Затмение Божье

Всплески воды успокаивают. Бурный поток именно в этом месте, где река извивается, более спокойный, не переворачивает камни на дне и не выходит на берег. Капли дождя барабанят по листьям, создавая приятный шум. Рядом колышется сила, маленькими золотыми искрами устремляясь вверх, к небесам. Изредка появляются языки пламени, но они быстро исчезают, растворяясь в воздухе. Не слышно ничего, кроме окружающей воды. Эклипс делает долгий вдох, а после выдох, держит глаза закрытыми, сидит на влажной земле неподвижно. Ноги прилично онемели, уже несколько часов оставаясь в одном положении. Концентрация постоянно выскальзывает, словно песок сквозь пальцы, боль продолжает ютиться в груди, заставляя разум покрываться пеленой тумана. Девушка сжимает зубы, скалится и резко открывает глаза, заставляя золотые искры пугливо растаять в воздухе. Затмение от досады сжимает кулаки и ударяет одним по земле. Ладонь утопает в грязи, но больше ничего не происходит. Пустота. Эклипс злится, быстро поднимается на ноги и ударяет кулаком по ближайшему стволу. Снова ничего, даже кора на месте, а ладонь саднит от боли. Девушка снова ударяет, другой рукой нанося удар, но бесполезно. Так снова и снова, пока всё-таки не отваливается маленький кусок коры. Это заставляет ярость вновь подобраться к груди. Затмение шипит, сжимает ладони с разбитыми костяшками в кулаки и зло дышит. Холод пробирает, мурашками гуляет по спине. Эклипс чувствует, как тяжелеют волосы, как зрение становится острее, а мышцы наполняются силой. Девушка делает шаг к реке и безразлично смотрит в глаза своему отражению. Некогда красные, наполненные огнем глаза стали угольно черными, ресницы и волосы потемнели, становясь похожими на вороньи перья. Крестоносец снова сжимает кулаки и резко разворачивается на месте, одним ударом снося ствол очередной ели. Дерево противно хрустит, ветки ломаются и с протяжным скрипом ель падает на влажную землю. Затмение ухмыляется, смотря на свою работу. Если Высший больше не может дать ей сил, то вот Матерь Погребенных... Спину пробирает холод, словно поощряя мысли девушки. Эклипс делает глубокий вдох и ее облик возвращается к изначальному. Разбитому и слабому. — Что делаешь? Рядом раздается холодный голос. Девушка поворачивает голову, натыкаясь взглядом на Ларгона, который оперся плечом о дерево, сложив руки на груди. — Ничего, — Эклипс улыбается и отчего-то отводит глаза, смотря на реку. — Медитировала. — Врешь. Затмение хмурится и снова смотрит на брата, недовольным взглядом окидывая его. — С чего ты взял? — Хочешь метнуться на сторону карги? — Воин Божий не отвечает на вопрос сестры, а задаёт встречный. — Поэтому сила Высшего не отзывается, твой разум не чист, а вера пошатнулась. Эклипс сжимает кулаки и цыкает языком. Бесило, что он видит ее насквозь, Ларгону даже способности Айвана ни к чему. — Отбрось это. — Да, хочу! — неожиданно вскрикивает Затмение. — Я никогда себя не ощущала настолько сильной, свободной. Нет страха перед безумием... — Угомонись, — прерывает Воин Божий, выпрямляясь и делая шаг к Эклипс. — Тьма красива и притягательна, однако ничего хорошего ты не получишь от сделки с ней. Ты неправа, сейчас ты у нее в рабстве, ты хочешь быть ее подчинённой. Это твоя самая большая ошибка. — Ты не знаешь, что я чувствую! — девушка вскидывает руку в сторону. Снова приобретает "потусторонний" вид, чернеют волосы и глаза, а близстоящее дерево с громким хрустом падает в реку и уносится бурным потоком. — Какую боль испытываю каждую ебанную секунду! Затмение яростно смотрит на брата и разминает пальцы, вскидывая подбородок. Ларгон стоит неподвижно, будто и не дышит вовсе, а в голову девушки ловкими и острыми когтями закрадывается страх. Страх видеть брата таким, молчаливым и смотрящим прямо в душу. Воин Божий делает почти неуловимое движение и Эклипс будто задыхается. Горло сдавливает, а мир вокруг стремительно темнеет, окрашивая небо в кроваво-красный цвет. Падают деревья и вокруг остаётся только безжизненная поляна. Даже шума реки не слышно. Лицо Ларгона оказывается слишком близко. Почерневшие, утратившие цвет синего неба, глаза горят яростью, черные волосы ударяют в лицо. Воин Божий бьёт рукой в бок Затмения, безжалостно, сильно. Девушка вскрикивает и катиться по черной траве, замирая только на расстоянии нескольких метров от брата. Эклипс тяжело поднимается и лишь успевает сжать кулак Ларгона прямо перед своим лицом. От силы, вложенной в удар, Затмение делает несколько шагов назад. — Если ты такая идиотка, то сдохни прямо сейчас, — шипит Воин Божий и резко опускает руку вниз, открывая девушку для удара. Четкий взмах ноги и Эклипс летит в сторону с криком и хрустом в позвоночнике. — Не позорь нашу веру. Затмение упрямо поднимается и пытается воззвать к силе, однако ничего не получается. — Не понимаю? Да, конечно, не понимаю! Ларгон медленным шагом идёт на сестру, оскал на его лице не сулит ничего хорошего. — Я ведь, блять, от балды и желания стал ее рабом! Я не понимаю, я не купался в этом дерьме, не ощущал это на себе! Конечно, ведь я такой тупой! Девушка успевает перекатиться в сторону, уворачиваясь от меча, который летел прямо в нее. — Но нет, у нас есть Эклипс, которая такая умная, что на хую вертела то, к чему я стремился несколько десятков лет! Ларгон снова оказывается близко, сжимает горло Затмение и поднимает ее лицо на уровень со своим. Девушка распахивает глаза, смотрит в бездну напротив и боится. Первое негласное правило Ордена: авторитет Капитана и Воина Божьего не оспаривается, никем и никогда, даже в мыслях. Второе негласное правило Ордена: не злить Айвана и Ларгона. Ни при каких обстоятельствах. — Моя дорогая сестра, я прощение у Высшего вымаливал тридцать лет. Тридцать лет непрекращающихся молитв, тридцать лет голодовки, тридцать лет одиночества, — голос Ларгона вкрадчивый, почти ласковый. Шёпот раздается над ухом, а рука сильнее сжимает шею. — Хочешь отвернуться? От веры, от Ордена? Неужели в тебе нет ничего из того, что завещал нам Высший? Нет силы воли, которая не позволяет нам склонить голову перед злом, нет любви к ближним? Воин Божий рывком отбрасывает от себя сестру и смотрит на ее попытки отдышаться через плечо. — Жаль, что я не увидел в тебе этой гнили раньше. Знал бы, никогда не вытащил из той помойки, не дал бы права на место в Ордене, не привязался бы настолько, что рука не поднимается тебя убить... Эклипс подняла глаза, заметив во взгляде Ларгона грусть, смешанную с разочарованием. От этого становится только больнее. Затмение опускает голову и сжимает губы, пытаясь не зареветь так позорно. Казалось, ее ничего не могло переубедить, но один его взгляд, его голос, полный боли, были слишком весомым аргументом. Осознание так резко пронзило голову, что девушка сжала ладони в кулаки, оставляя на коже следы от ногтей. Внезапно Эклипс чувствует чужие ладони на щеках. Их давление усиливается и до Затмения доходит, что именно хочет сделать брат. Крестоносец вскидывает голову, позволяет слезам сорваться с ресниц и принимает старый облик, со светлыми волосами и алыми глазами. Крест на лбу светится золотым, ярко, пытаясь своим сиянием разогнать тьму вокруг и внутри девушки. — Пожалуйста... — Прощение у Высшего в аду вымаливать будешь, — выплёвывает Ларгон, ничуть не изменившись в лице. Эклипс кладет пальцы на неумолимые ладони Воина Божьего и сжимает, пытаясь совладать с чувствами, связать хоть пару слов, попробовать переубедить. Вокруг Затмения появлялись золотые искры, которые кружили вокруг девушки, словно пытаясь защитить. Девушка плакала и с силой сжимала чужие пальцы, чуть ли не крича от осознания ужаса того, от чего ее спас Ларгон. Крест светится всё сильнее, раздается вкрадчивый, почти неуловимый шёпот. Эклипс оседает на колени и опускает голову. Воин Божий тяжело, почти со свистом, выдыхает и убирает ладони, вырывая их из чужой хватки. — Думай. В следующий раз я не буду церемониться. Иллюзия спадает, снова слышится шум реки и шелест листьев. Затмение сжимает плечи руками и склоняет голову, безмолвно плача и позволяя дождю смыть слёзы с ее щек. *** Небо стало совсем тёмным, ледяной ветер гулял по земле, принося с собой небольшие заморозки. Совсем скоро наступит сезон холода. Эклипс, сильнее натянув капюшон, быстро двигалась по размытым улицам деревни Посики, около которой расположился лагерь Крестоносцев. Сначала жители боялись, прятались по домам, не выходили на улицу, чтобы не попадаться на глаза служителям Ордена. Однако некоторые последователи смогли растопить сердца жителей своей добротой и помощью в бытовых делах, поэтому люди стали более дружелюбны, хотя страх не отбросили полностью. Девушка довольно быстро проходила мимо людей и домов, держа голову опущенной и стараясь не показывать лицо. Затмение остановилась около высокого деревянного здания, походящего на привычные церкви. Эклипс прикрыла глаза и низко поклонилась перед входом, перекрестившись три раза. Девушка толкнула тяжёлую дубовую дверь и вошла в обитель Высшего, рассматривая просторное помещение, погруженное в лёгкий полумрак. Взгляд сразу же наткнулся на человека, сидящего на коленях перед постаментом с деревянным крестом. Он был незнаком Эклипс, поэтому странное чувство опасности закралось в сознание. Словно почувствовав присутствие постороннего, человек поднялся и Затмение смогла его рассмотреть. Пшеничные волосы, отрезанные под каре, качнулись, а голубые глаза изучающе прошлись по Крестоносцу. Что поразило девушку больше всего — это одежда. Длинное кимоно темно-зеленого цвета прикрывало черную тунику со странным символом красного сердца на груди. Одежда так сильно напоминала восточный стиль, что Эклипс действительно изумилась, ведь давно не видела представителей тех земель. Человек явно обратил внимание на крест Затмения, поэтому коротко и молча ей поклонился, быстро покидая место своего моления. На пол упала капля крови, привлекая внимание девушки. Эклипс решилась нарушить тишину. — Вы ранены? Мужчина остановился, удивлённо повернул голову к Затмению. — А, это? Нет, просто небольшая царапина, — раздался мягкий и теплый голос незнакомца. — Случайно порезался. Эклипс повернула голову и заметила изогнутые ножны, закреплённые на широком поясе. Она уже видела подобное. В них оружие, похожее на меч, достаточно острое и длинное, им сражаются двумя руками. — Сходите к лекарю, — безразлично отрезала Затмение, потеряв интерес к мужчине. — Спасибо за совет, — немного язвительно ответил блондин. — Прощайте. Glorificatum altiorem. Крестоносец промолчала и сдвинулась с места только тогда, когда за мужчиной закрылась дверь. Эклипс сделала несколько шагов к кресту, взмахом руки скрывая кровь незнакомца на полу. Девушка остановилась, перекрестилась и осела на колени перед крестом, переплетая пальцы между собой и прижимая ладони друг к другу. Затмение набрала в грудь побольше воздуха. Крест на лбу мягко вспыхнул золотым светом. — Пусть выведет свет мой праведный вас на путь истинный, Кровь разлита будет в купальнях, дабы окунулись все грешники в ней. Надену я робу смиренного, да молиться буду за упокоение душ людских, слепых и несведущих. Я Затмение Божье, я свет и тьма, я прощение, я отмщение. Да отпустит вам грехи Всевышний, мои молитвы за ваши души услышаны будут и разнесены птицами по земле Его. Молиться буду, пока не сгорю на солнце, не растворюсь в дожде и холоде. Смиренно прощения просить буду, души ваши очищать от греха. Вспыхнет моё священное пламя. Вокруг Эклипс заплясали языки пламени, голову сковали оковы, а крест стал светиться ещё ярче. Девушка открыла глаза и посмотрела на величественный крест перед собой. Затмение приложила ладони к полу и коснулась его лбом, оставаясь в таком положении и в мыслях повторяя лишь одно: "Прости". *** — Теперь у них два Рыцаря Смерти. Мягкий голос разлился по каменному залу величественного замка. — Значит, святоши не такие уж и святые. — Я бы не стал их недооценивать, сам понимаешь, насколько силен их покровитель. — Всё равно. На шахматную доску упал король черных, поверженный и сломленный. — Я поручаю тебе разобраться с ними. Только ты сможешь это сделать так, чтобы мне потом не пришлось за тобой прибирать. Голубые глаза полыхнули в полумраке холодным огнем. — Конечно, мой Бог.