Взметнулся под волчьими лапами снег...

Эребор окутала зимняя пелена. На пиках, склонах и отрогах Горы лежал толстый слой снега, на котором изредка обозначались почти засыпанные следы диких зверей, приходивших к Горе из Зеленолесья в поисках еды. Одинокая спала. Дракон не тревожил её покой уже несколько столетий. Почти пятьсот лет назад дети гор освободили свой дом от ига Смауга, и Одинокая вновь погрузилась в вечную, незыблемую дремоту. В одном из немногих покоев, выходивших на внешнюю сторону Эребора, всё ещё горел свет, хотя время уже почти перевалило за полночь. Обитателем небольшой уютной комнатки был будущий наследник короны Эребора, а сейчас всего лишь маленький мальчик по имени Рори. Ему было десять лет — совсем ещё малыш по гномьим меркам — и в то время он только-только забрался под одеяло и теперь с любопытством выглядывал оттуда, наблюдая за бабушкой, которая задёргивала занавески и должна была вот-вот подойти и пожелать ему доброй ночи. Вдруг сонную, вечную тишину зимнего Эребора прорезал волчий вой — пронзительный, одинокий, тоскливый, он покачался на высокой ноте и постепенно сошёл на нет, оставив в воздухе чувство неизменной печали, саму суть волчьей души. Рори вздрогнул, испуганно всхлипнул и нырнул под одеяло с головой, только непослушный вихор на затылке остался торчать снаружи. Бабушка оторвалась от своего занятия, заслышав шелест одеяла. Обернулась, по-доброму усмехнулась и направилась к кроватке, где свернулся клубочком маленький гном. — Ну, тише, тише, малыш, это всего лишь волки воют на пустоши. Из-под одеяла показались два больших круглых глаза. — Бабушка, а почему волки воют? — спросил Рори, подёргав гномку за рукав. Та опустилась в кресло рядом с кроваткой и устремила взгляд на занавески, но казалось, что видит она совсем иное, таким тоскливым и печальным казалось её лицо. — Это Подгорный Король скорбит о своём утраченном счастье, — наконец вымолвила она. Пятьсот лет назад…

_________________________

***

_________________________

— КТО?! — прорычал Торин, тяжело оперевшись ладонями на стену бастиона. Перед вратами Эребора стоял Бард, держа в руках святыню его рода — драгоценный Аркенстон. — Кто это сделал?! Гномы молчали, обмениваясь тяжёлыми взглядами из-под густых нахмуренных бровей. Происходящее казалось почти нереальным. — Я, — внезапно раздалось за спинами Компании. — Я отдал его им, — выступил вперёд Бильбо, нервно сцепив руки в замок. Торин медленно развернулся, словно не веря реальности. Скользнул глазами по плитам бастиона и поднял взгляд на Бильбо. Тот сразу стушевался и съёжился, но не отступил. — Ты изменился, Торин, — покачал головой он. — Тот гном, которого я встретил впервые на пороге Бэг Энда, никогда бы не изменил данному слову, не предал бы союзников, не… Торин молчал. Слова лезвиями били по сердцу, и в то же время он почти не слышал их. «Бильбо…» — стучало в его мозгу. — «Бильбо — предатель…» Боль нахлынула неумолимой волной, захлестнув Торина с головой. Не было никого, кому он доверял больше, чем Бильбо, даже Фили и Кили в его глазах ещё оставались детьми. Он был один. Во всём мире не осталось ни одного живого существа, которому он мог бы довериться. Боль была сильна до такой степени, что Торин почти не ощущал её. Но теперь к ней примешивалась ещё и злость — дикая, необузданная ярость человека, у которого отняли всё, что ему дорого. Он стиснул зубы и сжал кулаки. Поднял голову, скользнул взглядом по каждому из Компании и остановился на Бильбо. — Сбросить его с бастиона! Слова упали тяжёлыми камнями. И на стене, и под стеной воцарилась гробовая тишина. В глазах у каждого читался ужас, смешанный с недоверием. Никто не издал ни звука, не сделал ни единого движения. «И они меня предали. Все, все до единого, даже родные племянники», — отстранённо подумал Торин. Он качался на края пропасти между собственным сознанием и тьмой, что пыталась его поглотить, но сейчас казалась такой родной и спасительной. — Тогда я сам это сделаю! — вырвался крик из его горла. Он ринулся к Бильбо, схватил его и потащил к крепостной стене. Фили и Кили метнулись ему навстречу, вцепились в руки, но он отшвырнул их одним движением, будто они ничего не весили, и прижал хоббита к ограждению, взвалив его спиной на углубление между зубцами. Сзади кричали, но крики доносились до Торина будто из-за стены, приглушённо и невнятно. Перед глазами всё плыло. Внизу что-то говорил волшебник, но гном не слушал его. Какая теперь разница, что он скажет? Торин перевёл горящий яростью и болью взгляд вниз, на хоббита, сжавшегося под его руками и судорожно вцепившегося в чешуйки доспехов. «Убей его», — шепнула тьма внутри. Гном медленно кивнул и приподнял Бильбо над стеной. В последний раз взглянул в глаза тому, кто предал его доверие, самому родному когда-то существу… и замер. Глаза полурослика были широко распахнуты, глядели на Торина с ужасом и мольбой. Рот был приоткрыт, хватая воздух, золотистые раньше, а теперь покрытые грязью и пеплом кудри рассыпались по плечам. Они сильно отросли за время похода. Торин всё ещё помнил, какими чудесно мягкими были эти пряди, когда он прикоснулся к ним в первый раз. Душу окатило новой ледяной волной боли. «И он предал меня», — уже в который раз подумал Торин. Тьма внутри вновь шевельнулась, но он понял, что в этом он не даст ей волю. Не сейчас. Он никогда не сможет причинить вреда Бильбо. Только не ему. Что бы тот ни сделал. Торин прикрыл на миг глаза и тяжело выдохнул сквозь сжатые зубы. «Так будет правильно». Он рывком сдёрнул полурослика с зубца крепости и поставил его на пол. Тот с трудом удержался, было видно, как подогнулись колени. — Уходи, пока я не передумал, — процедил сквозь зубы Торин, крепко сжав челюсти, чтобы не выпустить наружу крик одиночества и боли. Он знал, что видит Бильбо в последний раз, что тот уйдёт и больше не вернётся. Это жгло душу калёным железом, но простить предательства он не мог. К полурослику тут же подскочили Фили и Кили и, поддержав его с обеих сторон, отвели в сторону. Торин отстранённо наблюдал, как они наспех обвязывают его верёвкой и помогают спуститься с бастиона. Внизу Бильбо встретил волшебник и, усадив в седло перед собой, увёз куда-то в задние ряды войска противника. «Ушёл». Торин тяжело опёрся о каменные зубцы и шумно выдохнул. Внутри была лишь пустота, словно его душа ушла вместе с Бильбо. «Неважно», — подумал Торин. — «Теперь уже ничего не важно». Из-за холма донёсся клич Даина Железностопа. Битва началась.

***

Корона громко звякнула о металл и откатилась куда-то в сторону, забытая и ненужная. Торин стоял на коленях на полу из золота, опёршись руками о гладкую поверхность. Волосы, не сдерживаемые более тяжёлыми зубцами, прядями падали на лицо. Глаза были широко распахнуты. «Бильбо не…» Мысль отдавалась в голове ударами молота. «Хотел спасти от проклятья…» «Защитить…» «Уберечь…» «Не предавал…» «Не предавал!!!» Торин рывком вскочил на ноги и кинулся к выходу. «Махал, что же я натворил…» «Бильбо! Там битва, что с ним сейчас…» «О, только бы не было поздно, только бы успеть…» «Он поймёт, он вернётся…» «Вернётся ко мне…» Торин резко затормозил и горько тряхнул головой. «На что я надеюсь? Я угрожал ему смертью, обвинял в измене, чуть не сбросил его со стены! А он хотел спасти меня…» «Идиот, ты правда думаешь, что он вернётся к тебе после такого?» И всё же гном бежал дальше, на стену, к выходу из Горы. Сидеть на месте он больше не мог.

***

— Даин. — Торин держал кузена за плечо и смотрел ему прямо в глаза, не давая отвести взгляд. — Если ты увидишь где-нибудь полурос… хоббита, его зовут Бильбо… — Гном прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — Передай ему… — он замялся, но тут же заговорил вновь. — Скажи, что Торин Дубощит просит прощения. Ничего не добавляй. Остальное он поймёт и сам. Даин хотел было отпустить одну из своих обычных грубоватых шуточек, но под пронзительным взглядом голубых глаз осёкся и молча кивнул. — Сам-то куда собрался? — неловко спросил он. — На Воронью высоту. Я должен искупить вину перед своим народом. И покончить, наконец, с этой мразью! — жёстко добавил Торин. Даин несколько секунд переваривал информацию, а после протянул руку и крепко пожал ладонь кузена. — Удачи, брат. Король-под-Горой коротко кивнул на прощание и, не задерживаясь более, направился к горным баранам, кликнув по дороге племянников и братьев Фундинулов, вызвавшихся ехать к Вороньей высоте вместе с ним. Вскоре сани с пятью ездоками скрылись за поворотом реки. Даин, прикончив очередного орка, в последний раз посмотрел им вслед и проговорил себе под нос: — А жаль… хорошие были гномы.

***

Воронья высота встретила маленький отряд серыми пиками скал, покрытых снежными шапками. Снежинки ледяными иглами впивались в лицо, царапая кожу. Врагов пока было немного, но Торин знал, что это впечатление обманчиво. Перерезав горло последнему орку в радиусе видимости, гном замер и тяжело опёрся на меч, переводя дыхание. Мысли его были далеко.

***

— Я пришёл предупредить, — Бильбо стоит перед Торином и выпаливает скороговоркой в лицо. — На подходе ещё одна армия орков, надо уходить. Торин слышит слова полурослика лишь гранью сознания. В голове бьётся тёплая и счастливая мысль: «Он здесь! Он вернулся…» Всё, что он хочет сейчас, это шагнуть вперёд и прижать Бильбо к себе… Навсегда. Из-за скал выскакивает очередной отряд орков, и Торину становится не до того. Бильбо исчез. В перерывах между ударами гном успевает понадеяться, что с хоббитом всё в порядке.

***

Удар. Фили с полуразрушенной башни на спину, раскинув руки в стороны. Широко распахнутые глаза невидящим взором смотрят в небо. Торин не может заставить себя сдвинуться с места. Не может поверить. Рядом кричит Кили. Бросается к башне, желая отомстить врагу за брата. Торин колоссальным усилием воли заставляет себя сдвинуться с места. Хватает рвущегося племянника, оттаскивает назад. Он не может потерять ещё и его. Азог довольно скалится и скрывается внутри башни. Кили обмякает в руках Торина. Новый поток орков увлекает обоих в битву, отрывает друг от друга, разнося в разные стороны. Торин мысленно молиться Махалу, чтобы тот сохранил ему второго племянника. Боль от потери Фили настолько сильна, что он почти не чувствует её. Вокруг ручьями хлещет орочья кровь.

***

Увлекаемый потоком орков, Торин оказывается в одиночестве на просторном плато, оканчивающемся пропастью. Он устал. Даже не так. Усталости тела он почти не чувствует. У него устала душа. Торин тяжело падает на колени в снег. Лишь минутку передышки… Сзади скрипит снег под шагами тяжёлых ног. Торин оборачивается и медленно поднимается, перехватывая меч. Он знал, что рано или поздно это должно было произойти. Пора.

***

Меч вонзается в грудь младшего принца. Тот хрипло вдыхает в последний раз, слабо улыбается Тауриэль, шепча одними губами тихое «люблю», и падает в снег, глядя в равнодушное небо пустыми глазами. Эльфийка опускается рядом на колени и берёт в ладони ещё тёплую руку возлюбленного. «Не уберегла». Из её горла вырывается крик, пронзительный, полный боли, разбивающий воздух на осколки. Он летит между скал и достигает ушей Торина, насмерть схватившегося с Азогом. Сердце гнома сжимается и останавливается на мучительную пару секунд. За все эти годы оно научилось чувствовать потери и утраты. «Кили», — думает Торин и пропускает удар.

***

Он распростёрт на льду. Азог нависает сверху, ногой придавив гнома и не давая ему шевельнуться. Торин тянется рукой в сторону, но меч бесполезно лежит в полуметре от него — не достать. Орк хищно ухмыляется. — Ты последний. Второго щенка прибил Больг пару минут назад. Торин рвётся к Бледному орку, но не может даже шевельнуться. Тот слишком силён. — А знаешь, — Азог говорит медленно, с расстановкой. Понимает, что торопиться ему некуда, — ты был хорошим врагом. С тобой, в отличие от всех остальных, было нескучно. — Он чуть кивает гному, будто в знак уважения. — Мне даже жаль немного убивать тебя… Прощай, король-без-королевства. Завтра мои ребята будут пировать под сводами Одинокой на костях твоих друзей. «Торин!!!» — отчаянный крик слышится на краю сознания гнома. «Прощай, Бильбо» — устало думает Торин. — «А я ведь так и не попросил прощения…» Азог растягивает губы в кривой усмешке и поднимает меч. Торин смотрит ему прямо в глаза, желая сохранить хоть остатки гордости и достоинства в смерти. Слышится свист стали, и перед глазами проносится такая знакомая фигурка в синем тулупе.

***

Первое, что видит Торин, когда поворачивает голову — ручеёк чёрной крови. Азог лежит навзничь на снегу, на лице застыло удивлённое выражение. Из груди орка торчит Жало. «Бильбо». Тут Торин замечает и самого хоббита. Тот лежит в нескольких шагах от трупа. Гном бросается к нему, падает рядом на колени и осторожно переворачивает на спину. Место, на котором лежал Бильбо, окрашено красным. «Дышит». — Бильбо… — шепчет Торин в острое ухо. Полурослик стонет, приоткрывает глаза и пытается сфокусировать взгляд на гноме. — Азог… убит… — хрипло шепчет он. — Да, Бильбо, ты убил его, всё хорошо, всё в порядке… — Торин… я … — из уголка рта хоббита течёт алая струйка, и Торин сам понимает, что хочет сказать полурослик. — Бильбо, нет, даже не думай! — яростно выпаливает Торин. — Я не позволю! Ойн — замечательный лекарь, он и не таких вытаскивал из-за Грани! Я отнесу тебя к нему и… — Шшш, — выдыхает хоббит, и гном умолкает. — Торин… Прости меня… я не хотел… предавать… война… я… — Молчи, — перебивает его гном. — Тебе не за что извиняться. Давай, я отнесу тебя. — Постой, Торин… нет. Я уже вижу тёмный коридор перед глазами… И хочу остаться до самого конца здесь. С тобой. Знаешь… — у Бильбо будто открывается второе дыхание. — ты можешь проклясть меня, но я хочу, чтобы ты знал. Ты… Ты стал для меня дороже всех на свете. Торин, я… Дальше гном уже не слушает. Он сгребает хоббита в охапку и прижимает к себе, крепко-крепко. — Я люблю тебя, — договаривает Бильбо. Торин в ответ мягко касается его губ своими. Он тоже любит этого полурослика, и говорит ему об этом, пока есть ещё немного времени… Теперь он и вправду видит, что Бильбо угасает. Осталось всего несколько минут… Полурослик молчит. Сил на слова у него не осталось. На плато падает размашистая тень, проносится мимо. Торин поднимает голову и вскрикивает: — Бильбо, смотри, орлы здесь! Бильбо! Бильбо?.. Хоббит смотрит вверх остекленевшими глазами. «Ушёл». Теперь уже навсегда.

***

Кожа полурослика медленно остывает и приобретает голубоватый оттенок. Ветер слабо дёргает запылившиеся и окровавленные кудри. «Бильбо мёртв». Уже час как. До Торина постепенно доходит вся суть этой фразы. Хоббит больше никогда не обнимет его. Не шепнёт тихонько на ушко: «Я люблю тебя». Не улыбнётся мимоходом в коридоре Эребора, одним своим появлением делая Торина счастливым. Не подойдёт на привале к сидящему в стороне от всех королю и не протянет тому тарелку с походной похлёбкой, неловко переступая на месте и заботливо говоря: «Поешь, остынет же!» Не посадит жёлудь. «На его месте должен был быть я». Гном знает, что он, и никто иной виновен в смерти Бильбо. Сколько бы лет ни прошло, осознание этого вечно будет камнем лежать на его душе. Осознание того, что он убил своё счастье. Над головой пролетали орлы. Тело Бильбо совсем окоченело. Торин внезапно понимает, что теперь и вправду остался один. По-настоящему. Оба племянника ушли за Грань, Бильбо — его дорогой, единственный Бильбо — последовал за ними. А он-то винил их в измене, он-то думал… Торин хрипло полустонет-полурычит. Эхо разносит отзвуки между скал. «Пора идти». Гном тяжело поднимается на ноги. Его качает, он с трудом стоит. Шаг за шагом, кренясь из стороны в сторону, он бредёт к Горе, утопая по колено в снегу. В голове стучит лишь одна мысль: «Бильбо. больше. нет.»

***

Дорогу до Горы Торин почти не запомнил. Шок был слишком силён. Бой к тому времени уже окончился, и гном шёл по полю брани, слепо перешагивая через нагромождённые друг на друга трупы. Интуитивно ориентируясь в недрах Одинокой, Торин нашёл свою комнату, в которой жил ещё мальчишкой. Закрыл за собой дверь и тяжело опёрся на неё, хрипло выдыхая сквозь стиснутые зубы. Хотелось сбежать. Бросить всё это, остаться наедине со своим горем, вечно оплакивать всех, кто был дорог. Торин подошёл к окну. По полю бродили редкие, одинокие фигуры, ища знакомых и друзей. Каждая такая находка оглашалась горестным криком. В воздухе кружился пепел, бесшумно оседая на землю. Издалека донёсся волчий вой. Тоскливый, одинокий, рвущий сердце на части. Сил терпеть больше не было. Боль рванулась криком из горла, раскалывая пространство на миллион ледяных осколков. Время замерло. Лишь вопль боли висел в воздухе, да на землю оседал пепел.

***

Превращение произошло почти незаметно. Леденящий душу крик сменился воем. Одежда треснула, по загривку пробежала дорожка жёсткой седой шерсти. Кости с хрустом перестроились, в пол впились загнутые кости. Острые клыки блеснули в тусклом свете Луны. Торин поднял морду вверх и протяжно взвыл. Впервые за долгое время он почувствовал себя на своём месте. Оборвав вой, бывший гном огромными скачками ринулся прочь из Горы. Подземные проходы пустовали, никто его не остановил. Он не думал о том, что бежит по этим коридорам в последний раз. Теперь это больше не имело значения. Всё осталось позади. Через Главные ворота — и прочь, далеко, в леса, где никто не потревожит истерзанную душу, не разрушит его одиночества, не заставит вновь вспоминать и страдать. Дальше… дальше… Дальше….

_________________________

***

_________________________

Гномка прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла, тяжело дыша. Эта история всегда отнимала у неё много сил. Пространство вновь прорезал волчий вой. Рори вздрогнул и поёжился. — А он… он не придёт ко мне? — спросил малыш. — Не придёт, ласково усмехнулась гномка. Взгляд её тут же посерьезнел. — Спи, он не тронет тебя. У Подгорного Короля свой путь…

***

Взметнулся под волчьими лапами снег, мелькнула седая шерсть между деревьев и скрылась навек.