Порваная струна

      Полезши в детстве на чердак в поисках приключений, он обнаружил покрывшуюся слоями пыли коробку. В ней был резной деревянный чехол, а внутри — старинный, искусно сделанный и любовно декорированный альт. Глядя на изящную гравировку «Ofelia» на грифе, он вдруг загорелся идеей научиться играть.       Затем он нашёл истончившиеся и пожелтевшие от времени записки. Почерк в них был смутно понятным, текст изобиловал архаизмами, но общий смысл был читаем.       Когда-то давно, ещё до его рождения, и до рождения его отца, и даже до рождения деда — непомерно давно, непонятно для ребёнка, сравнимо с временем существования динозавров — жил мастер музыкальных инструментов. Дни напролёт он аккуратно точил дерево, подбирал струны, скреплял между собой деревянные детали… А потом, наблюдая за оркестром, играющим на сделанных им — его собственных! — инструментах, он заметил альтистку. Будто выточенную из мрамора, изящно-неподвижную и в то же время текуче-живую. Она плавно водила смычком по струнам, извлекая ноты и опутывая ими сердце мастера.       Спустя несколько лет они поженились. Для того важного дня мастер приготовил особый, неповторимый подарок — собственноручно изготовленный, забравший половину его души, бесценный альт с выгравированным на грифе именем. Её именем. И он вручил ей его — вместе с половиной своей души.       Прошли десятилетия. Их ребёнок тоже стал музыкантом. И в какой-то момент Офелия решилась передать альт ему — новому поколению. Она уже не могла играть старческими трясущимися руками.       Сын с великим почтением и благоговением принял альт и подарил ему вторую жизнь.       Затем и его сын стал играть на этом альте. И его дочь.       А потом жизнь альта прервалась.

* * *

— Ты же выучился на скрипача, да? Поскрипи нам чего-нибудь, — добродушно предложил его дядя на семейном застолье.       Найдя тот альт, маленький мальчик «спрятал» его в своей комнате — и достал лишь тогда, когда на руках у него была дюжина наград.       Наконец, он был достоин.       После небольшого количества упрашиваний родственников он согласился, сходил в свою комнату за альтом…       …Но стоило коснуться смычком струн — как одна тут же лопнула.

* * *

      После застолья, поздним вечером, он сидел в своей комнате и разглядывал альт с порваной струной.       Однажды его история прервалась. Умерла и Офелия, и её сын, и её правнучка. В их семье уже никто не помнил этих людей — даже имена были давно забыты, как и тот факт, что кто-то из далёких предков был мастером, влюблённым в музыкантку.       Альт должен был погибнуть вместе с ними. Наверное, праправнуки Офелии это понимали, а потому сложили его бережно в коробку и забыли. А он… Не разворошил ли он могилу? Не попытался ли поднять его из мёртвых?       Должно быть, эта струна — это знак.       Он аккуратно сложил альт в старинный чехол, погладил одними пальцами резьбу на нём…       А затем отнёс обратно на чердак.       Покойся с миром, бабушка. Покойся с миром, дедушка… Вы вместе вложили душу в этот инструмент — он должен оставаться вашим даже после вашей смерти.       А он? Он будет помнить их историю. Историю этого альта. Историю трогательного, бесценного подарка на свадьбу.       И никогда больше не прикоснётся к хранилищу двух душ.