Ответ на вопрос
27 декабря 2022 г., 12:00
Тома уже много лет был подле Аято и знал каждую его привычку. Знал, в какое время тот обычно встаёт, даже если спал всего час из-за горы документов, знал, что подавать ему на завтрак в зависимости от настроения.
Да, бывало и такое, что в особо хмурые дни, когда Аято исполнял роль главной тучи, он не мог есть то, что ел обычно. И в такие дни Тома готовил ему лично всегда одно и то же — якисобу. Ни на что другое Аято не соглашался.
Тома знал досконально всё расписание своего господина, всегда подмечал, что Аято начинал сильнее сжимать кисть в своих пальцах, если что-то раздражало его сильнее обычного. Но к одной привычке он привыкал дольше всего.
Тома никогда не видел, чтобы Аято сидел спиной к двери. Только лицом. И первое время Тома даже опасался такой посадки. Стоило ему войти в кабинет Аято с чаем на подносе, как тут же сталкивался с проницательным и видящим насквозь взглядом Аято. Тот словно изучал входящего, желая заглянуть в самые потаённые углы души.
— Господин Аято, почему вы всегда сидите только лицом к двери? С тем количеством бумаг, что у вас есть, лучше сидеть лицом к окну, чтобы не напрягать глаза, — как-то спросил его Тома, на что Аято лишь рассмеялся.
Но со временем Тома привык и теперь не удивлялся, когда Аято тут же бросал на него изучающий взгляд, когда тот переступал порог.
— Ты как-то спрашивал у меня, почему я сижу только лицом к двери, — без ожидания ответа сказал Аято, сдержав стон. Под широким письменным столом Тома, упираясь руками в бёдра Аято, языком пощекотал набухшую головку его члена. — Мне так спокойнее. Ситуацию контролировать…
Но он недоговорил. С его губ сорвался громкий стон, нарушивший ночную тишину резиденции.