Рыжая задачка

      Волосы у Рэки рыжие, непослушные и вечно растрепанные. Они, бывает, смешно вылазят из-под банданы, а, бывает, вылазят настолько круто, что глаз не отвести. А ещё, как ни странно, они чрезвычайно мягкие.       Когда Ланга впервые их коснулся, – а случилось это всего на мгновение, в порывах радости, – не поверил собственным ощущениям. Каждый раз он рассматривал рыжие пряди так, будто решал задачку со звездочкой. Но одних наблюдений было мало, чтобы ответить на её вопрос, и условие ничуть этому не помогало.       Волосы как волосы, казалось Ланге. Просто подойди и спроси. Это же Рэки, что страшного может случиться? Но каждый раз в последнюю секунду решимость почему-то испарялась, тело каменело, мозг отключался, и Хасэгаве оставалось неподвижно гипнотизировать свою задачку. Данных не хватает, формул тоже. Нужно что-то другое.       Эти двое почти всегда вместе, редко увидишь их по одному. Поэтому очень скоро Рэки заметил частые взоры Ланги на свою макушку.       – Нравится бандана? – с невинной улыбкой спросил он, когда в очередной раз словил пристальный взгляд Хасэгавы во время обеда на школьной крыше.       А Ланга, сосредоточенный на своих мыслях, невинно кивнул, даже не вникая в суть возникшей темы. Кто ж знал, что Кян сперва во всех подробностях расскажет, как, где и при каких условиях приобрёл любимую бандану, а после и вовсе предложит Ланге её примерить?       – Вау, дружище, твоя голова будто больше стала, – звонко засмеялся Рэки.       Ланга и правда чувствовал себя в ней некомфортно, будто что-то прилипло ко лбу, и жутко хотел от этого ощущения избавиться. Но все мысли и недовольства словно ветром сдуло, когда до него донесся тёплый и родной смех. Внимание парня мгновенно было переключено с неприятных ощущений на вид Рэки без банданы. Точнее, на вид его волос.       Таким Ланга видел его лишь раз, когда они попали под дождь и Кян снял промокшую ткань с головы. Впрочем в тот день они вымокли до нитки, так что и непослушные волосы, вечно торчащие в разные стороны, ровными и не очень прядями опустились вниз под тяжестью дождевой воды и местами даже прилипли к лицу. Ланге показалось, будто сердце пропускает удары, – настолько он был заворожён.       Сейчас же ни о какой укладке речи не шло, но ощущения были точно такими же, как и в тот дождливый день. Каким образом вечно растрепанная шевелюра Рэки могла выглядеть настолько круто, очаровательно и притягательно и в то же время беспорядочно, в абсолютном хаосе? Ланга словил себя не только на недоумении, но и на еле подавляемом порыве попробовать уложить торчащие волосы. Чуть не взвыв от стоящей (точнее сидящей) перед ним дилеммы, Ланга снял бандану и уткнулся в свой бенто.       После примерки они оба пришли к выводу, что банданы Хасэгаве не идут, и больше к этой теме не возвращались. Если, конечно, не считать продолжение гипнотизирования загадочной рыжей макушки и усиление желания её коснуться.       Такая долгожданная возможность представилась быстрее, чем ожидал сам Ланга, на все той же обеденной перемене через несколько недель.       Гонки "S" проходили ночью, поэтому высыпаться в такие дни перед школой было где-то из раздела "миссия невыполнима". Именно обеденная перемена была тем самым спасительным островом, который позволял не только вкусно поесть, но и сладко подремать. Главное место найти правильное, не шумное, где учителя ругаться не станут.       С крыши, где часто обедали парни, школьников, конечно, гоняли, но это не мешало Ланге и Рэки снова и снова туда приходить. А день ещё и солнечный, по-майски тёплый выдался – грех не вздремнуть.       Умиротворенный тишиной и полным желудком Рэки беззаботно засопел, пока Ланга изучал новые трюки по видео. Хасэгава даже не сразу это заметил. Когда ему приглянулся один из трюков, он позвал Кяна по имени, однако ответа не получил. И тогда, отведя взгляд от экрана, Ланга снова упёрся в растрепанную, столь соблазнительную рыжую голову. Телефон и скейт мгновенно отошли на задний план.       Что ж, жертва спит, а значит ничего и не узнает, подумал Ланга. Но он не решался даже руки поднять, не то чтобы коснуться заветных прядей. Внутри все же зарождались сомнения, которые, словно муравьи, роились между желанием и решимостью. Почему-то он переживал, что Рэки это не понравится или тот посчитает его странным. Оттого руки тряслись, а щеки нагревались быстрее, чем электрочайник. Возможность есть, и терять её ой как не хочется.       Однако хаотичная линия букашек прервалась простым: "это же Рэки". Когда Ланга успокоился, а уровень его смелости превзошел сам себя, кончики пальцев коснулись непослушных рыжих волос. Восторженный Хасэгава перебирал их так и эдак, даже сквозь пальцы по нескольку раз пропускал. На удивление совсем не спутанные, несмотря на быстрые, с ветерком, прокаты на скейте. А еще очень, очень мягкие. Так и хочется снова и снова гладить, почёсывать и трепать.       Рэки громко вздохнул и сердце Ланги замерло. От неожиданности он подпрыгнул, отдернул руки и за считанные миллисекунды придумал тысячу и одно оправдание его действий. Готовый изложить их все, он медленно и осторожно перевёл взгляд на Кяна, но последний как спал, так и продолжает спать даже крепче, чем раньше. Так облегчённо Ланга ещё не выдыхал. Будто преступник, который вот-вот должен был попасться на месте преступления, но удача все же была на его стороне. Лицо обдавало жаром и холодом одновременно, сердце бешено колотилось в груди, что аж в уши отдавало, а в крови перемешивались радость, удовольствие и возбужденность. Такие ощущения Ланге казались знакомыми. На секунду перед глазами предстала трасса для скейтов, и его в миг осенило. Адреналин.       Рассматривая свои ладони, Ланга остался доволен решенной задачкой. Он наконец нашёл ответ на давно интересующий вопрос, проверил все теории и даже остался незамеченным. Вот только теперь была другая проблема, недалеко ушедшая от предыдущей, и, кажется, куда больше: как справиться со съедающим изнутри желанием гладить Рэки по голове, словно котёнка?