Стать красивым NPC в бесконечном потоке/Became an Infinite Game Beauty NPC

Когда Су Сяочжэнь ясно увидела, кто был тем мужчиной, что влез внутрь, она оцепенела. Как раз когда она собиралась закричать, реакция мужчины оказалась быстрее. Цзи Янь прямо и безжалостно схватил Су Сяочжэнь за шею. Его длинные белые пальцы безжалостно сжались, полностью лишив её возможности дышать и издать хоть звук. Су Сяочжэнь смотрела на равнодушие в глубине глаз мужчины напротив неё. Её зрачки слегка сузились, а в глазах читались густой страх и ужас. Она открыла рот, желая позвать на помощь. Однако её шею жестоко сдавили, и она долгое время не могла произнести ни слова. Ей оставалось лишь болезненно упираться ногами, и изо всех сил хвататься обеими руками за руки, сжимающие её шею, в попытке разжать их. К сожалению, её силы совершенно не могли сравниться с Цзи Янем, не принося никакого результата. К тому же руки Цзи Яня продолжали безжалостно сжиматься. У Су Сяочжэнь перехватило дыхание. Угроза смерти заставила слезы быстро наполнить её глаза, что потекли по щекам. Её сопротивление постепенно слабело, зрачки тоже начали мутнеть. Жуань Цин, когда Цзи Янь залез под кровать, тоже оцепенел. Причина, по которой он, при том что способности восприятия Цзи Яня были очень хороши, позволил Су Сяочжэнь спрятаться под кроватью, была в том, что на кровати находился Цзян Сынянь. Дыхание и сердцебиение Цзян Сыняня могли немного сбить с толку. К тому же само его присутствие могло заставить Цзи Яня не обращать внимания на остальное. Хотя это было немного рискованно, но не до такой степени, чтобы Цзи Янь абсолютно точно обнаружил её. Поэтому он и дал ей знак спрятаться под кроватью. Но он абсолютно не ожидал, что Цзи Янь полезет туда. У Жуань Цина уже не было времени думать, кто был за дверью, раз это заставило Цзи Яня совершить подобное, потому что зная нрав Цзи Яня, он определенно убьет Су Сяочжэнь. Жуань Цин посмотрел на дверь, в которую продолжали стучать, и посмотрел на кровать, из-под которой доносились тихие звуки. Он глубоко вдохнул, наклонился и посмотрел под кровать, перейдя на полушепот. На его изысканном лице была мольба, когда он произнес: «Не надо, Цзи Янь... Гэгэ, не убивай её, хорошо?» Мягкий голос Е Цина нес в себе нотки заискивания и демонстрации слабости. Однако, вероятно, из-за опасений перед человеком за дверью, он был настолько тихим, что его почти не было слышно. Но слух Цзи Яня всегда был очень хорошим, он мог ясно слышать мольбу Е Цина. Очевидно, что это "гэгэ" прозвучало с долей напряжения и страха, даже с некоторой неопытностью. Но оно словно перышко скреблось в самом сердце, заставляя его чесаться¹. Е Цин был подобен распустившемуся маку. Все ясно знали, что впереди грех и бездна, бесконечный ад. Но абсолютно никто не мог отказаться от него. В конце концов, нет мотылька, который смог бы отказаться от ослепительного света во тьме. Даже если предстоит встретить смерть. Поэтому Цзи Янь повернул голову и ясно увидел, как выглядел Е Цин в этот момент. В отличие от кромешно-чёрного пространства под кроватью, Е Цин находился на свету. К тому же из-за того, что он наклонился, глядя сюда, свет лампы над головой падал на него, создавая завораживающую игру света и тени, подчеркивая его изысканное лицо, делая его более прекрасным. Его длинные ресницы слегка дрожали, свет и тень отражались под его глазами. Он был прекрасен, словно яо-цзин, вышедший из хуабэнь². Е Цин и он словно были людьми из двух разных миров, но в красивых глазах Е Цина в этот момент была мольба, он смотрел прямо на него. Послушный, словно маленький котенок, умоляющий хозяина о жалости и ласке. Е Цин только тогда, когда о чем-то просил его, становился до абсурда послушным. Взгляд Цзи Яня с крайней агрессивностью блуждал по телу Е Цина несколько секунд, после чего он, наконец, беззвучно открыл рот. Увидев, как глаза Е Цина затуманились от слез и тот в конце концов мог лишь с покрасневшими глазами жалко и беспомощно кивнуть, он едва уловимо усмехнулся и отпустил женщину, которая почти испустила дух.* Сознание Су Сяочжэнь уже почти помутнело. После того как её шею отпустили, она подсознательно и болезненно схватилась за неё. Как раз в тот момент, когда она собиралась сделать большой вдох, мрачный голос Цзи Яня раздался возле её уха: «Издашь звук, и я убью тебя.» Убийственное намерение в словах Цзи Яня совершенно не скрывалось. Никто не усомнился бы в правдивости сказанного им. Тело Су Сяочжэнь слегка дрожало, слезы безостановочно текли вниз. Она в страхе немедленно закрыла рот рукой, изо всех сил терпя боль от нехватки кислорода, дрожа и отодвигаясь назад. Пытаясь оказаться подальше от этого дьявола во плоти. Однако пространство под кроватью было только такого размера: как бы она ни отодвигалась, отдалиться было невозможно. В итоге она могла лишь съежиться в углу. Впрочем, Су Сяочжэнь за весь этот процесс не издала ни единого звука. Даже когда её лицо исказилось от боли, она лишь понемногу успокаивала свое дыхание, боясь, что если она издаст звук, мужчина действительно убьет её. Она выглядела очень жалко, но мужчину совершенно не волновали её жизнь или смерть. Если бы Е Цин не заступился за неё, вероятно, он бы уже давно свернул ей шею. Жуань Цин, конечно, видел жалкое состояние Су Сяочжэнь, но у него не было времени заботиться о том, боится она или нет. Потому что стук в дверь раздавался уже очень долго. Он подошел к двери и посмотрел в глазок. Неожиданно это был... доктор Вэнь Ли. Он был одет в белую рубашку, которая хоть и была немного помятой, но на его теле не было ни единого следа крови или грязи, совершенно не было следов смертельной драки. Лишь на его лице оставался тот крошечный след раны, которая, судя по всему, через некоторое время может затянуться сама. К тому же эта рана совершенно не повлияла на его красивое лицо, а наоборот, необъяснимо добавила ему несколько долей изящности и харизмы. Как и ожидалось... провал. Жуань Цин опустил глаза, скрывая выражение в глубине глаз. Затем он взялся за дверную ручку и открыл дверь. В отличие от предыдущих двух раз, когда он открывал дверь лишь на щель, на этот раз Жуань Цин открыл её почти наполовину. Впрочем, дверь находилась в той стороне, где стояла кровать. Так что даже открыв её наполовину, нельзя было увидеть ситуацию на стороне кровати. Вэнь Ли, увидев, что дверь открылась, опустил руку, которой собирался постучать. Его взгляд был нежным, и он с беспокойством осмотрел юношу с ног до головы несколько раз: «Ты... в порядке?» Жуань Цин немного скованно и тревожно покачал головой, тихо произнеся: «В порядке, кто-то спас меня.» «Это просто замечательно.» Услышав это, Вэнь Ли с радостью в глазах сказал, а затем с долей извинения добавил: «Прости, что тогда не смог позаботиться о тебе.» Услышав это, Жуань Цин вновь покачал головой, на этот раз гораздо искреннее: «Вэнь Ли гэгэ тут ни при чем, я сам виноват.» «Хорошо, что всё в порядке. Если бы с тобой что-то случилось, я бы винил себя всю жизнь.» Вэнь Ли улыбнулся. Под светом лампы в глубине его глаз словно появилась доля близости, как между возлюбленными. Его слова также были несколько двусмысленными и неясными, совершенно не похожими на простую заботу доктора о пациенте. Лицо Е Цина тотчас же покраснело. На его изысканном белоснежном лице словно размазали превосходные румяна. Оно было настолько красивым, что заставляло людей не отрывать взгляд. В глазах Е Цина читалась некоторая радость, но также казалось, что есть сомнения и страх. Страх того, что он понял неправильно, поэтому его взгляд немного уклонялся. Он не смел встретиться взглядом со стоящим перед ним человеком. На какое-то время возникли и ожидание, и тревога. Вэнь Ли посмотрел на покрасневшего Е Цина перед собой, словно не замечая его тревоги, он нежно произнес: «Не пригласишь меня войти и присесть?» Если бы это было в обычное время, когда человек, который ему нравится, говорит так, вероятно, кто угодно с радостью пригласил бы его внутрь. Но Е Цин запнулся, тревожно глядя в сторону, казалось, испытывая неловкость и нерешительность. Вэнь Ли заметил нерешительность юноши и с улыбкой подразнил: «Что такое? Не хочешь даже пригласить меня выпить чашку чая?» Услышав это, Жуань Цин немедленно покачал головой. Боясь, что Вэнь Ли поймет неправильно, он уставился в пол и тихо произнес: «Нет, нет...» «Просто сегодня вечером, возможно, немного неудобно...» Голос юноши становился всё тише и тише, под конец его почти не было слышно. «Неудобно?» Вэнь Ли слегка нахмурил брови. «У тебя... гости?» Жуань Цин всё это время опускал глаза, уставившись на кончики пальцев ног, и нерешительно кивнул: «...Эн.» Вэнь Ли посмотрел на юношу перед собой. В глубине его глаз появилось неодобрение, его тон тоже стал немного строгим: «А Цин, хотя я не имею права контролировать тебя, но хорошие дети должны сохранять чистоту и любить себя³.» Е Цин поморгал, казалось, ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что означали слова Вэнь Ли. Он широко раскрыл глаза, поднял голову и посмотрел на человека перед собой, поспешно объясняя: «Нет, всё не так, как думает Вэнь Ли гэгэ. Это... это друг. Он поранился, спасая меня.» Будучи неправильно понятым человеком, который ему нравится, Е Цин так заволновался, что его глаза покраснели. Обида тут же отразилась на его лице, его глаза также наполнились влагой. «Поранился?» Вэнь Ли, казалось, тоже осознал, что неправильно понял юношу, и вернул прежнюю нежность. «Тогда отлично, я как раз доктор. Позволь мне осмотреть твоего друга.» Видя, как доктор то ли намеренно неправильно понимает его, то ли с энтузиазмом предлагает помощь, Жуань Цин понял, что тот не сдастся, пока не войдет. Но проблема заключалась в том, что раненым был Цзян Сынянь, а человеком, который ударил его ножом, на восемьдесят процентов был он сам*. К тому же, не говоря о том, что под кроватью находился Цзи Янь, который хотел зарезать его. За окном находилась группа случайно забредших игроков. Если позволить войти Вэнь Ли с неясными мотивами, ситуация, вероятно, станет абсолютно хаотичной.* Голова Жуань Цина распухла. Он хотел, чтобы кто-то пришел и смешал карты в этой ситуации, но не ожидал, что их будет так много. Но нынешняя ситуация не оставляла ему выбора. Жуань Цин немного помедлил и в итоге послушно уступил дорогу. Вэнь Ли, войдя в комнату, прямо посмотрел на обнаженного человека на кровати, его выражение лица не изменилось. Его взгляд остановился на ране на талии Цзян Сыняня, и он тихо спросил: «Его одежду... А Цин снял?» Е Цин, казалось, немного не понимал, почему Вэнь Ли так спрашивает, но всё же честно покачал головой и тихо произнес: «Нет, я только нанес ему лекарство.» «А Цин поступил правильно. Хорошие дети не должны просто так снимать одежду с других людей.» Вэнь Ли с улыбкой похвалил Е Цина. Его голос имел чарующий магнетизм, но договорив, он больше не смотрел на юношу. Он прямиком подошел к краю кровати и сел, его длинные кончики пальцев мягко коснулись пульса Цзян Сыняня. Словно только что прозвучавшая похвала была лишь брошенной вскользь вежливой фразой, но это заставило лицо Е Цина вновь покраснеть. Увидев, что доктор начал проверять пульс, юноша только тогда пришел в себя и напряженно стоял в стороне, наблюдая. Примерно через минуту Вэнь Ли убрал руку и нежно улыбнулся встревоженному Жуань Цину, стоявшему рядом: «Не волнуйся, с ним нет ничего серьезного. Нужно лишь немного отдохнуть и поправиться.» Только тогда Жуань Цин вздохнул с облегчением. Страх, всё это время находящийся в его глазах, рассеялся, и он с ноткой облегчения в голосе, произнес: «Спасибо, Вэнь Ли гэгэ.» «Не нужно говорить спасибо. Сынянь также является моим другом.» Вэнь Ли улыбнулся. Он взял лежащую рядом аптечку, снял бинт на талии Цзян Сыняня и заново перевязал её. В конце концов, Е Цин, похоже, совершенно не разбирался в медицине. Только что он даже лекарство использовал неправильно; при таком способе перевязки, возможно, Цзян Сынянь действительно умер бы. Зрители в прямой трансляции, наблюдая за этим развитием событий, немного потеряли голову от непонимания. 【Члены семьи, что вообще сейчас за ситуация? Почему я перестал понимать?】 【Только что я заметил, что с лекарством, которое использовал Цинцин, были проблемы. Но я абсолютно не ожидал, что доктор поможет этому вонючему мужику заново сделать перевязку. Разве не он пырнул его в почку?】 【Я тоже думал, что пырнул он. Но нет смысла в том, чтобы после удара ножом приходить спасать человека, а?】 【А может, и не он пырнул? Это ведь всё лишь догадки.】 На самом деле Вэнь Ли совершенно не волновали жизнь и смерть Цзян Сыняня, но он не мог позволить Цзян Сыняню умереть по причине «ради спасения Е Цина». В конце концов, мертвецы всегда проигравшие, но они также навсегда остаются победителями. В процессе перевязки было неизбежно запачкаться в некоторых следах крови. Поэтому после завершения Вэнь Ли направился прямиком в ванную. Е Цин, стоявший снаружи, испытывал некоторую тревогу, потому что место, где он жил, было поистине слишком маленьким. Он боялся, что доктор станет презирать его за бедность. Впрочем, в следующую секунду у него уже не было времени думать об этом, потому что Цзи Янь под кроватью перекатился к краю, а затем с бесстрастным лицом дернул его за штанину. Называть его “гэгэ” у него выходило так неловко, а вот называть других “гэгэ” оказалось так гладко. Е Цин посмотрел на находящегося у края кровати бесстрастного Цзи Яня, широко раскрыл глаза, и в панике посмотрел в сторону ванны. Увидев, что человек пока не вышел, он тотчас же присел, желая запихнуть Цзи Яня внутрь. Тот вид явно был особенным страхом того, что Цзи Яня обнаружат. Неужели нравится до такой степени… Цзи Янь с мрачным лицом, собирался что-то сказать, однако в следующую секунду звук воды в ванной прекратился. Ему оставалось лишь свирепо взглянуть на Е Цина и закатиться в кромешно-чёрное пространство под кроватью. Вероятно, разозлившись, он при перекатывании не обратил внимания на расстояние и врезался в Су Сяочжэнь в углу. Су Сяочжэнь чуть было подсознательно не закричала от страха. Но она по-прежнему осознавала нынешнюю ситуацию, намертво зажав рот руками, не осмеливаясь закричать. Впрочем, её дыхание на мгновение стало немного тяжелее. Цзи Янь даже не посмотрел, просто безжалостно пнул её ногой. Су Сяочжэнь от боли намертво схватилась за пнутое место. Слезы, которые с трудом удалось остановить, вновь потекли, но она не осмеливалась ничего сказать, изо всех сил стараясь урегулировать свое дыхание. Вэнь Ли, вымыв руки, не нашел полотенца для рук. Он подошел к юноше, поднял руки и повернулся боком к Жуань Цину: «А Цин, помоги мне достать бумажные полотенца.» Вэнь Ли был одет в рубашку. Очевидно, на верхней одежде карманов не было, карманы были только на брюках. Е Цин в последнее время был очень беден, закончились даже бумажные полотенца. Осталась только дешевая туалетная бумага, которую явно было неуместно давать человеку, который нравится. Поэтому он лишь немного помедлил, а затем со стеснением протянул руку, просовывая её в карман брюк Вэнь Ли. Поскольку было не особо холодно, брюки тоже были из тонкой ткани, а материал карманов был ещё более тонким. Поэтому сквозь этот слой ткани можно было отчетливо почувствовать температуру руки Е Цина. Она была немного прохладной, но этого было достаточно, чтобы зажечь пламя в самой глубине сердца. Расстояние между ними двумя было очень близким. Непонятно, нервничал Е Цин или смущался, он поджал губы и уставился в пол. Из-за того, что юноша опустил голову, он не увидел темного взгляда мужчины. Жуань Цин очень быстро достал полотенце, но когда он собирался передать его, Вэнь Ли не взял, а вместо этого протянул руки. «Если я возьму, то намочу его. А Цин, помоги мне вытереть.» Жуань Цин немного помедлил, но всё же взял бумажное полотенце, осторожно помогая ему вытереть влагу с рук. Вероятно, из-за высоких требований к доктору, ногти Вэнь Ли были очень хорошо подстрижены и выглядели чрезвычайно красиво. Вэнь Ли стоял спиной к кровати, поэтому Е Цин, естественно, стоял лицом к кровати. Сначала Е Цин вытирал немного медленно, атмосфера между ними была несколько двусмысленной. Но в следующую секунду Е Цин словно что-то увидел. Его маленькое лицо побледнело, он в некоторой панике беспорядочно потер их: «Всё, всё готово.» Вэнь Ли ничего не сказал по поводу внезапно изменившегося отношения юноши. Он усадил юношу на край кровати и с беспокойством спросил: «В теле есть какой-то дискомфорт?» Жуань Цин скованно и тревожно покачал головой, тихо произнеся: «Н-нет, дискомфорта нет.» Вэнь Ли наклонился и схватил юношу за оба плеча, со строгим выражением лица произнеся: «А Цин! Говори правду, если чувствуешь себя некомфортно, не терпи.» Вэнь Ли, говоря это, немного запнулся: «Твое сердце... немного странное. Хотя болезни сердца не обнаружено, но симптомы слишком похожи на неё.» Однако Е Цин всё же настаивал: «...Нет... У меня нет дискомфорта.» Вэнь Ли больше ничего не говорил, просто протянул руку и от воротника юноши медленно скользнул вниз. В конечном итоге он скользнул к груди юноши, именно там, где до этого кто-то оставил следы, когда юноша спал. «М-м...» Внезапное чувство боли заставило Жуань Цина подсознательно отпрянуть назад, глаза также быстро затуманились от слез. Если бы Вэнь Ли ловко и быстро не обнял юношу за талию, Е Цин, вероятно, упал бы прямо на Цзян Сыняня. Вэнь Ли посмотрел на прекрасного юношу перед собой, его голос был очень тихим: «Очень больно?» Е Цин открыл рот, и в конечном итоге жалко произнес: «...Больно.» «Эх ты...» Вэнь Ли беспомощно вздохнул, словно совершенно не зная, что делать с юношей. Он выровнял положение Е Цина, обеими руками взял лицо юноши и серьезно произнес: «Если с тобой что-то случится, мне тоже будет больно. Хотя бы ради меня, хорошо защищай себя, слышишь?» Низкий хриплый голос Вэнь Ли обладал необъяснимой сексуальностью, даже нес в себе явное обожание. Очевидно, что это была обычная фраза, но казалось, будто он говорит сладкие любовные слова, словно желая проникнуть в самую глубину сердца. Он звучал так приятно, что заставлял людей не удерживаться и подсознательно увязнуть в этом. К тому же Вэнь Ли, говоря эту фразу, сосредоточенно смотрел на Е Цина перед собой. В его зрачках отражался силуэт Е Цина, словно он был его сокровищем. Сердцебиение Е Цина мгновенно ускорилось на несколько тактов, стук был настолько громким, что он сам мог его слышать; он даже забыл дышать. К тому же щеки, к которым он прикасался, начали нагреваться. На его изысканном лице вновь появился румянец, словно вечерняя заря, отражающаяся на белых облаках, яркая и цветущая. «Угу.» Е Цин стеснительно кивнул. Вэнь Ли посмотрел на красивого юношу перед собой, его взгляд невольно потемнел. Мягкие и послушные волосы Е Цина выглядели очень послушно. Его изысканное, словно нефрит, лицо покрылось румянцем, глаза наполнились туманом. Длинные ресницы дрожали, словно перья, в глазах переливался блестящий свет. Он смотрел на него с абсолютной невинностью, его глаза излучали чистоту и непорочность. Но как назло, уголки его глаз феникса были слегка приподняты. Уголок глаза украшала родинка слеза, создавая изгиб, и невинный, и дьявольски соблазнительный. Он нес в себе очарование, которое, казалось, исходило от самых костей. Чистый и невинный, и в то же время с природным соблазнительностью. Если бы эти два качества оказались на ком-то другом, то, скорее всего, это было бы лишь ни к одному роду, ни к другому виду⁴, вызывая отвращение. Но на теле юноши это при этом было красиво до невозможности описать, красив настолько, что невозможно сравнить с миром⁵. Е Цин был подобен противоречию. Идеальному противоречию. Вэнь Ли посмотрел на Е Цина перед собой, который с опущенными глазами казался необычайно послушным. Его взгляд непроизвольно остановился на слегка поджатых тонких губах Е Цина, подушечки пальцев подсознательно несколько раз потерли лицо юноши. Его темный взгляд уставился на тонкие губы юноши, и словно завороженный, он слегка опустил голову и приблизился к юноше. Е Цин широко раскрыл глаза, его руки намертво вцепились в простыню. Он ошеломленно смотрел на человека перед собой, который становился всё ближе. Как раз когда Вэнь Ли подобрался очень близко и, казалось, собирался поцеловать его, из-под кровати внезапно донесся звук, прервавший действие Вэнь Ли. Этот звук был таким, словно что-то врезалось в стену. И в стену действительно врезалась "вещь". Поскольку Су Сяочжэнь в очередной раз получила жестокий пинок ногой от Цзи Яня, она врезалась в стену. Мужчина перед её глазами был настоящим дьяволом. Су Сяочжэнь невероятно ясно осознала этот факт. Но она по-прежнему не смела издавать никаких звуков, даже у товарищей просить о помощи не смела. Потому что в этот момент взгляд мужчины был мрачным, всё его тело излучало жестокость. Очевидно, он был в ярости. После того как из-под кровати раздался звук, в глазах Жуань Цина появилось немного паники. Он немедленно поджал губы и опустил голову, даже желая оттолкнуть человека перед собой. А Вэнь Ли выпрямился, с некоторым недоумением посмотрев под кровать: «Что за звук?» «...Это... м... мыши, наверное.» Е Цин посмотрел на Вэнь Ли, притворяясь спокойным, и произнес. Е Цин явно не был силен во лжи. На самом деле его дрожащий от напряжения голос давно выдал его. Вэнь Ли с неясным смыслом усмехнулся: «Мыши, значит. А Цин боится? Хочешь, я помогу тебе убить их?» Е Цин содрогнулся всем телом. Он немедленно протянул руку и схватил край одежды человека перед ним, боясь, что тот наклонится посмотреть: «Н-нет, не нужно... я не боюсь.» Юноша, вероятно, был слишком напряжен и совершенно не замечал своего состояния. Е Цин словно испугался, он уже почти готов был расплакаться, даже говорил с легкими нотками плача. Но на самом деле такая поза совершенно не могла вызвать ничьей жалости. Она лишь заставляла людей обижать его с большей чрезмерностью. Вероятно, даже в гневе он выглядел бы очень красиво. Вэнь Ли наклонился телом, приблизившись к Е Цину на несколько долей, одной ногой опустился на колени между ногами юноши. Он слегка согнул поясницу, в позе, словно желая заключить Е Цина в объятия. Затем он понизил голос, говоря с громкостью, который мог слышать только Е Цин. Его голос был полон соблазна, словно песня сирены: «Будь послушным, поцелуй меня.» На какое-то время взгляд Е Цина немного остекленел, сознание также слегка помутнело, и остался лишь звук сердцебиения. Он даже забыл как дышать. Казалось, что все силы Е Цин выкачали, всё его тело обмякло. Он мог лишь обхватить руками шею человека перед ним, чтобы поддерживать себя. Затем он слегка приподнял голову, медленно приближаясь к человеку перед собой. Вэнь Ли, пока Е Цин находился в оцепенении, небрежно покосился под кровать с долей презрения. Он не обращал излишнего внимания на другие места, а сосредоточенно смотрел на Е Цина в своих объятиях, спокойно ожидая действий юноши. Как раз за одну секунду до того, как Е Цин поцеловал его, за спиной Вэнь Ли промелькнул серебристый свет. Вэнь Ли, казалось, не увидел, но как раз собиравшийся поцеловать Е Цин широко раскрыл глаза, его зрачки слегка сузились. Он руками, обнимающими Вэнь Ли, использовав всю силу всего тела, повалил его на кровать, защитил человека под его телом. В тот же миг двое мужчин в комнате оба широко раскрыли глаза, их сердца почти вот-вот перестали биться. Не только эти двое, но и сердца зрителей в прямой трансляции едва не остановились. Комментарии в прямой трансляции замерли, сердца всех людей запрыгнули в горло⁶. _______________________________________________________ ¹скреблось в самом сердце, заставляя его чесаться — метафора. Вызывая томительное, будоражащее желание ²Хуабэнь — китайская народная повесть. ³Сохранять чистоту и любить себя — идиома. Беречь свою репутацию, не связываться с дурной компанией. ⁴было бы лишь ни к одному роду, ни к другому виду — не принадлежит ни к той категории, ни к этому виду. По нашему, ни рыба ни мясо. Используется для описания чего-то нелепого, неуместного, странно выглядящего или выбивающегося из всех стандартов. ⁵красив настолько, что невозможно сравнить с миром — идиома. Означает красоту настолько неземную, захватывающую дух и выдающуюся, что в нашем мире просто не существует предметов или явлений, с которыми её можно было бы сопоставить. ⁶Сердце запрыгнуло в горло — метафора. Крайний испуг.