Откуда берутся Агаши

Откуда берутся Агаши

— Мама, а откуда берутся дети? — огромные голубые глазища сияли прямотой, шестилетним энтузиазмом и чистейшим любопытством. Рука Марты Матвеевны дрогнула, и сверкающий кофейник впервые в своей жизни уронил каплю темного бодрящего напитка мимо фарфоровой чашки. К счастью, на блюдце, а не на скатерть. — Откуда я взялась? — столь же громко и радостно уточнила Агата. Нет, Марта Матвеевна, разумеется, знала, что этот вопрос будет ей задан. Но она полагала, что прозвучит он еще только лет через десять, в обстановке спокойной и доверительной. Скорее всего, за пару дней до свадьбы ее девочки. Они будут сидеть в Агашиной спаленке, проверяя и охорашивая подвенечное платье — белейшее и воздушное, украшенное дорогими хрупкими кружевами и милыми наивными ленточками. Марта Матвеевна, сдерживая слезы, накинет на кудрявую головку своего дитяти загадочно-серебристую фату, и вот из-под этого изысканного покрова невинности и прозвучит тихий, исполненный смущения вопрос. И тогда она, мудрая и любящая, обнимет Агашу за плечи, и крайне осторожно поведает ей все тайны, которые нужно знать девушке, прежде чем вступить в счастливую семейную жизнь. И вот — пожалуйте! Яркое летнее утро, вся семья в сборе за завтраком… А ее любознательная и неутомимая крошка припирает к стенке бедную мать столь деликатным вопросом! И это при отце и дяде! А мужчины даже не пытаются прийти на помощь! Валерьян Ильич, которого обычно радуют вопросы дочери, даже касающиеся всевозможных дикостей, вроде безлошадных повозок, схватился за газету. И теперь делает вид, что нет ничего интереснее, нежели статья, описывающая нововведения в их Заводской больнице, которые внедряет только что назначенный сюда доктор Минхерц. А уж Павел Ильич, младший братец супруга Марты Матвеевны, округлив глаза, точно филин, с искренним интересом и удовольствием уставился на онемевшую невестку. Так и хочется полить его из кофейника! Уж не сам ли подговорил Агашу спросить маменьку о способах продолжения рода Морошкиных? С него станется… — Видишь ли, заюшка… — начала Марта Матвеевна, еще сама не зная, что скажет дальше. И тут перед ее мысленным взором встал разворот роскошной книги, в которой были напечатаны колыбельные песенки, проиллюстрированные чудесными картинками. Сей сборник ей подарили ко дню рождения дочери, и напевать Агаше Марта Матвеевна более всего полюбила это: «Баю-баю-баюшки, Прискакали заюшки… Люли-люли-люленьки, Прилетели гуленьки…»* На рисунке вокруг розовощекого малыша, чье лицо на манер лепестков ромашки обрамляли складки белого чепчика, собралась упомянутая в стихах пернато-пушистая компания. Выглядела сценка весьма симпатично и умиротворяюще. — Детей приносят птицы, — улыбнулась Марта Матвеевна, еле сдерживая вздох облегчения, — и звери. — А какие? — следующий вопрос тут же выпрыгнул из уст любознательной Агаши, снова метко угодив в покачнувшийся многострадальный кофейник, — кто принес меня? Валерьян Ильич скрылся за газетой целиком. При этом протрет Государя-батюшки на первой странице подозрительно и не слишком уважительно вздрагивал. Павел Ильич что-то уронил под стол, и весьма старательно оное разыскивал. А у бедной Марты Матвеевны, как назло, из памяти улетучились наименования почти всех обитателей окрестных полей и лесов. Гуленьки и заиньки же, призванные ее воображением, дружно спрятались в кусты, и усиленно качая головами, отказывались признавать свою ответственность за появление в семье Морошкиных столь неугомонного и говорливого дитятки, как Агаша. В этот момент Павел Ильич мужественно покинул подстолье, и решительно сев на стул, одной фразой перевел огонь лучезарных глаз племянницы на свою персону: — А тебя, душа моя, принесли еноты! — Правда?! — искренне обрадовалась Агаша. Не так давно они вместе с дядей рассматривали книгу Брема о животных, и мохнатые зверьки с умными мордочками и цепкими лапками невероятно восхитили девочку. Даже на черно-белой иллюстрации. — Да, — важно кивнул Павел Ильич, — одно из енотовых семейств прослышало, что в доме господ Морошкиных ждут и никак не могут дождаться ребенка. И они поняли, что просто обязаны доставить нам эту радость — тебя! — Прямо из Америки? — полузадушенным голосом поинтересовался все еще скрытый газетой Валерьян Ильич, — еноты живут там, насколько мне известно. — Да, папочка, — подтвердила Агаша, — мы как раз читали в книжке с дядей. — Ну разумеется! — подхватил тот, — представь себе, дитя мое, из самой Америки, через океан, эти храбрые добрые звери несколько месяцев… — Девять, — машинально уточнила Марта Матвеевна, и тут же зажала себе рот рукой, и залилась краской. — Девять месяцев несли тебя! Преодолевая и превозмогая! — охотно воспользовался подсказкой Павел Ильич. — Какие молодцы, — засветилась от гордости за енотов Агаша, — а что же они пре-воз-до-ле-вали? Валерьян Ильич опустил газету, и с великим любопытством посмотрел на брата. Марта Матвеевна в легком ужасе переводила взгляд с одного на другого, не зная, как бы завершить эту просветительскую беседу. Павел Ильич усмехнулся, сложил пальцы в замок, и заговорил: — Прежде всего енотам нужен был корабль. И вот темной-темной ночью они проникли на стррашный и ужасный пиратский бриг «Червивое яблоко», который готовился к отплытию! — А почему — пиратский? — шепотом спросила Агаша. — Потому что пиратов не жалко, — хмыкнул Морошкин-старший, — верно, Павел? — Именно! — кивнул тот, — ты же помнишь, душа моя, еноты — существа очень… гм, бойкие. И еды им нужно много. Они не хотели, совершая одно благородное дело, портить жизнь другим хорошим людям. А вот пираты это заслужили! — назидательно погрозил он пальцем, — уже в открытом море еноты выбрались из укрытий, и захватили на корабле власть! Они пригрозили пиратам, что съедят все припасы, изорвут все паруса и снасти, а всю команду заумиляют до полной потери злобы и свирепости. И если с разбойничьим налетом пираты еще могли справиться, то с умилением… Павел Ильич скорбно поджал губы и покачал головой. — И пиратам пришлось плыть в Заводск, а по пути кормить енотов и меня? — спросила Агаша. — Тебя? — удивился дядя. — Ну ведь я уже была, раз они везли меня папе и маме? — лучезарные очи племянницей показались Павлу Ильичу бездонным океаном, в котором вопросы сновали стайками разноцветных рыб. — Да, ты была, — несколько неуверенно заговорил он, — но ты была еще совсем крохотной… Помещалась в скорлупе ореха. И ела совсем чуть-чуть. Но ты права, пираты-то собирались в Африку! А еноты вынудили их сменить курс. — И они приплыли прямо в нашу речку? — ахнула Агаша. — Не поместились бы, — авторитетно возразил Валерьян Ильич. Дядя фыркнул: — Еноты — не дураки. Корабль пиратов пришел в Санкт-Петербург. И еноты сошли на берег. — Ой! А пиратов они отпустили? — нахмурилась Агаша, — но ведь те, вспомнив о злобстве и жестокости, могли столько натворить! — Вот поэтому еноты загодя послали тайком разведчика — прямо в Главный отдел петербургской полиции, — подмигнул ей дядя, — и когда «Червивое яблоко» пришло в порт, его там уже ждали. Половина пиратов, впрочем, все-таки испытали умиление во время плавания с енотами. Они перевоспитались, раскаялись, и стали хорошими людьми. Их отпустили. Теперь эти бывшие пираты — благородные храбрые путешественники, которые творят добро по всем морям и океанам! И бриг их стал называться «Золотое яблоко». Тех же, кто закостенел в своих пороках, наши бравые полицейские посадили в тюрьму. — А как еноты из Петербурга попали в Заводск? — спросила Агаша. — Неужели на поезде? — нервно поинтересовалась Марта Матвеевна. — Нет, — решительно возразил Павел Ильич, — сначала они добрались до Москвы — вместе с бродячим цирком «Штильманн и Аннабель». Еноты участвовали в представлениях, и имели огромный успех! Они лазали и прыгали по всем трапециям, жонглировали десятками мячиков, находили спрятанные вещи, устраивали сеансы стирки, моментально оттирая самые ужасающие для хозяек пятна… Иногда, правда, вместо пятен оставались дырки, но это уже мелочи. А еще они теперь знали множество пиратских словечек, и умели рисовать карты сокровищ. Для тех, кто хочет рискнуть, и отправиться за золотом. Так что, до Москвы еноты добрались без всяких хлопот, в настроении боевом и веселом. А дальше… Дядя перевел дыхание, и глотнул остывший кофе. Все молчали, ожидая продолжения. Марта Матвеевна прижала руки к груди — переживая не то за енотов, не то за тех, кому они успели причинить добро. Валерьян Ильич, кажется, мечтал снова спрятаться за газету, но пока ухитрялся держать лицо. — А дальше еноты пошли лесом, — продолжил свою повесть Павел Ильич, — до самого Заводска. — Пешком? — поразилась Агаша, — бедные… Если бы я тогда была уже большая, я бы дала им мой велосипед. — Не волнуйся, душа моя, — улыбнулся дядя, — дело в том, что, едва вступив под кущи деревьев, еноты встретили медведя по имени Пуфф. Лапа у него была сильно оцарапана капканом, и медведь мог только лежать, и гордо умирать. Но еноты не смогли пройти мимо бедняги! Да, им пришлось задержаться немного, чтобы выходить бедного зверя, но… — Мама, папа, вы же на них не обиделись? — в голубых глазах Агаши сверкнули слезы, — ведь я у вас все-таки появилась! А мишка никак не мог ждать! — Девочка моя, — растрогалась Марта Матвеевна, — ну конечно, никто не обиделся на … енотов. — Зато, — возвысил голос Павел Ильич, — когда Пуфф полностью выздоровел, он отблагодарил своих спасителей! И на широкой мохнатой спине довез прямо до Заводска. — Как хорошо! — просияла Агаша, — я тоже всегда буду так делать! — Что делать, Агашенька? — с трепетом уточнила Марта Матвеевна. — Добро. И справедливость, — ответила дочь, — как еноты! Видимо, не сумев справиться с тем самым умилением, Валерьян Ильич вскочил с места, и отошел к окну. Плечи отца семейства вздрагивали. — А как же меня подбросили в дом? Через дверь, или в окно? — обратилась к дяде Агаша. — Нет, — ответил он, метнув странный взгляд на Марту Матвеевну, — стояла уже поздняя осень, окна и двери очень плотно запирались. И тогда еноты забрались с тобой на крышу, и спустились прямо через трубу! Они попали в нужную комнату, прямо к твоей маме. Вот только тебя немножко испачкали. Поэтому, ты сама была похожа на енота — с черными пятнами на лице. И полосками на хвос… Эмм… на ножках. — Павел Ильич! — возмутилась Марта Матвеевна, — ну вы уж хватили! Агашенька была чистенькой, беленькой и розовенькой! — А вы просто не заметили, — парировал дядя, — еноты успели схватить с умывальника кувшин, и хорошенько отмыли нашу девочку. — А я бы хотела быть похожей на енота… — мечтательно протянула Агаша, — ничего бы не боялась, везде лазала, приносила бы добро… А полоски и пятна — это красиво! И хвостик… Валерьян Ильич, лицо которого почему-то сделалось совсем красным, вернулся к столу. — Все хорошо, что хорошо закончилось, — объявил он, — у нас появилась чудесная дочка, еноты отужинали у нас на кухне, и отправились домой, в Америку. Так ведь? — он строго посмотрел на брата. — Так, конечно, так! — развел руками Павел Ильич. — Солнышко мое, ступай поиграй, — обратилась к дочери Марта Матвеевна, не зная, чего бояться больше — очередного вопроса от своего неугомонного ребенка, или ответа непредсказуемого деверя. Агаша послушно выскочила из комнаты, но не успели взрослые перевести дух, и попросить служанку приготовить новый горячий кофе, как дверь опять распахнулась. Два огромных голубых глаза просияли чистейшим и бескорыстным поиском истины: — Дядя! А кто же тогда приносит маленьких енотиков? ____________________ * Заимствованно из стихотворения Е.Благининой.