Чужая(своя) сторона

      Когда Царица выдала Чайлду задание в Ли Юэ, тот был на седьмом небе от счастья.       Еще мальчишкой он читал множество сказок, красочных, захватывающих дух, потом он вырос и начал уже зачитывать их вслух своим младшим. Его вкусы несколько поменялись — с книжек с картинками для самых маленьких, он перешел на мифы и легенды других народов, более подробные и более кровавые.       Так он и познакомился с мифологией далекого и жаркого Ли Юэ. Так он впервые узнал о Властелине Камня.       Еще до того, как он стал Предвестником, Тарталья посещал библиотеки и книжные лавки, разыскивая все новые и новые книги о Гео Архонте. Но, к сожалению, простые заведения Снежной не могли похвастаться обширной информацией в, казалось, таком простом вопросе. Информация везде повторялась, часто привиралась, что нельзя было отличить правду от вымысла. Тарталья сетовал на ненадежных продавцов, на авторов и еще много на кого, ведь именно из-за них он не мог узнать нужную ему правду. Парень списывал все так же на то, что в Снежной было сложно или иногда невозможно поговорить с человеком, который бы на хорошем уровне знал обычаи других стран. Поэтому часто из-за спроса, но невозможности его покрыть, многие изгалялись и писали зачастую полнейшую чушь, лишь бы приукрасить и продать подороже.       Однако энтузиазм Чайлда было не остановить. Он любил сражения, хотя сначала это было не так. Только попав в Бездну сражения были методом выживания. Они были некрасивы, ломкие, как сухие травинки, и совершенно неэффективны. Такие битвы маленькому Аяксу не нравились. Они ему претили. Затем он вырос, стал сражаться в почти той самой манере, которая была ему по нраву. Но именно главное «почти» постоянно раздражало, бесило, выводило из себя. Оно требовало отточенного мастерства, высшего мастерства искусства. То, в свою очередь, было не лишь ради одной эстетики. Тарталье нравилось сражаться, но только если то было красиво. А красота в любом по сложности поединке требовала огромного количества мастерства. И главное — опыта.       Хотя, не только ради опыта Чайлд ввязывался в драки: характер уж такой, слишком вспыльчивый, слишком неудержимый. Тарталье нравилась своя необузданность — это приносило веселье, а лица людей забавляли еще больше. Но это было как плюсом, так и минусом. В особенные моменты, когда Чайлд пытался остановить себя сам — у него не получалось. Он несся вперед как поезд, у которого отказали тормоза, и никто из людей не мог сказать ему «остановись». Никто не отдернет. Ни у кого нет на это силы — остановить разбушевавшийся пожар в груди.       Любовь к искусству красивой битвы, необузданность, которая сама себя уже раздражала, все это породило его кумира — Властелина Камня. Далекого Архонта из далекой страны, который сражался красиво и хладнокровно. Именно так, как хотел бы Чайлд. Бог Сражений, Бог Войны — вот на кого он равнялся, вот кем он хотел быть. После того, как Чайлд вошел в состав Предвестников, с поиском информации стало значительно легче. Теперь перед парнем открывались неограниченные возможности, словно гора разверзлась перед рекой.       Сейчас комната Тартальи в его родительском доме — именно там он прятал все то, что не должны были найти Фатуи — была сплошь забита книгами. Это были как и старые его сказки, которые запомнились больше всего, так и книги-учебники по тактикам сражения, владения оружием. Но не они составляли львиную долю личной коллекции. Книги о Гео Архонте стояли обособленно, но их было видно издалека.       Несмотря на, казалось бы, приличные ресурсы Фатуи, книги по большей части несли в себе легенды, которые зачастую больше напоминали выдумки. Чайлд вздыхал, но понимал, что большего вряд ли добьется: многие экземпляры были привезены прямиком из Ли Юэ, так что, по всей видимости, даже на самой родине Бога Войны, было мало что достоверно известно о нем самом. Ну… хотя бы легенды были красивые. И вот эта давняя тяга, давняя мечта — побывать в Ли Юэ — наконец исполнилась благодаря Царице. Он был благодарен ей за такую возможность, но все-таки задание, ему данное, вызывало в душе Тартальи сильные неоднозначные чувства.       Вырвать сердце у своего кумира? Как он мог так поступить с ним?       Не стоит недооценивать скребущую Тарталью совесть, которая была у того своеобразная и своенравная, но все же была.       С другой стороны, это было задание от его Архонта. От Царицы, которой он поклялся верно служить и подвести ее — значит подорвать чужое доверие. Чайлд, чтобы ни думали про него его коллеги, не был таким уж простачком. Он прекрасно понимал, о чем думают окружающие его люди. Фатуи. Да он и сам был таким. Он знал, что вся верхушка Фатуи — все Предвестники — предадут Царицу не задумываясь. И Чайлд тоже был Предвестником. Но, в отличии от своих неприятных коллег, он хотя бы задумался на минуту перед предательством.       Каждому из служащих в Фатуи было плевать на Царицу: каждый из них был движим лишь своим эго. Царица сама виновата в том, что собрала подле себя и пыталась держать на цепи таких людей. Бешеного пса невозможно держать на цепи: он скорее загрызет самого себя.       В день прибытия в Ли Юэ стояла адская, по меркам северянина, не привыкшего к такому климату, жара. Тарталья разделся и расстегнулся настолько, насколько мог, но все равно было ужасно в первые часы.       Ему сразу же все рассказали и показали местные агенты. Выглядело все очень прилично и довольно свободно. К Фатуи в Ли Юэ относились довольно неоднозначно. Но все же это было логично — Цисин прежде всего торгаши, а кто как ни торгаши увидят такие торговые возможности в Фатуи. Да и вся мора Тейвата стекалась сюда — не построить здесь Банк, хоть и под самым носом Миллелитов — было кощунством и страшным упущением.       Это была личная инициатива Чайлда: найти человека, который был бы лучшим проводником в истории Ли Юэ, и который мог бы рассказать о Властелине Камня более правдивую информацию.       Табличка «Ритуальное бюро Ваншэн» не внушала Тартальи и грамма доверия и уверенности. У Чайлда вообще было странное отношение к трупам. С одной стороны, ну труп и труп, чего бубнить-то, а с другой, когда парень задумывался о работе с трупами… Его пробирала секундная дрожь то ли отвращения, то ли страха, и больше он старался об этом не думать.       Встретила его сама хозяйка бюро — госпожа Ху Тао. Девушка была незатыкаема и очень своеобразна. Только попав в поле ее зрения, Чайлд прочувствовал на себе весь груз неловкости, от которого невозможно было освободиться.       — Господин Чжун Ли в своем кабинете, можете его там найти, — Ху Тао еще раз пристально окинула Тарталью взглядом и хихикнула. Парню хотелось верить, что смеются не над ним.       — У меня что-то на лице?       — Нет-нет, просто не часто сюда заявляются настолько полные сил юноши и настойчиво требуют моего лучшего работника.       Глаза у Ху Тао блестели веселым огоньком и жаждой неутолимого любопытства, но Чайлд держался молодцом. Или старался держаться.       Хозяйка довела гостя до нужной двери и сиюжесекундно оставила того наедине с собой. Для Тартальи ее скорое исчезновение было гвоздем в крышку гроба. Он и так нервничал, а тут еще это!       — Да? — послышалось с той стороны двери, когда Чайлд, собрав все свои оставшиеся нервы в кулак, постучал.       — Здравствуйте.       Тарталья открыл дверь, та тихонько проскрипела прямо в его мозгу.       За столом сидел просто потрясающей красоты молодой мужчина. Настолько во вкусе представления Чайлдом слова «красота», что дыхание перехватило.       А потом он поднял голову.       — Здравствуйте, вы, должно быть, господин Чайлд, — улыбка на идеальном лице была божественной, хоть и такой еле заметной.       Тарталья замер оленем в свете фар, а Чжун Ли встал со своего места, чтобы поприветствовать своего гостя.       Как только мужчина сделал шаг навстречу, ноги Чайлда не выдержали и подкосились. Он совсем не элегантно свалился на пол, прямо на колени перед прекрасным мужчиной.       Тарталья не смел поднимать глаз, но он точно уловил хриплый смешок сверху. А затем он завалился окончательно и совсем не эстетично распластался на полу.       Тут уже Чжун Ли забеспокоился:       — Господин Чайлд, с вами все хорошо?       Тарталью так и подмывало вымолвить, что с ним все плохо, его только что убило, но он сдержался.       Чужие руки ловко подняли его на ноги, которые уже успели прийти в норму, в отличие от его мозга.       — Я в порядке, просто споткнулся, простите, так неловко, — зачастил парень, пытаясь хоть как-то оправдать такую смущающую ситуацию. Это был верх непрофессионализма и дебилизма Чайлда.       Чжун Ли смерил Предвестника мягким взволнованным взглядом, но ничего не сказал на такую очевидную ложь. Хотя его так и подмывало все это прокомментировать. Но он боялся, что у мальчишки либо остановится сердце, либо он попросту испугается, поэтому решил не напирать.       Однако, и Чжун Ли перепал свой кусочек счастья. Когда он помогал юному Предвестнику встать, он незаметно провел кончиком носа у самой кромки чужих волос. Запах был потрясающим.       Близкими друзьями Чайлд и Чжун Ли стали довольно быстро. Еще до церемонии Сошествия. В самом начале Тарталья закидывал своего нового друга стольким количеством вопросов, что тот, при отсутствии должной сноровки, мог легко в них захлебнуться.       В первую очередь Чайлд, словно маленький ребенок, понесся к ближайшей статуе Гео Архонта, чтобы потом целый час восторженно прыгать возле нее, заваливая нового знакомого различными легендами, самые любимые из которых, он знал наизусть. Чжун Ли только качал головой и щурился на солнце, умиляясь заводной юле, которая все пыталась получше рассмотреть статую, при этом умудриться не осквернить ее. Чжун Ли уже сделал Тарталье замечание, когда тот полез на рядом стоящее дерево, как сказал парень «для лучшего обзора».       А потом произошла церемония Сошествия. В душе Чайлда бурлили эмоции, точно река, но он тут же втянулся в дело, чтобы хоть как-то себя отвлечь.       От Синьоры Тарталья уже слышал о светловолосом путешественнике и его спутнице, однако, представлял себе его несколько по-другому. Маленький миленький паренек совершенно не выглядел как грозный противник, да и данных было слишком мало, чтобы судить о его силе по-настоящему. Так, что Тарталья решил так: держи друзей близко, а врагов еще ближе. Ничего такого не случиться, если они подружатся, потенциальных опасных противников лучше держать в друзьях, да-да, кивал сам себе Тарталья, ведя Итэра знакомить с Чжун Ли.       Вначале, за своей болтовней Чайлд не заметил, но потом, когда разговор полностью поглотил Чжун Ли и Паймон Тарталья смог сосредоточиться на том, что ему не понравилось в этой встрече.       С самого начала, еще когда Итэр только зашел в павильон, его взгляд пересекся со взглядом Чжун Ли. И Тарталья никогда в жизни не видел «таких» взглядов у людей, что видят друг друга впервые. И затем дальше, на протяжении всего разговора, в котором Итэр участвовал очень редко, перебивая свою летающую спутницу, Чжун Ли смотрел на путешественника очень заинтересованно. Или это было что-то другое, даже уже будучи не первую неделю знакомым с мужчиной, Чайлд не брался всерьез утверждать, что может понимать его эмоции на сто процентов.       Напряжение между этими двоими было такое, что впору резать ножом, Чайлд чувствовал себя лишним. Поэтому и ушел, оставив их общаться наедине. Ему абсолютно было все равно, — ложь — что они собираются делать. Собираются устраивать похороны для Гео Архонта? Да, пожалуйста, ему плевать.       Злость разъедала. Почему Тарталья никогда не чувствовал такой химии между ним и Чжун Ли? Почему с Итэром? Как такое возможно?       Но не это подкосило его настроение. Скорее добило. Тарталья сегодня потерял своего кумира. Видел его тело и никак не мог прийти в себя. Его маленькая мечта рассыпалась в прах.       О задании он не думал, хотя стоило бы. Теперь Сердце Бога было получить легче. Но какой ценой…       — Паршивый день, — вздыхал Чайлд, сидя где-то далеко в горах. Это место показал ему Чжун Ли однажды, когда они прогуливались. Сказал, что отсюда простирается самый красивый вид на гавань. И оказался, как всегда, прав.       — Правда так считаешь?       Чжун Ли появился будто из воздуха, чем заставил Тарталью дернуться. Кого-кого, но его он точно не ожидал сейчас увидеть.       — А разве нет?       Чайлд повернул голову, что до этого покоилась на его сложенных на коленях руках, в сторону приземлившегося рядом мужчины.       — Нет. Сегодня отличная погода.       — Ах, погода, — протянулся парень. — Сегодня умер твой Архонт, а на твоем лице ни капли грусти. Даже я расстроен больше, чем ты.       — Ты расстроен, что Властелин Камня покинул Ли Юэ?       — Он покинул не только Ли Юэ. Он оставил всех нас. Чертов эгоист, — последнее Чайлд пробубнил в свои коленки, но, рядом сидящий Чжун Ли, прекрасно его услышал. Пользуясь тем, что парень его не видит, он усмехнулся.       — А что ты хотел сделать, Чайлд? Ты так опечален его уходом, хотя ты даже не житель Ли Юэ. Почему?       — Почему? — эмоционально повторил Тарталья. — Ты что, не понимаешь? Сам мне рассказывал столько историй про него, и не уловил самой сути? Он ведь Бог Сражений. Он победил множество таких сильных врагов, и ему было плевать Божество ли, обычный человек ли, он всегда выходил победителем. На Войне Архонтов, во время сражений, он наверняка был самым красивым, так изящно, одним щелчком пальцев избавляться от противников не каждый может! Ах…       Тарталья пустился в буйный рассказ, слова его были сбивчивы, непоследовательны, он пытался передать эмоции больше без смысла, от чего стал скоро задыхаться, словно пробежал марафон.       — А ты видимо чурбан, который так и не понял, кого потерял!       В конце Чайлд просто взорвался праведным гневом, видя, что лицо его друга даже после такой тирады нисколько не изменилось.       Он лишь тихо посмеивался над Тартальей!       Это задело парня до глубины души. Так что он просто встал и ушел. Чжун Ли не стал его останавливать. Однако проводил его странным, нечитаемым взглядом. Как ни был бы опечален Чайлд и как ни был разбит, он должен был следовать своему плану. А планы у него были грандиозные — поднимать из спячки старого Архонта задача не из легких, нужна не одна неделя подготовки, которая, к слову, шла полным ходом. И в основном без Предвестника. Ему незачем было палить свою персону за такой подпольной работенкой. Пусть все делают подчиненные.       День Х настиг Тарталью неожиданно, хотя тот и готовился и морально, и физически. У него нет права на ошибку, ведь в случае оной его просто растерзают.       Тарталья трезво понимал, что даже пробуждение Осиала не разрушит Гавань. Да, возможно, потрепает, но не разрушит. Не стоит недооценивать Адептов, которые придут на помощь.       Итэр в Золотой Палате знатно потрепал Тарталью за холку. Если бы Чайлд вовремя не отступил, он мог бы проиграть. Да и видно было, что путешественник не настолько горит желанием наподдать Чайлду всерьез.       Вот только отсутствие Сердца Бога у экзувии настолько выбило Тарталью из колеи, что мыслить рационально тот больше не мог.       Все его страдания начались в Банке — Банком и закончились. Или начался новый виток. Тарталья не знал, что он хотел в тот момент, стоя в Банке вместе с Чжун Ли, Синьорой и Итэром, который только что всех спас.       Паймон озвучивала все мысли и реакции Предвестника, сама спрашивая все эти нелепые вопросы у Чжун Ли… Хотя скорее у Моракса. Который оказался жив, здоров, и не просто эгоистом, теперь Тарталья понял, что с оскорблением он сильно продешевил. Синьора, радостная и с Сердцем Бога, удалилась, оставив троих в Банке в одиночестве.       — Ты врал мне все это время, — невесело хмыкает Тарталья.       — Это не вранье. Ты не спрашивал, я не рассказывал.       — Не спрашивал? — взорвался моментально. — Мне так и надо было подойти и спросить: «А не вы ли Гео Архонт»?! Так ты себе это представляешь?       Моракс, имея наглость, прыснул в кулак.       — Тебе еще и смешно?       Чайлд не выдержал. Он был зол, раздосадован и обманут тем, кто ему искренне нравился. С него хватит. Парень сделал несколько шагов в сторону выхода, но был пойман за локоть Итэром.       — Паймон, посторожи снаружи, — сказал он не требующем возражений тоном, который у этого светлого парнишки Тарталья слышал впервые. Паймон без промедления вылетела за дверь, как будто это был уже привычный ритуал.       — Если мы тебя сейчас отпустим, ты потом будешь дуться до скончания времен. Поэтому выясним все отношения прямо здесь.       Чайлду захотелось спрятаться от этого пронизывающего взгляда золотых глаз. Такой же тяжелый взгляд, от которого хотелось спрятаться, он видел лишь однажды. У Чжун Ли, когда тот был раздражен. Это случилось совершенно случайно, но Тарталья успел прочувствовать. Сейчас таким же взглядом смотрели на него. Тот, кто неплохо его поколотил некоторое время назад.       — Что ты хочешь услышать, Тарталья? — пожалуй, это первый раз, когда Чайлд услышал свое другое имя из этих уст. — Извинений? Хорошо, мне жаль, что ты был обманут. Но вот только, тебя обманул твой Архонт. Не я. И злиться ты должен на нее.       От мягкого Чжун Ли не осталось и следа. Сейчас он был все такой же и выглядел так же, но создавалось впечатление, что и землетрясение его не сдвинет с места.       — Извинения — меньшее, что я хочу от тебя услышать. Ты, черт возьми, в курсе как я был расстроен, когда, оказывается, кто бы мог подумать, ты разыграл свою смерть! За это извиниться не хочешь?       Моракс вздохнул. Это был мрачный вздох, который, все-таки, был наполнен сожалением.       — Ты не первый, кто отругал его за такие действия, — вдруг подал голос Итэр. — Сначала ему досталось от меня, затем от Сяо, потом уже ему очень долго полоскала мозги Хранительница Облаков. Так что он уже получил сполна.       Со стороны Чжун Ли послышалось рычание, но больно уж тихое и какое-то… жалобное?       — Твоя полуторачасовая лекция о плохом поведении стоила того, — расплылся Моракс в хитрой улыбке.       Итэр хмыкнул. Тарталья совсем потерялся в разговоре.       — О чем вы?       — Да так, — отмахнулся Итэр. — Мало желания рассказывать все Фатуи. Хоть и такому очаровательному, не так ли?       Чжун Ли согласно кивнул.       — Жаль, правда, что он служит той, кто позорит всех Архонтов своими выходками.       — Не понял? — ворвался Чайлд.       — О, так ты должен знать какой у Царицы план. Правда шикарный? — полностью проигнорировал парня Итэр.       — Гениальный. Восхитительный, — серьезным тоном было сказано и тут же отпущено в мир, отчего путешественник залился громким хохотом, хватаясь за живот, а Чжун Ли лишь фыркнул.       — Не смей шутить с таким серьезным лицом! — укорил Итэр, не переставая ржать.       — Хорошо, я не буду шутить и скажу прямо, что предыдущий Крио Архонт схватилась бы за сердце, узнай, во что превратилась ее любимая Снежная под управлением… кхм нынешнего Крио Архонта, — припечатал Моракс.       Итэр чуть не сдох со смеху.       — Ты слышал? — спросил он у Тартальи, который был в полной растерянности. Просто до него еще не дошла суть, поэтому он молчал. — Кто бы мог подумать?       — А что я могу поделать? — вздохнул Чжун Ли. — Я просто здраво реагирую на происходящее вокруг. Никогда в своей жизни, я не мог вообразить, что горстка… кхм… очень экстраординарных людей сможет творить безнаказанные бесчинства по всем семи королевствам, а руководить этим хаосом, который ни для кого из нас не обернется хорошо, будет когда-то мной в прошлом уважаемый Архонт?       Моракс устало потер переносицу.       — А ну-ка стой, — насупился Чайлд. — Это ты так о плане Царице высказался? Как ты можешь так говорить! У нее высокие цели, ради которых она готова пожертвовать всем, а ты так просто плюешь на это?       Чжун Ли очень выразительно посмотрел на Тарталью, как на психбольного. Повисла давящая тишина. Итэр, посмотрев на все это, переводив взгляд от одного до другого, понял, что теперь они вполне разберутся без него. Он не хотел бы участвовать в возможной драке. Входная дверь с тихим скрипом закрылась за ним. Тарталья не обратил внимание на уход путешественника. Чжун Ли проводил его долгим взглядом и лишь затем подал голос.       — Да, это я и делаю. Мне не в первой обсуждать и анализировать действия других Архонтов, но это больше для забавы, когда собираешься с друзьями за бокалом вина. Но конкретно эта ситуация выходит за все мыслимые пределы. Это уже не детские игры, это серьезно. Это выходит за пределы не только Снежной, но и за пределы юрисдикции Крио Архонта. И этим своим жестом, она ставит на кон весь Тейват. Так что в моем случае понятно недовольство ситуацией и поведением отдельного Архонта, которая хочет втянуть всех нас в свою опасную игру.       — Но раз ты так недоволен, то почему отдал Сердце Бога так просто?       — Просто? Кто это сказал? Ты не знаешь ни деталей моей сделки с Крио Архонтом, ни моих собственных шагов после всего этого спектакля. Однако, я не буду вмешиваться, как бы ни хотел. За меня это сделают другие, — Чжун Ли на миг задумался, будто бы вспомнив что-то. — Крио Архонт прекрасно управлялась с контрактами, но теперь она нарушает правила, прописанные в них. Она захлебнулась в своем собственном понятии справедливости.       Чайлд вздрогнул. Он бездумно открывал рот, как выброшенная на берег рыба, но не мог исторгнуть из него и звука. Его как будто парализовало. Перед ним больше не стоял знакомый Чжун Ли. Это была холодность и жестокость Моракса, которая пропитывала все помещение ледяными оковами. Чайлд не верил своим глазам. То с каким выражением лица говорил эти слова жестокий Бог — как будто жизнь другого Архонта была для него лишь пустяком — пугала, но завораживала.       Тарталья сглотнул ком в горле.       — Я сказал что-то, что тебя напугало? — тонко прочувствовал чужие эмоции Моракс.       — Напугало? Не неси чушь, — фыркнул Чайлд. Он явно храбрился. Ничего нового для него.       — Чушь? Неужели ты считаешь точно так же и о моем мнении?       — Конечно же, ты не знаешь о чем говоришь. План Царицы поможет всему Тейвату и когда он свершится, ты возьмешь свои слова назад. Если будешь еще жив к тому моменту.       Кажется, Тарталья сказал что-то смешное, потому что глубокий низкий смех, который пробирал до мурашек зазвучал в комнате. Моракс откровенно потешался над юношей.       — И пойдешь ли ты на все, даже отдашь свою жизнь, ради того, чтобы претворить ее сумасшедший план в жизнь? Действительно?       Тарталья замялся. Для самого себя он не знал честного ответа на этот вопрос. Но он знал, что нужно было ответить.       Однако, Чжун Ли не дал ему и рта раскрыть.       — Все, что сейчас ты скажешь — ложь, а я не люблю, когда мне врут.       Моракс поиграл пальцами, и посмотрел сквозь них на Чайлда.       — Ты попросил у меня извинений за то, что я разыграл свою смерть. Вначале я не предполагал, что эта твоя реакция на мою «смерть» так заинтересует меня. Ты честно переживал и страдал. Почему?       — Кажется, раньше я уже отвечал тебе на этот вопрос.       — Этого недостаточно.       — Я не скажу ничего нового.       — Так ли? Твоя эта заинтересованность мною, как Богом Войны, лишь детский восторг, слепая зависимость. Тогда почему же, когда ты узнал, что твой обожаемый кумир жив, ты разозлился?       — Глупый вопрос, Моракс, — дерзко выплюнул Тарталья, без страха заглядывая в золотые глаза. — Я был рядом с тобой долгое время, и я был подле Царицы. Все просто: я сравнил. И понял, что все, чем я восхищался раньше, лишь шелуха, а Царица — та, кто обладает настоящей силой. Я не должен был выбирать себе кумиров на стороне, когда мой собственный Архонт — самая сильная и самая мудрая.       Чжун Ли тяжело вздохнул.       — Твоя ложь ранит меня, Тарталья.       — Я не вру.       — Сколько бы ты не пытался носить маску на своем лице, ты еще слишком молод и неопытен, чтобы обмануть такого как я, — мужчина говорил медленно, словно завораживая свою жертву. А именно так себя ощущал маленький Аякс. Чтобы он не сказал, он не мог убедить ни собеседника, ни себя.       Чжун Ли сделал несколько шагов, он находился в опасной близости от личного пространства Чайлда. При желании тот мог коснуться его рукой.       — Маленький глупенький мальчик, ты еще никогда в своей жизни не видел истинной силы, — шипящие нотки проникали в самое сердце Тартальи. От напряжения он задышал чаще.       Чжун Ли медленно протянул руку, касаясь чужого лица кончиками пальцев. Чайлд крупно дрогнул всем телом, но больше никак не двигался. Магия золотых глаз заворожила его, отнимая всякие силы к продолжению бессмысленного спора.       — Что же будет с тобой, когда она во всей красе предстанет перед тобой?       — Я покорюсь ей.       Моракс хмыкнул. Воздух между мужчинами настолько наэлектризовался, что можно было ненароком пораниться.       — Действительно? — низкая, властная интонация прошила Аякса насквозь. А Гео Архонт Моракс, Властелин Камня, Бог Войны и Сражений вмиг предстал перед ним в своем божественном облике.       — Да, — бессильно прошептал Аякс, падая перед Божеством на колени. Моракс усмехнулся. Видеть этого прекрасного мальчика на коленях у своих ног ему нравилось гораздо больше.       Мужчины смотрели друг другу в глаза, не имея сил оторваться. Аура чужой, красивой в своей властности, силы поглотила Аякса полностью, его сердце заходилось оглушительным биением где-то в горле. Он не мог и не хотел отводить взгляд от своего кумира, от этого прекрасного мужчины, от этого Бога, которому хотел отдать всего себя. С потрохами. Тело, сердце, душа — пусть забирает все, Аяксу не жалко.       Дыра в груди, наконец заполнилась светом. Светом, исходящим из золотых глаз напротив.       — Молодец, Аякс, — бархатно чужой голос обволакивал и туманил мозг, а чужая рука поглаживала по щеке. — Ты принял правильное решение.

***

      Лежать практически голым на полу было неудобно и неуютно. Но Аякс терпел. Терпел это временное неудобство ради своего Архонта. Ведь он пообещал ему.       Моракс ходил вокруг него точно коршун над добычей. Он довольно улыбался, наблюдая прекрасную картину перед собой.       Его такой прекрасный Аякс лежал в одних боксерах на полу у его ног. Длинные стройные ноги были расслаблены и чуть раздвинуты в стороны для лучшего баланса, руки закинуты над головой и спокойно и неподвижно лежат, не удерживаемые ничем. Чужая грудная клетка, покрытая витиеватыми письменами, ходит ходуном от тяжелого дыхания.       Прекрасен в своей покорности.       — Я хочу навсегда привязать тебя к Ли Юэ. Ко мне, — шептал Моракс, нанося все новые и новые ритуальные символы.       Аякс непроизвольно вздрагивал каждый раз, когда пальцы, вымоченные в чуть прохладной жидкости, рисовали узоры на его теле. Это было приятно, это было необычно и странно, немного пугающе.       Но Аякс уже доверился. Он сам хотел нырнуть в этот омут с головой. Он хочет остаться подле его любимого мужчины навсегда, и не важно, что ради этого Моракс сделает с ним.       — Не волнуйся, дорогой, — шептал Моракс. — Это безопасно. Я никогда не причиню тебе вред.       Аякс слабо кивал и плавился от этого проникающего голоса. Он забирал все тревоги и успокаивал.       — Наверняка тебе очень интересно, что выйдет в итоге? Мне тоже, — Моракс сыто скалился, предвкушая и ожидая результат. Из его мальчика получится безусловно красивый Адепт.       Аякс резко вздыхает, когда даже жалкий свет от небольших свечей, что были единственным источником света в комнате, постепенно потухает. Его пробивает дрожь, потому что он понимает: пора.       Письмена на теле светятся золотым, чистая энергия Гео проникает в тело Аякса. Тот чувствует ее своей кожей, чувствует ее изнутри. Он плавиться под ее напором, но смущается не меньше. Моракс стоит у его ног и пристально смотрит за проведением ритуала. Его глаза жадно облизывают каждую частичку тела его мальчика. Он так красив: обнаженный, извивается на полу, жалобно стонет, не зная куда себя деть от той силы, что заполняет его.       Все заканчивается так же быстро, как и началось. Теперь Аякс навеки привязан к Ли Юэ и к Гео Архонту. Тот скалится: у его мальчика появляются характерные признаки того, что он больше не человек и это лучшее, что он когда-либо видел.       Сам Аякс тоже начинает это чувствовать. Какое-то инородное ощущение, как будто тело не его и его одновременно. Юноша медленно садится пытаясь понять, что с ним случилось. И видит: длинный, неловко распушенный рыжий хвост у своих ног. Аякс в растерянности дотрагивается до него. Мех мягкий и приятный на ощупь, но также прикосновения отчетливо чувствует не только рука, но сам хвост. Так Аякс и понимает: этот хвост его собственный.       Он в замешательстве садиться на ноги и поднимает взгляд. Чжун Ли перед ним стоит явно удовлетворенный результатом. Он ласково поглаживает лисенка по голове, задевая еще слишком чувствительные ушки, от чего Аякс дергается и прижимает их к голове.       — Тебе нравиться?       — Да, — с придыханием.       — Ты так прелестно выглядишь, мой лисенок.       Аякс плавится от этих слов. Он так хочет быть красивым для своего Бога. Так хочет быть хорошим. Он хочет отблагодарить его за этот дар. За возможность навеки остаться подле него.       Юноша встает на колени и утыкается носиком в чужой пах. Чжун Ли улыбается, наблюдая за своим мальчиком. Стоя перед ним в такой уязвимой позе, кажется, будто тот молится своему Архонту.       — Что ты хочешь сделать? — голос мужчины мягкий.       — Я хочу вас, Господин, — почти скулит Аякс, просяще поднимая взгляд. Золотые глаза сверкают похотливым, довольным огнем.       — Как ты меня назвал?       — Господин, — с придыханием.       — Хороший мальчик.       От каждого слова, произнесенного тягучим спокойным голосом по телу Аякса, проходила дрожь, хвост от похвалы завилял из стороны в сторону, подметая пол.       Ловкие пальчики подтянулись к чужим брюкам, расстегивая их и приспуская вместе с бельем. Пристальный взгляд голубых глаз опустился ниже и остановился на возбужденном члене, который из-за прилившей к нему крови выглядел чуть более темным, чем остальная кожа.       Аякс стыдливо поерзал — волнение и жар предвкушения заставил залиться краской. Он судорожно вздохнул, чувствуя, что к собственному члену, который все это время был уже полутвердым во время ритуала, прилила кровь. Нежная кожа на головке неприятно терлась о ткань боксеров, но юноша настойчиво игнорировал это, полностью сосредоточив себя и свой взгляд на Чжун Ли.       Подвинувшись ближе, Аякс почувствовал чужую руку в своих волосах, которая мягко, но настойчиво подталкивала его вперед. Длинные пальцы прочесывали рыжие волосы, ласкали чувствительные основания ушек. Это был так приятно и необычно, что Аякс не смог сдержать тихого урчания, вырывающее из глубины горла.       — Давай, мой хороший.       Аякс аккуратно коснулся головки члена и слизал выступившую жидкость кончиком языка. Вкус для него был в новинку, но не таким отталкивающим, как раньше казалось юноше.       Удобно устроив свои руки на чужих бедрах, Аякс прикрыл глаза. Кончик его хвоста мелко стучал по полу от волнения, но сердце громко стучало уже не от него. Юноша неторопливо провел языком по всей длине члена, примеряясь, пробуя, растягивая удовольствие свое и чужое. Он облизал губы, смачивая их слюной и обхватил ртом головку. Неловко пососал ее, облизнул по кругу и толкнулся самым кончиков в маленькую дырочку уретры. Сверху послышался довольный вздох Чжун Ли. Поглаживания по голове усилились, волосы слегла потянули. Аякс понял это за зеленый свет, что он делает все правильно, поэтому начал двигаться. Глаза его были плотно закрыты, все равно в голове стоял такой туман, что при всем желании он бы не смог увидеть дальше своего носа. Но даже за закрытыми глазами яркие образы того, как он выглядит со стороны, его будоражили и выглядели так, как будто он видел все это, а не воображал.       Это был так возбуждающе, так волнующе. Но Аякс не позволял себе отвлекаться от тяжести члена на своем языке. Он открыл рот шире, пытаясь принять глубже, пока не уперся в заднюю стенку горла. Ставший чутким слух уловил тихий стон, звук которого мурашками прокатился вниз по позвоночнику.       Воодушевленный, Аякс попытался протолкнуть член глубже, в самое горло, но закашлялся. Чжун Ли тут же отдернул его, позволяя отдышаться.       Моракс помог подняться юноше, чужие ноги не слушались и от стояния на коленях подкашивались. Мужчина крепко обнял его за талию, придерживая своего мальчика от падения.       — Не стоило так изводить себя, — губы Чжун Ли мягко коснулись скулы, спустились ниже к щеке и чувствительному месту за ухом. Аякс растаял от мимолетной ласки, дернув ушком, привлекая к нему внимание. Моракс приласкал и там тоже, чуть прикусывая кончик. Тихий стон-выдох вырвался из Аякса, который растекался подобно желе, от всех тех эмоций, что испытывал.       — У меня есть для тебя подарок, — улыбается Чжун Ли и отходит от Аякса. Тому сразу становится холодно, но лишь на долю секунды, ведь мужчина вернулся очень быстро.       Его теплые пальцы надежно закрепляют подарок на шее, несильно затягивая, чтобы он продолжал ощущаться кольцом на коже, но и не причинял неудобств.       — Ты восхитителен в нем.       Аякс заинтересовано проходит кончиками пальцев по ошейнику. Он тонкий и сделан явно из дорогой кожи. Посередине есть небольшое кольцо, в котором висит значок гео-элемента, но там остается много места для чего-то еще. Когда юноша думает о том, что можно прицепить к этому кольцу, он заливается еще большей краской.       Чжун Ли видит, как его любимый тушуется, поэтому двумя пальцами приподнимает его подбородок. Они упоенно целуются, горячий язык скользит по чужому рту, сталкивается с ним, подавляет и переманивает всю инициативу на свою сторону. Аякс едва поспевает за таким напором. Моракс сдерживает улыбку, которая так и хочет появиться на губах, немного притормаживает, неотрывно глядя на то, как подрагивают ресницы его мальчика. Руки, с которых предварительно были сняты перчатки, проходят по обнаженному телу, изучают его, зажимают. Как же было приятно видеть этот невинный румянец на щеках, этот прогиб спинки, когда руки Чжун Ли накрыли ягодицы и сжали.       Это было весело, но пора было заканчивать и перемещаться в более подходящее место.       Аякс неловко охнул, когда Моракс резко подхватил его на руки. Он еще никогда не чувствовал себя принцессой в чужих объятиях, но ему понравилось это чувство. Хвост медленно вилял из стороны в сторону, выдавая хорошее настроение хозяина. Неожиданное перемещение выбило из Аякса оставшееся смущение, он пронзительно захихикал, точно маленькая лисичка, которая затеяла игру.       Чжун Ли, видя все это, ощущал как его внутренний дракон очень доволен радостью на лице своей пары.       — Моего лисенка что-то развеселило?       Аякс, закусив губу, лукаво посмотрел на раздевающегося любимого и помотал головой. Предвкушение маленькой игры вдохновило взять все в свои руки. Боксеры, как последний барьер между ними, был небрежно отброшен в сторону. Чжун Ли глазами проследил полет одежды и усмехнулся.       Довольная улыбка расплывается на лице Аякса, хотя он уже полностью накрыт телом Чжун Ли. Тот копирует чужие эмоции и тоже скалиться, но более расслабленно.       Чжун Ли обласкивает взглядом возлюбленного, не прекращая им восхищаться. Обхватывает руками его бедра, дергая на себя, укладывая в более подходящее положение. Аякс скользит по простыням, недовольно фыркает, прикрывается хвостом и лукаво стреляет глазами.       Его руки тянутся вверх, обхватывая шею и подтягиваясь. Губами скользит по шее, прикусывая кожу своими новыми клычками, оставляет следы зубов, а после, припадая обратно, ставит яркую багровую отметину чуть выше. Он довольно урчит, рассматривая свою работу. Руки скользят дальше, ниже, к соску, который зажимается между пальцев. Оттягивает, слыша хриплый вздох.       Моракс видит как его лисенок играется, и как бы ему это не нравилось, он решает оставить это до следующего раза. Чужое запястье перехватывается, так же легко отбирается мимолетное чувство контроля.       Второе запястье постигает такая же участь. Чжун Ли одной рукой удерживает чужие над головой и склоняется ниже. Его мальчик пищит совсем по лисьи, не контролируя свое недовольство, и извивается в его руках. Это маленькое, совсем слабенькое сопротивление заводит до черных точек перед глазами.       — Аякс, — юноша никак не может понять, почему же от этого тона становиться так дурно, почему так выворачивает наизнанку от звучания своего имени. Он ощущает горячее дыхание где-то рядом со щекой, вздрагивает от языка, скользящего по ушной раковине. Так хочется увернуться, уйти от этих сладостных прикосновений, поэтому Аякс позволяет себе попытаться, отчаянно извиваясь в чужих руках. Но они оба знают, что это лишь притворство, забавная лисья игра.       На запястьях появляется тонкая веревка из чистой гео-энергии. Длинным концом она привязана к изголовью. Аякс ерзает, проверяет ее на прочность, дергая, но все безуспешно. И когда он это понимает, горячее возбуждение потоком обрушивается на все его сознание. Он высоко скулит от невыносимого чувства.       Закинув ноги своего лисенка к себе на талию, Чжун Ли подвинулся ближе, опустился, чтобы провести языком по шее, задевая носом ошейник. Символ гео тихо светиться, чувствуя рядом с собой энергию хозяина. Моракс не может оторвать глаз.       Мужчина опирается на свои руки по обеим сторонам от головы любимого. Напористый рык вырывается из горла, прямо в губы напротив:       — Мой.       Аякс судорожно сжимает руки в кулаки и протяжно выдыхает. Возбуждение разгорается как пламя все сильнее. Они вновь целуются. Чжун Ли жадно вылизывает чужой рот своим удлинившимся языком, а Аякс пытается не задохнуться. Его член оказывается зажат между животами, он уже болезненно пульсирует и требует разрядки.       Член Чжун Ли тесно прижимался прямо к ложбинке, и Аякс, прекрасно его чувствуя, заерзал от нетерпения. Однако Моракс медлил, продолжая покусывать шею, но, наконец, отстранился.       Рыжий хвост тут же скрывает под собой напряженный член и промежность, мешая на них смотреть. Чжун Ли лишь веселит такое бойкое поведение.       — Перевернись, — Аякс мешкает, не хочет выполнять приказ, хитро хихикает и качает головой. Он дергает ногами, в жалкой попытке освободиться из цепкой хватки, но понимает, что его не отпустят.       Приказ был произнесен мягким тоном, по теперь Аякс видит, как потемнели чужие глаза, как прицельно они обжигают властным взглядом.       Аякс почти пугается, когда его решительно переворачивают на живот, поддерживают тело, подтягивая к себе ближе, заставляя встать на коленки.       Чжун Ли шепчет на ухо хриплым голосом, от которого ноги разъезжаются в разные стороны:       — Плохой мальчик.       Лисенок скулит на высокой ноте, когда рука ударяет по правой ягодице. Хвост, который все еще прижимался к телу, ослабил хватку. Чжун Ли быстро воспользовался этим: он щекочет подушечками пальцев поясницу, надавливая на нее для большего прогиба, после чего переходит к основанию хвоста, чуть сжимая его и отводя непослушный хвостик к спине, заставляя лежащего Аякса выгнуться и заскулить.       Юноша приоткрывает глаза, ощущая как пальцы приподнимают его голову, скользят по губам, мнут, а после проскальзывают вглубь. Приоткрывает рот, пропуская их внутрь, принимаясь посасывать и вылизывать, прикрыв глаза. Заглатывает глубже, давая цеплять свой язык и оттягивать. Разочарованный выдох раздается по комнате, как только во рту ощущается пустота, а сам Аякс, забывая, вытягивает на мгновение язык вперед, глядя из-под полуопущенных ресниц куда-то впереди себя.       Чжун Ли отстраняется, окидывая взглядом распростершееся под собой красивое тело. Он щелкает крышкой смазки, щедро нанося ее на свои мокрые от слюны пальцы. Аякс вздрогнул, когда в него проскользнули сразу два пальца. Ему не было неприятно, напротив — на каждое движение тело реагировало вспышками тягучего удовольствия. Руки с силой сжали простынь, а собственное сбившееся дыхание, которое слышалось чересчур громким на фоне окружающей тишины, болезненно ударило по ушам. Растяжка не долгая — Чжун Ли уже не терпится, и он знает, что его любимому тоже. С громким звуком пальцы вышли из его тела, и Аякс не сдержал разочарованного вздоха.       Моракс льет еще немного смазки себе на ладонь, растирая по стоящему члену. Устроив одну руку на бедре Аякса, он постепенно начал входить в него. Входит лишь головка, а юноша уже хрипло стонет, извивается, пытаясь то уйти, то, наоборот, подставиться под размеренные толчки, дающие ему время привыкнуть. Аякс внутри был жарким и влажным. Он податливо реагировал на каждое движение, постепенно расслабляясь, и прикрыл глаза, наслаждаясь. Тяжелое тело придавливает к постели, а колени разъезжаются в стороны. Щеки горят, как и уши, особенно когда Моракс склоняется к нему, делая глубокий толчок, входя до конца, заставляя вновь не сдержать хрип удовольствия, так и рвущийся из глотки. Чжун Ли пережидает несколько секунд и делает первый толчок. Аякс выгнулся и несдержанно простонал, поднимая ушки. Его распушенный хвост дернулся и прижался к ноге Чжун Ли, обвивая ее.       Слабо улыбнувшись, Чжун Ли устроил вторую руку на талии и притянул своего лисенка к себе, начиная медленно двигаться. Стоны, которые наполняли комнату, постепенно становились громче. От невыносимой жары кожа, покрытая испариной, буквально горела. Аякс щурился, пытаясь сфокусировать взгляд, но тщетно: перед глазами все плыло. Ощущение заполненности срывает башню, дышать нечем. Аякс лишь беспомощно кусает губы, утыкаясь носом в матрац, ощущая, как сводит все тело от сладостной истомы. Он толкается навстречу, выгибаясь от того, как тело прошибла волна удовольствия. Пытается вновь толкнуться, получить подобное, но рука Чжун Ли крепко сжимает бедра, заставляя остаться на месте, и сам толкается, выбивая из тела очередной стон.       Это похоже на безумие, разум окончательно отключили, не давая проснуться от этого дурманящего сна. Аякс и хнычет, и скулит, выстанывая имя своего Бога, толкаясь бедрами на встречу, попеременно сбивая ритм и получая в наказание более грубые движения, заставляющие подавиться воздухом.       Краем уха он слышал тихие хриплые стоны, голос Чжун Ли совсем рядом, прямо у пушистого уха. Моракс продолжает толкаться, вырывая из чужого горла пронзительные стоны, переменно со скулежом. Он прикусывает кончик лисьего уха, и слышит сдавленные рыдания своего мальчика. Кажется одного раза слишком много эмоций.       — Аякс, — Чжун Ли притормаживает и мягко зовет юношу.       Его голова отрывается от влажной подушки. Взгляд мутный от слез и удовольствия, которое полностью затмило разум. Кажется, Аякс даже не слышит, а лишь откликается на автомате.       — Ты молодец, мой хороший, — лисенок довольно урчит, прикрывая глаза. Прижатый и позабытый хвост слабо дергается, пытаясь подать признаки жизни.       — Такой хороший мальчик для меня, — продолжая ворковать Чжун Ли снова ускоряясь. Дурно. Аяксу дурно настолько, что хочется кричать или просто отключиться от реальности. — Я люблю тебя, мое сокровище.       И Аякс бурно кончает от переизбытка чувств. Из глаз текут слезы, и мужчина останавливается, аккуратно сцеловывая их. Он даёт перерыв любимому, чтоб тот пришел в себя после кучи эмоций и оргазма.       — Все хорошо, — голос сиплый, но слышно, как его обладатель улыбается.       Его целуют и снова начинают двигаться. Движения Чжун Ли становятся всё более хаотичными, и юноша сильнее прогибается в спине от удовольствия.       Чжун Ли опустил руку к члену Аякса и, обхватив его, сделал лишь несколько быстрых движений. Их было более чем достаточно, чтобы юноша рассыпался на атомы от удовольствия. Тело содрогается, и если бы его не держали, Аякс бы точно распластался по всей постели. Дыхание все еще сбито, а попытки его восстановить тщетны.       Чжун Ли резко двигается в нем, в погоне за своим оргазмом. Крепко сжимает за бедра, что через некоторое время там точно образуются синяки. Аякса в блаженной неге мотает по всей кровати. Где-то на грани потери сознания из-за сверхстимуляции он слышит, как Чжун Ли с рычанием кончает внутрь, кусая юношу за плечо. Укус приятно жжет пульсацией и болью, ушки поднимаются по стойке смирно, и Аякс глохнет от того, какой громкий крик вырывается из его уст. Чувство тепла и наполненности спермой Чжун Ли заставляет мягкий обессиленный член снова в надежде дернуться.       Но Аякс слишком устал, он не выдержит еще один раунд. Не сейчас.       Чжун Ли выходит из него и завороженно наблюдает за тем, как его сперма медленно стекает из растраханной дырочки. Ему безумно нравиться, и он в порыве собственничества заталкивает вытекшую сперму назад. Аякс слабо дергается и скулит, заваливаясь на бок. Руки теперь свободны, но он так устал, что не может двигаться.       Чжун Ли ложиться рядом и подтягивает несопротивляющееся тело в объятия. Он слышит чужое ворчание, которое заставляет его улыбаться.       — Люблю тебя, — говорит Аякс куда-то в шею. — Но… — он чутка приподнимает голову, чтобы видеть любимые глаза. — Тебе повезло, что я не успел сильно обидеться.       Он легонько, потому что сил нет, пихает Чжун Ли в плечо, а тот только фыркает от смеха.       — В следующий раз так просто не отделаешься.       — Конечно-конечно.       — И перестань ржать!