Без пробелов в биографии

В девять часов утра, в свой день рождения заспанный паренёк, бледный и светловолосый до такой степени, будто из него вынули все цвета, мчится к входной двери, чтобы выяснить, «кого угораздило припереться в такую рань». Мало того, что у Тони почти нет знакомых в этом городе и, соответственно, он не ждёт сегодня гостей, Тони ещё и вскакивает с кровати не с той ноги. Незатихающие трели звонка выпинывают его на стылую лестницу босым и в одной пижаме. Тони с трудом тормозит у порога, едва не впечатавшись в дверь. Заглядывает в зрачок. Таинственный визитёр обладает щетиной, великолепным смуглым лицом и по-восточному выразительными глазами. Тони, ведомый любопытством, решает подробнее рассмотреть посетителя через окно. Для этого он осторожно отодвигает штору и видит не по погоде легко одетого высокого мужчину с самым волнующим силуэтом, который только можно вообразить. — Кто вы и что вам надо? — грубовато выпаливает Тони, уверенный в том, что незнакомец ошибся адресом. — Джаред. Хочу отдать тебе тирамису, — это волшебное слово, наверняка именно оно, безотказно действует на Тони, как какой-то гипноз, и он приотворяет дверь ровно на длину сдерживающей цепочки с крупными звеньями. — Вы телепат или фокусник? — с недоумением предполагает жилец апартаментов на втором этаже этого небольшого четырехквартирного дома в недорогом районе. — Потому что в ночи ты написал подруге детства на фейсбуке, чтобы она привезла тебе тирамису из «Дольче», когда соберётся навестить тебя? Услышав это, Тони теряет равновесие и выпучивает на гостя свои испуганные светло-серые глаза. Он даже толком не понимает, что чувствует. — Я не преследую тебя, не думай… — пытается успокоить Тони гость. — А что ты делаешь? — Тони, ты просто очень нравишься мне. Могу я войти? Тут слегонца морозно, январь всё-таки. — Какого. Хуя. Ты знаешь моё имя! — шокированно сипит Тони. — Ты моё тоже. Я же представился: Джаред. Для тебя Джар. Тони сковывает паника. Он молча расхаживает по коридору взад-вперёд, потому что осмыслить происходящее вот так сразу не удаётся. Не каждый день сюжеты голливудских триллеров становятся его реальностью. Тони обитает в этом провинциальном городке чуть менее полугода, у него нет ни врагов, ни поклонников среди местных ребят. Здесь ранее дружелюбный блондин Энтони Кейдж слывёт отшельником. Не пьёт, не курит, не употребляет, не нарывается на неприятности, вовремя платит аренду за жильё старушке-домовладелице Мэридит Никсон. А то, что Тони — студент, резко сменивший факультет престижного вуза на аналогичный в скромном университете почти в двух тысячах миль от дома, — по большому счёту никого не волнует. Как и его незаурядная внешность альбиноса с бескровными губами, тонким гибким телом и длинными ногами, из-за чего он похож на покрытого инеем кузнечика. Замкнутость Тони и его мышиный, непримечательный стиль одежды помогают затеряться в толпе. Прежде всего, беглец-Тони скрывает от окружающих истинную причину своего переезда и полное безразличие по отношению к девушкам и в романтическом, и сексуальном плане. И он в этом преуспевает. Даже семья заблуждается на его счёт! Родители Тони, на редкость тактичные люди, не задавая вопросов, ждут, пока их старомодно воспитанное дитя наберётся отваги и завоюет сердце какой-нибудь милой барышни. Но, как подсказывает Тони весьма убедительный опыт, этого мама с папой ждут очень напрасно. Хотя порой Тони думает, что лучше бы ему нравились девушки. В каком-то смысле прошлый год — счастливое время для Тони. Он впервые даёт зелёный свет своим предпочтениям и упивается ухаживаниями темпераментного брюнета, с которым как-то раз отоваривается в одном тако-трейлере, и с тех пор они неразлучны. Они встречаются тайно, потому что афишировать роман, по крайней мере на первых порах, оба не готовы. В какой-то момент Тони обоснованно начинает подозревать, что его добрый, заботливый парень Рик замешан в нелегальной торговле оружием, и эта новость заставляет его прервать связь под благовидным предлогом. Тони грустит из-за расставания и одинаково сильно надеется, что самый крутой экстрим в его жизни отныне позади, но он слишком хорошего мнения о людях! Экс-возлюбленный не на шутку обижен и пристаёт к Тони хуже непросохшего асфальта к подошвам, категорически отказываясь принять их разрыв. Преследование продолжается месяцами… Изматывает, лишает сна без кошмаров, приводит Тони в отчаяние. На летних каникулах он сдаётся — стремительно собирает документы для оформления студенческого перевода из города-милионника Сан-Диего в трёхсоттысячную Тампу, а родню просит позволить ему пожить самостоятельно. Так что он обескуражен визитом Джареда и своей неуместно бурной реакцией на его красоту. Между тем Джаред мнётся с обратной стороны двери прямо сейчас и жутко напрягает. Неизвестно зачем, кстати, он там мнётся. Да ещё и, судя по фирменной упаковке, с десертом в руках! Из его, Тони, любимой сети пекарен «Дольче», которой, к сожалению, нет в Тампе! И где этот Джаред мог его взять? На Тони обрушиваются ассоциации с безумным бойфрендом-сталкером. Тони мутит, как будто у него разом и пищевое отравление, и похмелье. Посреди этого театра абсурда голос Джареда почему-то звучит умиротворяюще. — Я довольно давно читаю твою переписку. Изучаю передвижения по городу, платежи банковскими картами и вообще всё о тебе, что в принципе можно отследить. Потому что это моя работа. — Десерты притаскивать с утреца в мой день рождения — тоже работа? Или тебя подослали запугивать меня? — сквозь почти не притворный зевок говорит Тони, уставший бояться. — Нет, я ведь уже сказал: ты мне нравишься. Присматривая за тобой, я понял, что ты… Ну, понял, что хочу с тобой пообщаться. Лично. — Э-э-э, но почему ты именно за мной присматриваешь? Изначально. Тони вглядывается в гостя и безотчётно грызёт воротник пижамной рубахи. Джаред брезгливо морщится. — Объект пристального внимания моей группы — с твоей малой родины, Энрике Сантана. Торгует боеприпасами и людьми на две страны. Он на хорошем счету в мексиканской банде и мог бы сдать нам верхушку организации. Если бы удалось его взять. Для этого мы ищем уязвимости. — Рик… О, блядское дерьмище, какой же гондон! Гадит даже на расстоянии! — Тони в бешенстве до боли в пятках топает ногами. — Энрике Сантана, то есть Рик держит твои фотографии в огромном количестве у себя на смартфоне. В избранных изображениях у него — ваше совместное селфи. Так что не обессудь, мотивы шпионить за тобой у нас есть. Ты его слабое место. А если делать выводы из купленного билета на самолёт, Рик едет тебя поздравлять. Может, и похищать заодно. Тут он профи. У тебя мало времени, чтобы слинять отсюда. Рекомендую сделать это со мной. Не впускаешь в дом — пойдём в кафе. Оставить это здесь? — Джаред поднимает коробку с тирамису и легонько машет ею перед носом у Тони. — Нет! Я не знаю тебя и что в сраной коробке! В душе не ебу, Джаред ты или кто. И в кафе я не пойду, мало ли там у тебя сообщники… — Похвальная паранойя, Тони, однако запоздалая. Давай прогуляемся по супермаркету, там везде камеры, охранники, и я не причиню тебе вред незаметно, при всём желании. Тем более, что желания мои лежат в иной плоскости, и с причинением тебе вреда не имеют ничего общего. Босс вряд ли одобрит мои сегодняшние телодвижения, но я твёрдо намерен спрятать тебя от экс-бойфренда. — С чего ты взял, что Рик был моей парой? Совместное селфи? Чё такого! Я натурал. — встаёт в позу Тони. — Ой, да хорош, Тони! Ёбнутый Рик не делает твою фоточку заставкой на телефоне только потому что ему не по статусу быть открытым педиком в среде бандосов. Патриархальные ценности тормозят. У них это тупо не принято. К тому же, ты забываешься: я в курсе, какое порно в твоей истории браузера, какой модели нижнее бельё ты предпочитаешь носить и как искажается твоё лицо, когда ты кончаешь. Поверь, я отличный агент и тщательно заполнил досье на тебя. Без пробелов в биографии. Тони неконтролируемо шумно сглатывает слюну, несколько отупелым взглядом сканирует собеседника и отступает от двери, так и оставив её приотворённой, с болтающейся цепочкой. — Ла… ладно, дай одеться. — выдавливает он из себя. Тони ловко срывает с себя пижаму, печатает сообщение для подруги «Не пиши мне сюда и вообще никуда. Потом объясню! Вечером вряд ли удастся поболтать!» и запихивает себя в джинсы, футболку, свитер с горлом, куртку и тимберленды. — Ты хоть кто? Как это называется, ну, контора, где ты работаешь? — на одном дыхании выдаёт Тони, распахнув дверь и почти влетев в изумлённого поворотом событий Джареда. — ФБР, — буднично отвечает Джаред. — Ебать-колотить! — Ага. Так что, если всё пойдёт, как мне хотелось бы, я буду вынужден подать многостраничный рапорт о влюблённости в объект слежки и планах встречаться с ним. — Ты обязан сообщать такое начальству? — интересуется покрасневший до корней своих белых волос Тони. — Само собой. Иначе, когда придёт пора, куда сложнее будет объяснить приглашения коллегам на мою свадьбу с этим бледнокожим, как ледяная скульптура, худышкой. — рассуждает Джаред, с восторгом глядя на Тони в узких джинсах. — Худышкой в дедовских варежках? — Тони поднимает обе кисти рук перед собой и игриво крутит ими, демонстрируя действительно уродливые рукавицы. — Да, да. С этим парнем, — отвечает Джаред. Тони коротко кивает и, приобняв Джареда за талию, тянет его за собой в сторону кафе, а не супермаркета. — Окей. Понятно, что ты знаешь обо мне буквально всё. — лукаво косясь на Джареда, говорит Тони. — Тебе есть, от чего отталкиваться. Позволишь полазить в твоём ноутбуке и телефоне? — Вперёд! Везде, где нет рабочих файлов. — Откуда тирамису? — мечтательно и с явным облегчением вздыхает Тони. — Моя мама кондитер, и благодаря ей я кое-что умею. Тирамису это вообще-то просто. Я приготовил бы сам, но дефицит времени перед приездом Рика… Да и ты хотел десерт именно из «Дольче». Ты наверняка с подозрением отнёсся бы к тирамису моего авторства, хотя я и сделал бы его вкуснее, чем в кофейне. Короче, мой стажёр сгонял в другой город. Я сказал ему, что это необходимо для налаживания контакта с объектом наблюдения. — Ты злоупотребил служебными полномочиями? - воодушевляется и гулко хлопает ладонями в варежках Тони. — Определённо. — Что ж, Джар. Обязательно укажи в рапорте: объект наблюдения настолько очевидно флиртовал с тобой при личном общении, что у тебя не было шансов не поцеловать его. Также упомяни, что Энтони Кейдж признался в своём восхищении твоими умопомрачительными скулами, губами и всем остальным. А ещё он впервые почувствовал себя готовым поговорить с роднёй о том, что он гей. Ведь если не ты его стимул для каминаута, то кто тогда?