшебный праздник. И как же Вэй Усянь благодарен себе и своей прежней жизни, которая научила его такой замечательной вещи. В конце концов, если ты умеешь веселиться и тебе хорошо одному, у тебя, считай, суперспособность. У него она была, и именно сегодня он ее ценил. Он дурачился, продолжая свою карикатуру с танцем, люди вокруг ходили, не интересуясь им, и он перестал обращать на них какое-либо внимание, лишь иногда краем глаза цеплялся за фигуру на вид одного с ним роста в изящной белой курточке и шапке с пушистым бумбончиком. Один он никуда не уходил, а топтался на месте недалеко от него. Одетый во все белое, этот парень почти светился на фоне ночи. Кинув на него взгляд, Вэй Усянь лишь мысленно пожал плечами и продолжил дурачиться. Важно ли, наблюдает он с экрана телефона или вот так, если ничего плохого тот не делает? Да и скорее всего он просто гуляет. Внимание Усяня быстро переключилось на камеру и начавшийся припев песни, и он не смог не начать подпевать. Вэй Усянь был уверен, что парень в белом сейчас просто пройдет мимо, и не останавливался, однако фируга подошла чуть ближе, переминаясь с ноги на ногу. Песня закончилась и вновь заиграла на повторе, а незнакомец стоял в стороне и даже не двигался, пародируя ледяную статую. Хорошо, он не гуляет. Вэй Усянь повернулся и посмотрел ему в глаза, заставляя незнакомца чуть вздрогнуть. А они были у того карими, но такого светлого оттенка, что напоминали мед. С интересом рассмотрев его лицо, Вэй Усянь понял, что тот, скорее всего, был его ровесником и также азиатом. Он позволил себе полюбоваться еще пару лишних секунд, прежде чем махнуть рукой, пропуская его. Если тот не хочет портить ему кадр, то напрасно. Сам он вновь стал в позу для танца и собирался продолжить вести свой стрим. Но незнакомец мотнул головой. А Вэй Усянь прыснул со смеху. Улыбаясь, он замедлился и еще раз настойчиво помахал. Он же не оккупировал эту часть парка, в самом деле? Пусть не будет таким стеснительным и проходит уже, он не репортаж в прямом эфире дает, чтобы кто-то так боялся влезть к нему в кадр. Пусть идет спокойно или обходит по другой тропинке — Усяню в целом нет разницы, лишь бы только глаза не мозолил. Он ожидающе смотрел на него и видел, как тот нерешительно подался вперед. Вэй Усянь кивнул, и наконец этот зажатый незнакомец, двинулся в его сторону. Вэй Усянь уже подумал было, что тот наконец решился пройти, как случилось то, чего он ждал в последнюю очередь. Этот парень в белом подошел прямо к нему и стал вплотную. Он аккуратно взял Вэй Усяня за руку, а вторую ладонь положил ему на плечо, становясь на место его партнера. Усяневы пальцы же непроизвольно прижались к лопаткам этого странного парня. Воу. Вот уж сюрприз. Красивый, в белой подарочной оберточке. Позже, пересматривая запись стрима, он еще долго будет хохотать с моськи, которую скорчил в тот момент. Как и с удивления и смущения этого парня, когда тот осознал, что понял все не так, и его не звали танцевать. Но сейчас, отойдя от шока, Вэй Усянь улыбнулся и возобновил танец, ведя своего уже не невидимого, но такого же волшебного мистера Сноумэна. А мистер был до одури красив, не признать это было невозможно. Особенно Усяню, чей образ идеального парня всегда был таким. Светло-карие узкие глаза, прохладное лицо, с острыми чертами и отразившимся на нем смущением, и высокий рост с широкими плечами. Одетый во все белое, под идущим снегом, и делающий это наигранно ледяное лицо он создавал мощнейшее впечатление. Да, красивый и милый мистер Снеговик. И впечатление не портило даже то, что, на проверку, танцор из него оказался таким себе. Зажатый, неповоротливый, как одубевшее под снегом полено, он уже дважды наступил ему на ногу, но Вэй Усянь лишь еще больше веселился. А незнакомец еще больше напрягался, и вот они снова путаются в ногах и Усянь давится смешком, не в силах сдержаться. Хочется смеяться над всем: над ним, над собой, над ними вместе, оказавшимися в этой ситуации, и от охватившего его счастья. А парень опускает голову, упорно избегая его глаз. И может, Вэй Усяню кажется, но уши его покраснели не от холода. Как же мило. Кажется, смущать всяких красавцев пустяками стало только что его хобби. Хотя, может, если бы он неправильно понял и начал танцевать с каким-то незнакомцем, который этого не ожидал, и путаться при этом в ногах, то он бы тоже смутился. Возможно. Наверное. Однако же ему просто весело и совсем не досадно за свои ноги. Может же быть просто хорошо и комфортно, когда танцуешь вот так? Пусть он и совсем не знал этого белоснежного парня, Рождество его тот сделал несравнимо лучше, заставляя чувствовать себя счастливым и расслабленным. Хотя о парне напротив того же не скажешь. Его напряжение Усянь чувствовал даже сквозь все слои одежды. И пусть ему хочется выплеснуть все чувства наружу вместе с хохотом, он все же сдерживается, спасая это недоразумение от полной неловкости. Ну почти сдерживается. Незнакомец же на это отпускает его и собирается отстраниться, однако же Усянь руки не расслабляет и только усиливает хватку. Ну же, самое интересное еще впереди, куда бы тот ни собрался, Усянь его не отпустит. Не сейчас. Он ободряюще улыбается, пытаясь показать, что ничего преступного не случилось. Парень так напряжен, что Вэй Усянь не знает, смеяться ему или плакать. Не линчует же он его прямо здесь за немного испачканные ботинки? — Просто расслабься, — начинается припев, и Усянь ускоряет танец, из него танцор, конечно, тоже не самый шикарный, но ему не важно. Думается, этот ловкач не будет его осуждать, если он немного ошибется, так что, набираясь смелости, он поднимает их сцепленные руки и кружится. Сделав несколько оборотов до головокружения, он восстанавливает равновесие и кладет руку ему на плечо. Роли поменялись, и вот уже ладонь незнакомца лежит на его лопатках. Что ж, может, если он предоставит ему возможность вести, то тот почувствует себя увереннее и расслабится наконец. Все нервы прочь, и пусть они оба получат сегодня удовольствие! И тот повел. А Вэй Усянь смотрел ему в глаза, такие светлые и так чертовски близко, и сходил с ума от четко выделенных черт его лица. А ресницы, чтоб их… Длинные, густые, но прямые и, возможно, Усянь бы и не заметил всю их прелесть, если бы сейчас на них не собирались снежинки. Проклятье. Однако очень и очень приятное. И вот бы он не один это чувствовал. — Кто бы мог подумать, что однажды я проведу Рождество, танцуя с горячим незнакомцем под романтичную песню? — Вэй Усянь улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то острое. — А ты? Ожидал когда-нибудь, что встретишь такой праздник не с друзьями или семьей, а держа за руку какого-то незнакомого гея? Черти его за язык тянули… Что ж, кажется, он никогда не изменится. Тот от его слов запнулся и удержался, лишь благодаря их сцепленным рукам. Улыбка с лица Усяня не сползла лишь благодаря приложенному усилию. Он хохотнул, силясь сбросить напряжение, но вышло все равно немного нервно. — Что случилось? Противно? — их танец замедлился, и они практически встали на месте. Усянь, вскинув голову, не разрывал зрительного контакта, уже готовясь к тому, что от него сейчас просто уйдут, и хорошо бы без матной тирады, но мистер Снеговик остался спокойным. Очень спокойным. Неестественно спокойным, и не успел Вэй Усянь принять это за плохой знак, как прозвучало короткое «Нет». Ох. Что ж, он умеет говорить. Усянь уже рад… Отличное первое слово, ничего не скажешь. Хотя, черт, это сухое «нет» вместе с каменным лицом выбило его из колеи. И Вэй Усянь, против всей логики, расслабился. Его натянутая улыбка снова стала искренней, и он позволил ей превратиться в широкую. мистер Снеговик задвигался быстрее, возобновляя танец, и Вэй Усянь едва не свалился, задев свою же ногу. Это он так же его таскал недавно?.. Тот, видимо, понял, что приложил больше силы, чем следовало бы, и вновь задвигался, как и раньше, давая Вэй Усяню собраться и продолжить успешно шагать в ритм музыки. Да уж, возможно, не Снеговик был таким «ловкачом», а просто он его отлично вел. Собравшись, Вэй Усянь начал внимательнее следить за своими ногами. Все же за все время их танца он ни разу не наступил на его ногу и начинать не хотел. Однако стоило признать, что заслуга в этом едва ли его собственная. Белоснежный парень вел его аккуратно, не тянул, как делал это Усянь ранее, а лишь направлял, позволяя его ногам перемещаться своим ходом. Он именно вел его, в самом четком понимании этого слова. Не спеша, но уверенно. Его рука сжимала ладонь Вэй Усяня так трепетно, а янтарные глаза следили за ним так внимательно, что к горлу подступил комок, и не сглотнуть его не получалось. Какой же он красивый… Вэй Усянь сходил с ума, а они все танцевали. Просто наслаждались моментом и друг другом. Пусть местами неуклюже. Пусть неловко. Пусть мало, но оба наслаждались этими минутами. Смелели, кружились и с успехом оставляли ноги друг друга целыми, прежде чем кто-нибудь снова оступится. И рано или поздно они бы приловчились, но, к сожалению, песня не бесконечная, и совсем скоро — по ощущениям преступно скоро — она утихла и, ведомая повтором, включилась заново. Незнакомец медленно перестал кружится, ослабляя хватку, и Усянь отпустил его. Они просто остановились, продолжая стоять на тех же местах, и Вэй Усянь стряхнул горки снега, успевшие собраться на его плечах и голове, после чего протянул руку и потрепал по заснеженной шапке и мистера Снеговика. Тот позволил ему это и отошел на пару шагов, делая расстояние между ними более приличным. Хм, если присмотреться, тот немного выше. Снегопад все продолжался и, кажется, только усиливался. А подаренный судьбой незнакомец стоял напротив и смотрел ему в глаза. Все же они обязаны познакомиться, и инициативу, походу, придется брать ему. Улыбаясь, он положил руки в карманы и, пока молчание не стало неловким, спросил: — И как же тебя зовут, мистер Снеговик? — тот чуть вздернул брови, и Вэй Усянь рассмеялся. — Песня. Послушай, разве нам не подходит? — на самом деле его целью было смутить этого парня, но тот прислушался и сохранил ледяное лицо. Оно, кажется, сделалось только безразличнее, и ожидаемого смущения не последовало. Усянь почти разочаровался, но бросил взгляд на его уши и шею, абсолютно красные, и разочарование рассосалось. Что ж, раз тот хорошо умеет держать лицо, то Вэй Усянь, кажется, понял, куда смотреть. Несмотря на то, что этот белоснежный парень отошел, они все еще стояли довольно близко. А еще — он не ушел. Раз его мистер Снеговик не сбежал, стоило их рукам разъединиться, у Вэй Усяня были поводы для некоторой надежды. По крайней мере, номерок он обязан выбить. — Лань Ванцзи, — спустя паузу, прозвучал ответ, и Вэй Усянь присвистнул. Не удержался. — Так ты тоже китаец? Вау, переехал или родился здесь? — видеть земляка было необычно, и Вэй Усяню приходилось сдерживать свое воодушевление, чтобы не показаться дураком. — Родился, мать была китаянкой, — ответ прозвучал на мандаринском китайском, и Вэй Усянь чуть не прослезился, внезапно услышав родную речь. А этот парень нравился ему все больше и больше. Конечно он, южанин, считал своим родным языком юэ, и будь они в Китае, того же эффекта не было бы и подавно, но сейчас, заграницей, китайский стал просто китайским и то, что он мог поговорить на нем, вызывало глуповатый восторг, а путунхуа уж он владел. С удовольствием перейдя с английского, он ответил: — О, а я буквально недавно переехал, вот в начале этого лета. Еще давно начал искать возможности и, как только закончил школу, сразу же уехал, я так внимательно взвешивал все минусы и, если честно, я ожидал разного, но такие зимы — это чертова подстава, просто я с юга и… Короче, я Вэй Ин, — звуки привычного языка ласкали рот, он протараторил это практически на одном дыхании. Говорить хотелось много и обо всем сразу, но заваливать малознакого парня под горой бессмысленной болтовни ему не хотелось, так что он представился и заткнулся, пока его окончательно не понесло. Представляясь, Вэй Усянь машинально протянул руку, и тот ее аккуратно, но крепко пожал. На несколько долгих секунд воцарилось молчание. Тот ничего ему не ответил, и, по идее как, они должны были разойтись, но Вэй Усянь не отходил и был невероятно рад, что Лань Ванцзи тоже никуда не торопится. Нет уж, черта с два они попрощаются и разойдутся. Для начала они познакомятся и обменяются хотя бы какой-нибудь соцсетью. Стремясь воплотить свои мысли, пока не стало поздно, Вэй Усянь осмелел, подошел практически вплотную и задержал взгляд прямо в его глазах, тот ответил ему тем же. И тишину ожидаемо прервал голос Усяня: — Я представился тебе первым именем, кстати, а что насчет тебя? Не хочешь немного сблизиться? Что ж, он это спросил. И его намерения стали очевидными… Но именно это ему и нужно было, и, возможно, он торопился. Нет, он точно торопился, но дружба с этим парнем это не то, чего он хотел, и если они продолжат общаться, ему хотелось бы точно знать, есть ли у него шанс. Если же его изначально нет, то лучше будет просто разойтись и ничего не начинать. И от ответа на это подначивание решится, хочет ли чего-нибудь его Снеговичок или нет. Вэй Усянь все так же внимательно смотрел, стараясь уловить любую реакцию и, кажется, его уголки губ слегка дернулись, их лица были так близко, что, если бы кто-нибудь придвинулся на пару сантиметров, их носы соприкоснулись бы. Ожидая ответа, Вэй Усянь начал напрягаться, он все так же рассматривал его и даже перестал моргать, будто они играли гляделки. Наконец, он остро ощутил, насколько близко подошел, и понял, что переборщил. Он стушевался, отойдя немного назад, а ожидаемого ответа не прозвучало. Лань Ванцзи глубоко вздохнул, отведя взгляд, и отошел еще на шаг. Что ж, действительно. Грусть с разочарованием расползлись у него в душе. Он почувствовал себя так, будто только что проглотил крупный шмат лакрицы. Хотя этого следовало ожидать… и никакие толерантные «Нет» ничего не значат. Он медленно развернулся и собрался уходить, но остановился из-за разрезавшего тишину голоса. — Лань Чжань, — сразу развернувшись обратно, Вэй Усянь увидел, как тот тянет руку, собираясь его остановить. Его голос прозвучал тише на пару нот, а глаза чуть расширились. Выглядел тот растеряно и… его щеки раскраснелись. — Да, — уже более уверенно, видимо, набравшись смелости, добавил тот. Он смотрел ему в глаза и уже не выглядел таким потерянным. Чего не скажешь о Вэй Усяне. Он бестолково моргнул, а потом его пустая голова наконец поняла, что ему сказали. И что это значит. Идиотская улыбка сама собой пробралась на его лицо, и он не мог ничего с ней сделать, да и зачем? Это был самый что ни на есть зеленый свет, и тот детский восторг, охвативший его, не передаст ничто. Тогда вперед и только вперед! Больше он этого парня не отпустит и спустя много-много лет все так же будет смущать его пустяками, а чудаковатое прозвище приживется навеки. Он и его милый Снеговик.