Снежная слезам не верит

      Ветер красиво раздувал снежные хлопья за окном, что почти покрылось инеем от сильнейшего мороза Снежной. На улице практически ничего не видно, лишь еле мерцающие огоньки фонарей вдали, слабо бросающиеся отважным путникам в глаза. Крыши домов устилал толстый слой мокрого снега, под которым ещё и висели здоровенные сосульки, что могли запросто прибить зазевавшегося прохожего. Да, Снежная ещё спит, но уже сегодня вечером зажжется сотней ярких разноцветных лампочек, пока отовсюду будет звучать праздничная музыка…       Тарталья сидел на подоконнике в своей довольно маленьком, по меркам других регионов, доме, который здесь называли «квартирой». Да, для жителей Мондштадта, Ли Юэ и Инадзумы это было каким-то безумством, что множество людей ютиться в одной коробке, рассунувшись по своим крошечным норкам. Странно-то как… но Чайльд привык. Парень живёт так большую часть своей сознательной жизни и уже как-то не обращает внимания на некоторые неудобства вроде постоянно ломающихся дверных ручек и хлипких окон, что надо постоянно менять, особенно зимой…       Чайльд молча разглядывал снежный пейзаж своей родной улицы, попивая крепкий кофе из своей любимой кружки с символом Фатуи. Да, этот странный подарок ему преподнёс Скарамучча по случаю повышения по службе, и то, явно подарил не по своей воле. Но Тарталье кружка понравилась. Предвестник улыбается. Сегодня самый важный день в году. Вернее, в его окончании. И впервые Чайльд привёз с собой Итэра, своего возлюбленного, дабы он увидел, какой на самом деле народ Снежной, чтобы отринул все те слухи, которые гуляют по всему Тейвату…       — Ой, доброе утро! Я разбудил? — Итэр вяло трет сонные глаза, видя перед собой улыбающуюся рожу, что поди не спала всю ночь, разглядывая причудливые пейзажи за окном. — Ты так хорошо спал, не хотел тебя тревожить.       — Сколько времени? — спрашивает Итэр, зевая. Блондин кое-как скидывает с себя тёплое одеяло, что дал ему Тарталья, ибо замёрзнуть здесь проще некуда.       — Половина девятого… как спалось? Соседи не мешали? Они у меня шумные, особенно когда на носу праздники.       — Да нет… — смущённо отвечает парень, обнимая любимого сзади. Чайльд даже немного оторопел от такого проявления нежности, но лишь улыбнулся и обнял в ответ, крепко прижимая к себе. — Что у нас сегодня по плану?       — Кхм… — кашляет рыжеволосый, заваривая ещё одну кружку кофе. — Вообще, у нас по традиции дети днём играют на улице, лепят снеговиков…       — Ещё раз так пошутишь, я за себя не ручаюсь, — спокойно говорит парень. Итэр уже успел адаптироваться к постоянным шуткам про свой рост и возраст.       — Ладно-ладно, только не бей! — Чайльд отдаёт напиток Итэру и пока тот пьёт, продолжает. — В общем, нам надо сходить на рынок за продуктами, приготовить кучу салатов, поставить стол в гостиной, позвать друзей, потом попеть песни, потанцевать и послушать поздравление от Царицы.       Итэр уставился на Тарталью так, что словно тот что-то забыл.       — Ах, да. Точно. Подарки потом.       — В смысле? После всего вот этого?! — Итэр ставит грязную кружку в раковину и таращится на рыжеволосого, пока Чайльд в жесте поднял руки вверх.       — Ну не я же придумывал правила и традиции. К тому же, если откажешься, могут принять за дурной тон. У нас вообще не любят, когда приезжие делают так, как им хочется. У нас довольно много представителей прошлого поколения и они не особо в восторге от того, как быстро меняется мир.       — Это нечестно…       — Да я сам против, но, как видишь, хочу ещё живым ходить, — искренно улыбается Чайльд, чеша макушку Итэра. — Хорошо хоть сама Царица лично на ковёр не вызывает, иначе бы встречал ты Новый год без меня.       — Не хотелось бы, — шепчет блондин, ластясь к любимому, пока его маленькие ручки обвивают широкие плечи, на которых сейчас нет этого неуютного серого пиджака. Только белая растянутая футболка и домашние штаны. — Кстати, а зачем так много еды готовить?       — Ну как же? К нам ведь гости придут. Невежливо будет.       — Почему у вас всё так сложно?       — Не сложно, а принципиально, — отвечает Тарталья, включая тёплую воду и начиная мыть лежавшую со вчера посуду. — Сходи пока убери постель и одевайся. Я закончу и мы пойдём на рынок.       Итэр кивнул, всё ещё устало плетясь обратно в их общую комнату, на стене которой красовался огромный цветастый ковёр по всю стену. Блондин хмыкнул, думая про себя, что этот ковёр уже пора отправить на свалку, однако Чайльд был против. Всё же подарок бабушки.       Парень стал одеваться. Натянув на себя свой повседневный наряд, Итэр накинул сверху утепленную мехом накидку, плотно затягивая её вокруг шеи на два узла, чтобы точно не слетела от сильных ветров. А на макушку парень напялил желтую шапку с помпоном. Взглянув на себя в зеркало старого шкафа, Итэр одобрительно улыбнулся, выходя в коридор.       Аякс носился по всему коридору, судорожно копаясь в каждом ящике. Чуть не сбил Итэра с ног, когда в очередной раз резко развернулся, утыкаясь голой грудью блондину в лицо. Тарталья даже элементарно рубашку не смог застегнуть.       — Ой, прости, пожалуйста! — извиняется Чайльд, подхватывая парня под руки. Однако тот смог лишь что-то промычать и густо покраснеть, отводя глаза в сторону. Поняв, что случилось, Чайльд улыбнулся. — Ну и ну, я настолько тебя смущаю?       — Отстань, — пробубнил Итэр, всё ещё не решаясь поднять глаза наверх и встретиться с сапфировыми глазами. — И… собирайся быстрее.       — Моя принцесса обиделась? — шутливо говорит Аякс, одной рукой соблазнительно заправляя рыжие волосы назад. Те волосы, что Итэр был готов вечно сжимать в своей ладошке, наблюдая, как они красиво рассыпаются в его руках… — Может… поход за продуктами подождёт?       Тарталья улыбнулся чуть шире, открывая грудь ещё больше, расстегнув две нижние пуговицы на белой рубашке. Одной рукой парень снял с себя перчатку, после чего примкнул холодными пальцами к блондину, стискивая в объятиях. Итэр вздрогнул, ощущая приятное покалывание за горой одежды, куда проникла прохладная ладонь. Румянец ещё сильнее проступил на щеках, медленно теряя последние остатки реальности. Блондин чуть выгнулся навстречу таким нужным сейчас прикосновениям…       — Мхм… Аякс… — тихо скулит блондин, не понимая, что уже оказался зажат между стеной и рыжей бестией, что вырывалась из Чайльда. — Мы же уже… вчера…       — Мне тебя мало, принцесса. Очень мало, — Тарталья не отпускает, проникая уже тёплой ладонью дальше, заводя её за пояс штанов. — Мы с тобой не трахались с того момента, как покинули порт Ли Юэ. Я ужасно соскучился по твоему сладкому голосу.       В этот момент Итэр всхлипывает, потому что Аякс надавливает на колечко мышц, ловко обойдя всё препятствия. Его палец крутится вокруг колечка, медленно поглаживая нежную кожу. Блондин рвано дышит, упираясь руками в грудь рыжего, что сводит его с ума, заставляя издать из себя тихий стон.       — Как же ты красиво стонешь… мне ужасно нравится, — шепчет ему на ухо Чайльд, всё также хитро улыбаясь. Другой рукой Тарталья схватился за длинную косу Итэра, натягивая на себя, предоставив себе доступ к этой бледной, почти аристократической шее. — Ну же, принцесса, открой ротик пошире.       И Итэр слушается, сразу ощущая во рту тёплый и скользкий язык, что тут же начал требовательно его вылизывать, проходясь по кромке зубов и его собственному языку, ненадолго сплетаясь с ним. Чайльд буквально трахает его своим ртом, но какая сейчас разница, если блондин готов кончить только от этого…       — Хороший мальчик… — томно шепчет Тарталья. — ты заслужил награду. Можешь потрогать мои волосы.       Рука Итэра тянется к рыжим прядям, вростаясь в них полностью. Огненные волосинки сочатся меж пальцев блондина и это завораживает. Он играется с волосами Предвестника, пока тот снимает с него штаны и меховую накидку, оставляя только в топе.       — Наигрался? — Итэр кивает. — Отлично.       Парень впивается зубами в белоснежную шею напротив, выбивая особенно громкий стон из своего возлюбленного. Чайльд всё так же крепко держит Итэра за косу, не давая ему никакой возможности для отступления. Зубы неистово терзают нежную кожу, губы впиваются в последний живой участок, и на свет появляются алые засосы, рассыпавшиеся по всей шее блондина. Тот откровенно стонет, чувствуя чужое возбуждение и пытаясь потереться о бедро Аякса своим, но тот только ухмыляется, не давая и шанса двинуться…       — Как же хочу тебя трахнуть, ты бы знал. Я просто не могу уже, ты такой… такой охуенный, — Чайльд редко позволял себе ругаться, но это был особенный случай. И Итэр его прекрасно понимает. — Ты такой сладкий, так бы и вылизал всего, — но Чайльд знал. Итэр был против. По крайней мере пока.       Тарталья прекращает ставить метки, ловко ставя блондина животом к стене. Обои неприятно царапаются, но это такие мелочи сейчас.       — Сейчас будет немного больно, потерпишь? — спрашивает нежно так, словно в первый раз они занимаются сексом… Итэр кивает. — Обещаю, скоро тебе будет так хорошо, что ты на ногах стоять не сможешь.       Итэр слышит щелчок бутылька и выдыхает. Обычно такой спонтанный секс у них обходится без смазки, хоть и Чайльд настаивает на ней. Сейчас же у них полно времени.       — Ох… Мх… Ах… — обрывки слов вылетают из блондина с переменным успехом. Итэр чувствует в себе два пальца. Сразу два пальца… видимо, Аякс не врал, когда говорил насчёт терпения…       Длинные пальцы медленно растягивали тугие стеночки, то разводясь ножницами, то просто двигаясь вперёд-назад. Итэр уже не пытался прикрыть свои стоны, откровенно крича на всю квартиру, царапая ногтями обои. Настолько приятно, что можно аж на стену лезть.       — Тише, тише… я вижу, что тебе очень хорошо. Сейчас будет ещё лучше… — шепчет Тарталья, добавляя ещё палец, улыбаясь, когда видит, что руки Итэра сжались в кулачки. — Ты так прекрасен, что я готов выебать тебя везде. Даже на моём рабочем столе. Выебать так, чтобы ты неделю сидеть не смог, чтобы ходил с моей спермой, что будет стекать по твоим бёдрам.       И снова стон. Итэру нравится то, что говорит Чайльд. Пусть ему и надо бы помыть рот с мылом после таких слов.       — Оу, так ты любишь подобное? — ухмыляется Аякс, вытаскивая пальцы из сжимающегося колечка мышц. — Твоя дырочка так и хочет мой член, правда?       — Уг… угу… — сквозь мычание тянет Итэр, виляя задницей. Почему Аякс ничего не делает? Почему стоит? Почему стоит и не сжимает его ягодицы своими сильными руками?       — Так попроси. Попроси хорошенько. Ты хочешь, чтобы я вошёл в твою дырочку, заполнив её своим длинным членом, который ты так обожаешь? — о боги, блондина сейчас разорвёт от этого.       — Д-да… пожалуйста, Ая-якс… — тихо стонет Итэр, не прекращая попыток самому насладиться на возбуждённый орган. Однако Чайльд с лёгкостью перехватывает его бёдра, крепко сжимая их в руках.       — Не-а, шаловливая принцесса, не прокатит. Попроси.       — А-ах! Боже… Аякс, п-пожалуйста, вставь в… меня с-свой член… я… не могу б-больше…       Блондин упирается локтями в стену, искренне моля Архонтов о том, чтобы Чайльду этого хватило и он перестал ерничать. Однако, всё молитвы ушли на второй план, стоило почувствовать прикосновение головки ко входу.       — Надо же, какой ты извращенец. Ты готов умолять меня, лишь бы получить мой член в себя… а может, ты и молишься на него в тайне от меня?       «Я не только молюсь, я каждый вечер без тебя провожу с резиновым членом в себе, мечтая, чтобы ты скорее пришёл с работы и взял меня прямо на входе!» — подумал Итэр.       — Что ж, я исполню твою просьбу, — Чайльд резко входит на всю длину, заставив ноги блондина тотчас подкоситься от резкой волны удовольствия, что резко захлестнула обоих. — Ох… блять, в тебе так хорошо…       Аякс замер, давая парню чуть привыкнуть к длине и, после кроткого кивка снизу, начал размеренно двигаться.       — Да, блять, ты такой узкий… — шипит Тарталья, завороженно наблюдая, как его член то пропадает, то появляется из подтянутого тела, что сейчас полностью находилось в его власти. — Сколько мы уже трахаемся, а ты всё такой же, сука, узкий… твоя дырка создана для моего члена.       Итэр молчал, выдавая из себя неприлично громкие стоны, закатывая глаза каждый раз, когда толстый член проезжался по простате, приятно распирал мягкие стенки. Итэр словно умер, а теперь попал в рай, где его ждали сладкие пытки от любимого ангела во плоти…       — Как тебе, Итэр? — спрашивает хриплый голос сверху. — Тебе настолько охуенно на моём члене, что ты и слова сказать не можешь?       — Ах… Мхм… — кивает блондин, поддаваясь задницей навстречу. Чайльд прекрасно всё понимает и тут же увеличивает темп, срываясь на бешеную скорость. Ноги Итэра подкосило ещё больше. Член внутри распирал так, что хотелось выть от удовольствия, лишь бы это не прекращалось… Блондин завыл, увидев бугорок, что появлялся на животе каждый раз, как Аякс врывался внутрь. Тарталья заметил это, и слегка надавил на появившийся вновь бугорок, заставляя Итэра заскулить от приятных ощущений.       — Посмотри на это? Ты видишь? — говорит Чайльд, снова надавив на плоский животик с выпирающим бугром. — Мой член такой большой, что его видно каждый раз, когда я вхожу в тебя. Тебе это так нравится, да? Нравится ощущать мой член?       — Д-да... Мх... Пожа-алуйста... Дай... Мне... Кон-чить...       — Какая же ты шлюха. Так призывно стонешь, раздвигаешь ноги… просто создан для того, чтобы тебя трахать, — шипит Чайльд, улавливая одобрительные вздохи снизу. — Ты не годишься ни на что, кроме траха. Твоя дырочка течёт каждый раз, когда ты видишь мужика, да? Представляешь, какой у него огромный член? Как он будет брать тебя в любой позе, а ты будешь кричать от удовольствия? А может, ты будешь кричать, чтобы от тебя отстали? Твои руки будут связаны, пока твою дырку насилуют двое. Да, тебе это больше нравится…       Итэр воет, окончательно потеряв грань между реальностью и эйфорией, что накатывала с новой силой каждый раз, когда Чайльд открывал свой рот, чтобы унизить его. Унизить так, что собственная задница могла только одобрительно вилять из стороны в сторону.       Фрикции стали размашистее, мажа по простате каждый раз, когда Аякс толкается внутрь, доставая до точки. Руки Итэра устали держать его, поэтому Чайльд перехватил их на себя, натягивая блондина на себя ещё больше, не переставая двигаться.       — Я… сейчас… кончу, — говорит Аякс, не переставая вдалбливаться в беспомощное тельце, что уже не держалось, беспомощно вися на его руках. Коса Итэра вся растрепалась от частных ухватов.       — В… меня… — успевает сказать Итэр, прежде чем кончает сам, захлебываясь своими стонами и слезами. Чайльд кончает следом, заполняя возлюбленного тёплым семенем, что тут же вытекает из блондина, спускаясь струйкой по ногам.       Тарталья покидает обессиленное тело, беря его на руки и относя в комнату, укладывая на кровать. Чайльд чмокнул Итэра в лоб, после чего завалился рядом, успевая сказать лишь то, что будильник он завёл заранее…

***

      Шумно. Слишком шумно. И слишком много людей за столом. Но они не мешают, совсем нет. Впервые Итэр доволен тем, что в одной комнате собралось столько людей.       — Ты чего, солнышко, что-то случилось? — обеспокоенно интересуется Чайльд, смотря на блондина. Итэр взглянул на него, ухмыляясь с того, что тот сейчас уронит ложку с салатом.       — Нет, всё хорошо, правда. Просто… немного непривычно.       — Не переживай, здесь же только твои друзья. Да и вообще, Итэр, я тебя люблю, так что даже не думай загоняться в такой день.       Чайльд треплет парня по макушке, приглашая присоединиться к общему разговору, что Итэр и делает.       За столом собрались если не все друзья парней, то уж точно их добрая половина. Вот Чжун Ли и Сяо о чём-то дискутируют, приводя друг другу кучу аргументов, из-за чего за их умными мыслями уже перестали следить, вот Ху Тао вместе с Ци Ци учатся играть в ладушки — народную детскую игру Снежной, пока хозяйка бюро по-детски смеётся, пытаясь запомнить последовательность.       А вот тут сидят Розария и Барбара. Девушки впервые нашли общий язык и увлечённо о чём-то болтают, о моде Снежной, кажется, хотя Розарии это не особо интересно. Напротив них сидит Сян Лин и Гоба, что с великим интузиазмом изучают кухню Снежной на практике. Больше всего им понравился салат «оливье», Сян Лин даже записала ингридиенты в блокнотик, спросив их у Тартальи.       Поодаль всех сидит Камисато Аяка вместе со своим братом, играя в карты, которые им подарил Чайльд. Девушка, кажется, выигрывала, судя по её выражению лица, которое она прятала за самодельным веером из карт.       За другим концом стола восседал великий и неповторимый Аратаки Итто вместе с генералом Горо. Парни весело смеялись и разговаривали, Итто даже украсил свои рога красной мишурой, что ещё больше позабавило маленького генерала. За ними же наблюдала одна кицунэ, свернувшись клубочком у входа в комнату.       — Кхм-кхм! Минуточку внимания! — Чайльд поднялся со своего места, постукав ложкой по хрустальному бокалу. Все замолчали. — Сейчас будет обращение нашего Архонта, прошу всех уделить минутку терпения.       Аякс быстро нащупал какое-то устройство за столом и нажал на кнопку. Тут же появилось голубое свечение, переносясь в угол комнаты, к наряженной ёлке, куда всё устремили свои взгляды. Свечение погасло и вспыхнуло, после чего появилось чёткое изображение Царицы. Всё чуть вздрогнули, кроме Чжун Ли, что спокойно наблюдал за этим.       Царица прокашлялась, поднимая свои глаза к народу. Женщина улыбнулась, всем своим видом показывая, что в такой праздник готова отложить всё свои моральные принципы.       — Дорогие Снежняне! — начала она. — Этот год был непростым. Мы пережили много трудностей, много опасностей, грозивших нашей стране и нашим жизням! Но мы не сдались. Мы работали долго и упорно, чтобы достичь того, что имеем сейчас. Именно благодаря трудолюбивому народу Снежной, мы имеем наше с вами будущее! Я от всей души поздравляю вас с новым годом! Желаю всем вам обрести счастье и достичь многих успехов в новом году. Ура!       Женщина гордо улыбнулась, после чего её изображение пропало, заменяясь проекцией часовой башни, что находилась в центре города. Часы отсчитывали двенадцать раз, пока всё разливали алкоголь по бокалам и торопились поднять их до завершения отсчёта.       — Три! Два! Один! С Новым годом!       Всё дружно закричали, чокаясь бокалами и желая друг другу всего самого наилучшего. Всё отринули свои бывшие разногласия ради такого замечательного праздника.       И этот год будет лучше предыдущего.