Инквизитор

      Тихий лязг проседающих перекрытий звучит в сгустившейся тишине оглушительным грохотом. В плече отдаёт фантомной болью, и Тарн чуть вздрагивает, прерывисто вентилируя. Неприятные ощущения. Всего лишь ощущения, не имеющие ничего общего с реальностью. Наверно, ничего общего? Неважно. Тарну сейчас — неважно. Что в одном смысле, что в другом.       На глоссе — ржавый вкус истлевающего в коррозии металла, на длинных шрамах, располосовавших фейсплет, — застывшие капли энергона. По бетонным серым стенам — долгая вязь трещин, так похожая на рубцы от старых ран. Да это и есть раны: здесь взорвался снаряд, неподалёку блоки прошила автоматная очередь, а тут с глухим грохотом сдетонировала забытая мина… Тарн знает всё это наизусть.       Сухой и пыльный воздух, полный какой-то мути, застилающей всё вокруг. Пыль, гарь и пепел дезактивов — Тарн знает, откуда эта мутная взвесь вокруг. Знает — и с шумом прогоняет сквозь вентсистемы, пытаясь в бесплодном желании урвать хоть крохотную долю свежего воздуха. Иногда, когда скользят меж разбитых стен порыв ледяного ветра или робкий сквозняк, дышать намного легче. Тарн рад этому — как-никак, определённое новшество среди серых стен.       Шаг, второй — маршрут изучен миллион раз и вызубрен настолько, что Тарн не может сбиться с пути даже в оффлайне. Лениво разворошить кончиком супинатора старый дезактив на пути — так и валяется тут столько ворн, — отсчитать пятьдесят шагов, мазнуть по обесточенному контуру энергетической решётки когтями, перешагнуть, отмерить ещё сто двенадцать с четвертью шагов… закусить губу под маской, когда снова сдвинется какая-то бетонная плита, перетерпеть клик короткой боли и двинуться дальше.       Зелёная Искра заточена среди этих стен, чувствуя каждый отсек как себя. Наказание и подарок — быть прикованным к своему месту, но иметь власть над всем, что шагнёт за эти ворота внутрь. Титан — последний из оставшихся и первый среди самых безжалостных.       Грайндкор.       Умирает в муках, хотя уже давно мёртв. Но несёт на призрачных плечах отзвук Дела и упивается последними каплями власти, выполняя долг. До конца. И не страшась смерти. Долг — больше, чем смерть.       Грайндкор. Десептиконский концлагерь, снискавший чудовищную славу своим искусством боли. Страшная легенда о жестокости. Растворяется в небытии, зло цепляясь когтями за актив.       И блуждает в нём лишь один —       Его комендант.