Брат моей девушки

В один момент жизни тебе уже за 20. Если быть точным — тебе 26. Ты работаешь в хорошей компании, на вполне себе не худо оплачиваемой должности. Все как в самых сопливых сериалах: любящая девушка, отношения с которой для общества выглядят идеальными, уютная квартира, хоть и съёмная, отпуска дважды в год и огромный кот, которого назвал Полярная в честь комичной ситуации из прошлого. А потом все летит к чертям из-за одного единичного случая. По накатанной и вниз. С громким сопровождающимся «фи-и-ть» по пути. Тебя зовут Аякс. Тебе 26 лет. И твоя девушка просит забрать ее младшего брата с шумной вечеринки, потому что сломалась машина. Все звучит очень просто. Даже не тянет на занимательный и интересный рассказ. Но это лишь на первый субъективный взгляд. Давай попробуем присмотреться. И так, как только дверь открывается, то в нос тут же ударяет запах алкоголя. То ли от встречающего, то ли потому, что весь воздух вокруг пропитался этим. Сигаретами. Бухлом. Духами и дезодорантами, что мешаются с прочими ароматами квартиры. Музыка бьет по ушам настолько сильно, что сложно понять: кровь из ушей хочет начать течь из-за громкости или из-за самого содержания произведения. А ещё вокруг темно. Нет, конечно есть единичные источники света в виде неоновых лент, но этого мало. Все для молодежи. В лучшем исполнении. Чайлд пытается протиснуться вглубь. Минует целующуюся у стены парочку, явно поморщившись от того с каким рвением девушка вылизывает чужой рот. Отмахивается от дыма, что летит ему практически в лицо где-то возле туалета и поднимается по небольшой лестнице на второй этаж этого прекрасного «лофта». Туда, где, как ему сказали ранее, и находится объект, что должен быть вовремя плюс живым доставлен домой и, желательно, в трезвом виде. Со вторым точно возникнут проблемы. И, если судить по открывающейся картине на полу — с первым тоже. Ну какая же подростковая тусовка без тупых игр. Тех самых, что легко бросали вызов Аяксу весь его пубертатный возраст. Скарамуш. Студент 18-ти лет юридического факультета. В состоянии явно далеком от 0 промилле. Это все что стоит знать про человека, что прямо сейчас сидит на полу в окружении одногруппников, пытаясь выполнить какое-то тупое задание, что выпало ему в игре. Он даже Чайлда то замечает не сразу. Да ему и не за чем в принципе. — Вставай, — Аякс подходит со спины, касаясь плеча двумя пальцами и пытаясь перекричать музыку. Все вокруг кажется даже веселым, но он определенно находится здесь с другой целью. — Какая встреча, — слова сопровождаются глотком вина прямо с горлышка бутылки. Не важно. Это все не имеет никакого значения. Больше значения имеет то, насколько сложно в итоге становится бороться с желанием Скары остаться здесь. Ему не нужны никакие занятия в университете. Его не волнует будущее. И плевал он на ваше высшее образование с высокой колокольни. Родители имеют достаточно финансов, чтобы тому не пришлось работать никогда в жизни. Так зачем напрягаться? Череда долгих уговоров заканчивается на одном единственном компромиссе: «Ты ждёшь меня ещё 40 минут, я допиваю и мы уезжаем». И если бы не чертово чувство долга, что Чайлд испытывал по отношению к собственной девушке, то он покинул бы эту гребаную квартиру в первое же мгновение. Но нет. Вот он сидит прямо тут. В углу в кресле. Наблюдает за продолжением тупого поцелуя нетрезвых людей. И примерно с этого момента все начинает идти по пизде. Потому что по истечению 40 минут начинаются новые уговоры. А Скара использует абсолютно все своё мастерство — от флирта до жалобного выражения лица. И, когда все это не работает, то переходит к последнему варианту — сделке. Условия достаточно просты и понятны. Один раунд в «правда или действие» вместе с остальными и Скарамуш покидает комнату прямо сейчас. Чайлд соглашается очень сильно сжав зубы и с громким вздохом. Но с неисчезающей ухмылкой на лице. — Поцелуй цыганочкой для того, на кого укажет бутылка и его соседа справа, — так гласит надпись на бумажке, что вытягивает безымянная девушка из стопки, протягивая руку к стеклу. Пока бутылка совершает оборот время кажется вечностью. За него ты успеваешь поверить в Бога. Помолиться. Вспомнить ещё что-то потустороннее, что в теории может тебе помочь. Отмахнуться от дыма и с раздражением прикрыть глаза, чтобы, когда распахнёшь, понять, что бутылка указывает именно на твоего подопечного. А соседом справа оказывается никто иной, как сам Аякс. — Ой блять, да ты издеваешься, — против воли срывается с губ, когда Чайлд уже встаёт с места, чтобы покинуть комнату. Но Скара вовремя ловит его за руку, утягивая обратно. Это выражение лица и разрез глаз будут сниться Чайлду в самых жутких кошмарах. Кончик языка, что облизывает пересохшие дымом губы. Щеки, что слегка порозовели от отсутствия кислорода в помещении. Скармуш является самым тупым исчадием ада. Потому что если бы мозгов было больше, то они бы здесь не оказались. И принадлежит он явно не к райской касте, потому что напоминает Аяксу условия сделки до ужаса приторным и сладким шепотом опаляя прямо хрящ уха. — И так, — Скара поджигает кончик сигареты, делая затяжку и выдыхая дым в потолок. Он поворачивается так медленно, что это начинает бесить ещё больше. Но самым раздражающим оказывается то, с каким рвением тот залазит на чужие колени, удобнее устраиваясь на бёдрах сразу лицом к лицу. Это было абсолютно лишним. И в условиях нигде не значилось, но Скарамуш никогда не упускает шанса обернуть ситуацию в свою сторону и получить максимум из представленных возможностей. Ещё затяжка. Прикосновение губ, которые Чайлд вынужден встретить. Проникающий в рот дым вместе с горячим и скользким языком, что сразу описывает круг, вылизывая небо. Ритм сердца, что внезапно сбивается. Мысли, что улетучиваются из головы. Мягкий укус на кончике и мгновение, чтобы отстраниться, наблюдая за растерянностью в глазах Аякса. — Тебе понравилось, Чайлд? — Скарамуш усмехается, хотя выражение его лица остаётся совершенно безмятежным. И все звуки вокруг затихают, оставляя концентрацию лишь на одном ебучем голосе, пропитанном ядом. Правда это длится не долго. Пока из игры в гляделки их не вырывает чьё-то мягкое щебетание. — Это не считается, он не выдохнул. Она сказала это зря. Потому что Скара опять получает возможность зацепиться. Спорит всего пару секунд, борясь с Чайлдом, что норовит скинуть его с коленей и все равно выигрывает, получая ещё. Теперь Аякс и сам по какой-то неведомой причине согласен ответить. Он не против медленно передвигать губами, встретить чужой язык своим и шумно выдохнуть в рот аромат мятной жвачки, пока пальцы, что, кажется, живут своей жизнью, сильнее прижимают Скарамуша за бедра к себе. Все — лишь бы быстрее закончить и уехать отсюда. Сесть за руль комфортной и чистой машины и в тишине, под приятную музыку направиться в сторону дома. — Надеюсь ты доволен, — Чайлд не забывает выпустить из горла остатки дыма в сторону, чтобы удовлетворить зрителей, и, когда получает согласный кивок зачинщицы, поднимается с места, двигаясь к выходу, даже не обернувшись. Если Скара не пойдет за ним — то это только его проблемы. Ни чьи еще. Он сделал все, что мог. Но Скарамуш не глупый и условия выполняет. Поэтому до квартиры тупой малолетки, на которую Аякс потратил почти два часа они добираются быстро и в полной тишине, разбавляемой лишь звуком мотора и проезжающих мимо машин. — Поднимешься? — Скара отстегивает ремень безопасности поворачиваясь с игривой ухмылкой. В глазах опять плещется знакомое озорство. Чайлд видел его почти всегда. На семейных застольях, где Скарамуш мог вызывающе проехаться стопой по его ноге, будто бы невзначай. На совместных прогулках с сестрой и Аяксом, когда Скара намеренно говорил, будто бы боится высоты, поэтому в кабинку на колесо обозрения они отправились вдвоем. В секунды, что Скара превращался в ребенка, слишком сильно радуясь подарку и обнимая крепче, чем нужно и дольше, чем дозволено. И сейчас, когда ведет ладонью по чужой руке, останавливаясь в районе плеча, похлопывая кончиком пальца, в ожидании ответа. — Зачем? — Выпить чай. Тон, с которым обозначается подтекст "чая" раскрывается сразу на входе в квартиру. Там, где Скара требовательно впивается поцелуем в губы, прижимая Аякса к стене, даже не закрыв дверь на ключ, а лишь захлопнув наотмашь. Это больше похоже на скользкие движения с примесью укусов. До боли, содранных корочек из-за обветривания и недостатка гигиенической помады в кармане. — Спальня там, — Скарамуш прерывается лишь на мгновение, утягивая Чайлда за собой. Одежда летит на пол подобно ошметкам, без какой-либо бережливости к пуговицам, молниям и застежкам. А язык мокрой и шершавой линией тут же проезжается по всей линии челюсти до шеи. Оставляет влажный след на ключицах и спускается к груди. Им не нужны поцелуи и нежность. Все это — лишь следствие вырвавшихся эмоций, для которых тупая игра на тусовке стала конечным катализатором. Скара взбирается на чужие бедра уже не стесняясь открытости и голого тела. Толкается членом в ладонь Аякса и стонет так громко, гортанно, будто бы одно касание пальцев способно действительно вызвать подобную бурю эмоций. Его волосы давно растрепались и превратились в гнездо на голове. Губы покраснели от частых укусов, а глаза все равно не переставали хищно блестеть даже в кромешной темноте. Лубрикант оказывается в руке в один быстрый жест, и вот, пальцы Аякса уже покрывает прозрачная жидкость. Без какого-либо стеснения или страха. Чайлд заводит ладонь за спину и Скарамуш дрожит сразу же, как прохладные подушечки касаются входа. Это воспринималось уязвимым и незащищенным, но член все равно дернулся, когда Аякс едва коснулся края и провел влажную полоску прямо к яйцам, тут же возвращаясь обратно. Он выписывал пальцами медленные круги пока Скара не зашипел, вздрогнув в требовании продолжить. Скарамуш успевает сглотнуть слюну лишь единожды, пока первый не погружается внутрь, возвращаясь к ритмичным движениям. Его и раньше так трогали. Растягивали, разводя пальцы на подобие ножниц в стороны. Даже добавляли язык в процесс. Но он ни разу не трясся так сильно, когда кто-нибудь скручивал фаланги. Не закрывал себе сам рот ладонью, лишь бы скрыть явный румянец на щеках. И не чувствовал как разливается по грудной клетке удовлетворение от глухого и хриплого смеха тела под ним. Это будто бы совершенно иначе. Уже на третьем пальце Скара чувствует себя вымотанным. Потерявшим все возможности контроля над собой. Способным лишь тяжело дышать в темную пелену комнаты. Капелька пота раздражающе скользит по виску и он шипит, понимая, что если чего-то хочет — об этом придется попросить. — Остановись, блять, — Скарамуш пытается вырваться, но Чайлд удерживает его бедра на месте сильным захватом ладони, ускоряя движения внутри. Трет стенки и проезжается подушечками по простате, надавливая сильнее как только получает реакцию. — Блять, просто трахни меня. Хватит. — М? — выражение лица Аякса выглядит равнодушным и скучающим. Как и тон его голоса. — Нет, я не думаю, что должен. Он медленно входит и выходит пальцами, внезапно резко вгоняя их обратно, сжимая так, что Скарамуш выгибается в позвоночнике практически до хруста. — Чайлд, блять, — каждое слово становится тяжело произнести. — Пожалуйста, просто давай уже. — В чем проблема, Скара? — Аякс вопросительно выгибает бровь, прекращая какую-либо стимуляцию. — Ты сдаешься так быстро? Может в качестве подарка на новый год стоило прикупить тебе кольцо для члена? Чайлд мог бы дразнить его еще очень и очень долго. Упиваться этим удовольствием без остатка, если бы и сам не находился в таком же отчаянном положении, что и Скарамуш. Его член дергался, размазывая естественную смазку по животу после каждого стона над ним. И это не может оставаться незамеченным. — Может тебе стоит заткнуться и запихнуть уже в меня член? — Скара зло фыркает, дергаясь тазом вперед, чтобы тоже получить реакцию. Недостаточную. Но того, как кривятся губы Аякса — хватает, чтобы вновь ухмыльнуться. Он получает громкий шлепок по заднице, ровно перед моментом, как Чайлд достает презерватив, отрывая фольгированную упаковку и раскатывая латекс по члену. Проходится влажной рукой по всей длине и приставляет ко входу. Первый вздох сразу выходит громким. И в нем больше эмоций, чем Скарамуш хотел получить хоть когда-то. Потому что когда он насаживается полностью, то даже не сразу способен поверить, что это реально происходит. Голова кружится, когда Чайлд оттягивает ягодицы в стороны, прижимая Скару как можно сильнее. Почти с тем же требованием, что и пару часов назад. Но ярче. Пронзительнее. Первый толчок ощущается осторожным, но Скарамуш все равно ведет от того, как член Аякса ощущается внутри. Идеально заполняющим. Он едва выходит, тут же проникая обратно. И голос становится хриплым: — Если я сделаю это быстрее... — Это, блять, единственное, чего я хочу, ага. И Аякса не приходится просить дважды. До этой секунды Скарамуш даже не осознавал насколько нежным тот был. Потому что за ритмом толчков, что получаются, когда Чайлд удобно расставляет ноги, чтобы двигаться самостоятельно — еле получается поспевать. Он сжимает в пальцах чужие ребра, до красноватых отметин ногтей и трахает сильнее, бесстыдно выстанывая в воздух громкие гласные. — О черт, блять, — Скара забывает как связывать слова в предложение. — Блять. Рот становится влажным от скопившейся слюны, но горло остается сухим от пронзительных хрипов. — Громче, — Аякс толкается внутрь еще раз и Скарамуш встречает его своим движением таза. Скарамуш сходит с ума от желания коснуться собственного члена. Кончить за буквально одно скользящее движение, но не может, потому что Чайлд вовремя перехватывает запястья, сжимая до хруста. Это заставляет задыхаться, продолжая стонать достаточно громко, чтобы Аякса это устроило. Еще один шлепок по заднице и выдохи резко срываются на пронзительный скулеж. Он точно кричит в момент, когда Чайлд сам дотрагивается до его члена, утаскивая в удовольствие за собой. Толчки становятся хаотичными, без конкретного ритма, но очень быстрыми и рваными, когда сперма наполняет презерватив, а Скара изливается прямо в чужую руку, превращаясь в тихое хныканье. — Блять, — Аякс откидывает затылок на подушки, прикрывая глаза. Сливается с обстановкой, выкидывая навязчивые и разъедающие голову мысли, что приходят на смену блаженству. — Мгм, — Скара целует его лишь единожды и на прощание. Мягким касанием в уголок губ. Но этого хватает, чтобы Чайлд схватил его за шею, с требованием большего. Скарамуш никогда не любил целоваться. Но, может быть теперь это изменится?