Что-то родное до боли.

–Мне надоело, Ань. Прощай.

***

Это были мои последние слова, сказанные ей в лицо. Дальше все пошло по накатанной в сети. Да, начала мусолить это я, выставив в свой тгк пост. Я это не сделала ради хайпа. Камон, какой хайп? 6 лет почти прошло, про меня никто и не вспомнит. Со мной людей осталось раз-два и обчёлся. Я это сделала, дабы у оставшихся фанатов бурокоста не было излишних вопросов. Почему-то реакция фанатов, а именно хейт в мою сторону, была для меня уже какой-то очевидной. Аня ведь всегда себя выставляет жертвой. А я — всегда дерьмо. Даже можно поставить в пример ситуацию с Хорошенко. Тот эфир. Конечно, виновата я, хотя меня даже и слушать не захотели. Ну, ладно, она в прошлом. Сейчас уже, кажись, всё в прошлом. –Да заебали уже. Хватит звонить. — прошипела я, откидывая телефон в угол дивана, а сама уткнулась в подушку. Я сломлена и ненавижу жалость в мою сторону. Все звонки приходится игнорировать, ведь в таком состоянии я могу и нагрубить. Нет, я, безусловно, благодарна за беспокойство, но всё-же отъебитесь сейчас ВСЕ. Слезы сами потекли. Прокручивая в голове все эти 5 лет, эмоции сами вырвались. Я не скучаю по ней. Я не люблю её. Я просто ностальгирую. Те голосовые с моими криками, с моей истерикой, с одним из самых трудных моментов моей жизни, вызвали рыдания и всхлипы в подушку. Утром я пожалею, что всё это попало в сеть. Но это только утром. С этими мыслями я и уснула. Проснувшись, я увидела на часах 14:38 и разочарованно заскулила. Сквозь недолгий шум своего отчаяния, я смогла расслышать 3, каких-то до боли знакомых, но в то же время неуверенных, будто случайных, стука в дверь. Около минуты я просто пялилась в одну точку, сведя брови к переносице. Попозже меня осенило: –Ёбене мать, цветы. — Шума ещё вчера мне обещала прислать курьера с цветами, дабы порадовать, о чем я благополучно забыла. Блядское Попозже. Тот факт, что стуки были знакомыми, я с лёгкостью опустила. Я встала через «нехочу» и пошла открывать дверь, не заглядывая в глазок. Мне было ровно, главное было — забрать букет. Открыв дверь, я будто окаменела. Вот почему стуки были такими родными. Те самые зелёные глаза смотрели сейчас на меня таким испуганным и одновременно нежным взглядом, что мне захотелось разрыдаться в плечо такому нежданному, но, как оказалось, желанному человеку. –Чёрт, я не знаю, как мне оправдаться, — начала она, разрывая зрительный контакт и тишину своим шёпотом, — Я просто увидела те кружочки, те голосовые. Мне… Я… Ну, в общем, руки сами купили билет, ноги сами сели на самолёт. Только сейчас я, наверное, понимаю, как это было дебильно, ведь мы даже не списывались последние года 3, но мне… Блять, мне просто захотелось побыть рядом. Я стояла, еле слушала, ведь просто не могла отвести взгляд от столь родного мне силуэта, при этом уже не сдерживая слез. Когда я увидела и твою падающую слезу, то наконец-то зашевелилась, прильнув к твоей шее. Я прижалась к тебе, как к одеялу в холодную зимнюю ночь. Ощущая крепкую хватку на талии, захотелось закричать во весь голос, чтобы весь мир услышал эти звуки блядской свободы. Все переживания действительно ушли на последний план, ощути я запах такого родного человека. В твоих руках я почувствовала себя ребёнком. Я всегда любила преподносить себя пассивом и ребёнком, давая тебе роль доминанта и родителя.Ты была той, кому не страшно было показаться беспомощной и слабой. Поэтому даже сейчас, спустя почти 6 лет после расставания, я не могу взять контроль над эмоциями, находясь рядом с тобой, Шаман. –Я так сожал… –Тань, заткнись. Будет время объясниться, сейчас просто доверяй мне. Я пробуду здесь столько, сколько тебе будет нужно. И всё вырвалось окончательно. Тихие слезы и всхлипы переросли в настоящую истерику. Моментами казалось, будто я задыхаюсь. Ты стоишь и просто крепче сжимаешь, наверняка, даже не догадываясь, что эти слезы не о расставании. Эти слезы о тебе. Все-таки ты для меня не “чуть ниже уровня «я люблю жизнь».”