Затмение Божье

      Маленькая церковь наполнялась мелодичными переливами голосов служителей, которые воспевали славу Высшего и его заповеди.       Девушка, сильно напоминающая подростка, нахмурилась только сильнее, сжимая плечи. Она не любила ходить на службы, будучи стойко уверенной в том, что вера — это личное дело каждого, а все подобные церемонии не более, чем грандиозный фарс.       Несколько девочек стояли недалеко от девушки и перешептывались, изредка указывая на нее пальцами и едко смеясь. Девушка только закатывала глаза, перебирая пряди светлых волос. Крест на ее лбу мягко сиял, однако блондинка старалась прикрыть его коротко остриженной челкой.       — Говорят, она ведьма, — донеслось до ушей девушки. — Такие светлые волосы и глаза кровавые...       — У Капитана их тоже глаза красные, — вторила первой вторая девочка.       — Они там все, того... Так батюшка говорит.       Блондинка скрипнула зубами, уверенно делая шаг в сторону необученных девиц с чересчур длинным языком. Никто не смеет оскорблять Орден...       На плечо девушки мягко опустилась теплая ладонь, заставив ее обернуться на того, кто остановил поток гнева. Над ней возвышался мужчина с серебристыми волосами и синими глазами, похожими на море.       — Эклипс, проявляй терпение, — мягко улыбнулся Ларгон, многозначительно глянув на группу девочек. Те сразу же залились стыдливым румянцем и ретировались настолько быстро, что было видно только края подолов их ряс, исчезнувших за колонной. — Нам не нужны проблемы с церковью, — Воин Божий легко хлопнул Затмение по плечу.       — Они оскорбляли Орден! — топнула ногой Эклипс. — Ты с Айваном учил, что никто не смеет так делать!       — Тише ты, — шикнул Ларгон на младшую. — Служба ещё идёт. Ты всё верно запомнила, однако, сколько бы мы не боролись со злыми языками, их будет только больше. Мы должны своими славными, а не скверными поступками взращивать уважение к себе.       Эклипс обиженно надулась, а потом всё-таки тяжело выдохнула.       — Ладно... Ты снова уезжаешь?       — Да, не попру я против воли Капитана, — пожал плечами Воин Божий.       — А можно с тобой? — с надеждой в голосе спросила Затмение, взяв Ларгона за руку. — Обещаю, буду тише воды, ниже травы. Пожалуйста...       — Извини, не получится, — мужчина растрепал волосы сестры. — Но в следующий раз обязательно возьмём тебя. Ты как раз закончишь обучение.       — Вы опять пропадёте на несколько лет?       — Не пропадём, — Ларгон осторожно освободил свою ладонь из крепкой хватки Эклипс. — Я буду связываться с вами раз в неделю.       — Это всё равно не то...       Воин Божий тяжело выдохнул, поправив рясу Затмения.       — Ты должна быть сильной в наше отсутствие, — сказал Рыцарь, посмотрев в глаза девушки. — Вы все должны.       — Таков наш долг?       — Верно, — кивнул Ларгон, на что Эклипс досадливо выдохнула, но приняла наставление старшего брата, приободрившись.       — Возвращайтесь пораньше, — широко улыбнулась Затмение.       — Обязательно.

***

      — Эх, давай ещё раз.       Эклипс тяжело поднялась с земли, стерев кровь с уголка рта. Тренировки Ларгона всегда были жёсткими, не было поблажек ни для кого. Девушка подняла деревянный меч и сжала его двумя руками, готовясь атаковать. Воин Божий придирчивым взглядом окинул Затмение и вновь тяжело выдохнул, приближаясь. Эклипс напряглась, однако мягкий хлопок по спине дал понять, что мужчина не собирается нападать.       Ларгон зашёл за спину Затмения, сжал её запястья, заставляя немного опустить руки. Несильно ударил по внутренним сторонам коленей, заставляя принять правильную стойку.       — Всегда опирайся на обе ноги. Когда уклоняешься или выполняешь какой-то маневр, ищи минимум две точки опоры, — тихий голос раздавался прямо над ухом, заставляя щеки покрываться лёгким румянцем. — Будешь выполнять балетные пируэты — тебя собьют с ног лёгким движением.       Ларгон отошёл, отпустил руки Эклипс, а та судорожно выдохнула, на секунду подумав о сожалении, что Воин Божий отстранился.       — Теперь атакуй, не забывай о моих словах, — хмыкнул мужчина, вскидывая свой меч.

***

      — Браня, а это куда?       Эклипс с лёгкостью подняла увесистый деревянный ящик, в котором весело зазвенели склянки с лекарствами и отварами. Лекарь Божий отвлекся на сестру, осматривая небольшую комнату, которую ему выделили в церкви.       — Вот сюда, — мужчина указал рукой на один из столов. Затмение незамедлительно шагнула к нему.       Одно мгновение. Боль прошибла ноги, заставила сильно дрогнуть всем телом. Руки ослабли, ящик выпал, послышался звон разбивающегося стекла.       Девушка осела на деревянный пол, смаргивая поступившие слёзы. Колени болели и кровоточили, в них явно попало стекло.       Лишь спустя несколько долгих секунд Эклипс поняла, что произошло. Затмение со страхом подняла глаза на подоспевшего брата, который осел рядом с ней, рассматривая пол и ее ноги.       — Бране это не нравится, Эклипс стала чаще падать, — задумчиво произнес лекарь. Девушка опустила голову и вся сжалась.       — Прости, я не хотела... Я... — Затмение потянулась к осколкам на полу, но была остановлена мягким прикосновением к запястью. Браня осторожно обнял Эклипс за талию, поднимая ее на ноги и держа в своей крепкой хватке.       — Ну-ну, сестре не стоит беспокоиться. Что такое эти склянки по сравнению со здоровьем сестры? Сущий пустяк, — мягко сказал мужчина, приподняв девушку над полом и усадив её на стул. — Порезалась. Ну ничего, это дело поправимое.       — Прости... — Затмение стёрла с щек слёзы, виня себя за свою неуклюжесть.       — Всё хорошо, сестра, — по-доброму улыбнулся лекарь, доставая бинты. — Всё можно исправить: собственные ошибки или ошибки других. Нет ничего такого в мире, кроме смерти, что нельзя было бы исправить.       Эклипс слабо улыбнулась брату.       — Я помогу набрать новых трав.       — О, это обязательно, как раз хотел тебя заставить.       Затмение рассмеялась вместе с Браней, иногда шипя от боли.

***

      — Зегель! Опять твои фокусы?!       В комнату Власти Божьей без стука буквально ввалилась растрёпанная и злая Эклипс в ночной сорочке.       — А что? Не понравилось?       — Ты!.. Кусок...       — Кхм, — кашлянул Иглик, сидящий в удобном кресле напротив Зегеля.       — ... Отличной субстанции, — стушевалась Затмение, зло глянув на Власть Божью. — Ты нахера такой сон мне послал?       — Я знаю о твоей слабости в кулинарии, — пожал плечами брюнет. — Почему бы не воспользоваться этим?       — Да я тебя, гада такого, сама на шашлык пущу!       — Каждый день у нас проходит одинаково... — потёр переносицу Иглик, наблюдая за тщетными попытками Эклипс выбраться из плена силы Зегеля и двинуть хотя бы пальцем, чтобы набить высокомерному брату лицо.       Эклипс медленно открыла глаза, бесцельно задерживая взгляд на потолке тканевой палатки. До носа донёсся запах сушенных трав, мазей и настоек, явно говорящий о том, что она находилась в обители Брани.       Девушка с трудом села на кровати, пустым взглядом осматривая свои ладони, недавно сверкающие горячими и опасными искрами. На секунду она будто увидела кровь на кончиках пальцев с явными золотыми частицами и вздрогнула, сжав их в кулаки.       Как она опустилась до такого?       Переведя взгляд в сторону, Затмение наткнулась им на Айвана, спокойно сидящего рядом с ней на стуле и читающего Бестиарий Ларгона. Стыд и страх заполонили разум и Эклипс низко опустила голову, буквально скрутившись в комок, состоящий только из сожалений.       — Стыдно? — слишком обыденно поинтересовался Капитан, перевернув страницу перевязанной ладонью. Затмение не ответила. — Ты потеряла контроль, позволила безумию поглотить себя. Выводы сделала?       Девушка сжала ладони сильнее, пряча лицо и мелко вздрагивая от плача.       — Не реви, сделанного не воротишь, — выдохнул Айван, захлопнув книгу. — Зато можно вынести урок.       — Какой, мать его, урок!? — воскликнула Эклипс резко подняв заплаканные, покрасневшие глаза на брата. — Что я должна постоянно сдерживаться, терпеть собственную слабость!? Да черта с два!       — Так безопаснее для всех, Эклипс, — спокойно ответил Капитан.       — Ебала я это всё, — рыкнула Затмение, но почти сразу же стушевалась, отводя взгляд. — Прости.       — Не у меня прощения проси, — качнул головой Айван и девушка повернула голову на соседнюю койку.       На ней лежал Ларгон с закрытыми глазами. Одна его рука покоилась на груди, а вторая была протянута вдоль тела. Воин Божий немного хмурился и сжимал в ладонях одеяло, которым был укрыт.       Эклипс хотела соскочить с кровати, подбежать к брату и упасть у его ног, вымаливая прощения, но со страхом одернула себя.       Она и так причинила ему слишком много боли.       — Он...       — Живой, просто спит, — ответил Айван, тяжело выдохнув. — Рана от меча Ангела долго затягивается.       — Я не хотела...       — Я не сомневаюсь, — без упрека, как факт, сказал Капитан. — Но сделала.       Затмение снова свернулась калачиком, спрятав лицо в коленях.       — Изгонишь меня? — тихо и печально спросила девушка.       — Я ещё думаю, — прямо и жестко ответил Айван. — По-любому выпорю розгами, может, сломаю что-нибудь.       — Хорошо, — смиренно сказала Эклипс.       — А остальное оставлю на суд Ларгона, когда он поправится.       Несколько секунд царила удушающая тишина.       — Ненавидишь меня?       — Если бы, — выдохнул Капитан. — Ты — моя семья, я не могу возненавидеть близкого. Все вы, мелкие негодники, причина, по которой я ещё дышу и не собираюсь прекращать это делать.       — Айван, за что нам всё это? — тихо спросила Затмение спустя несколько секунд тишины. — Если Высший не отвернулся от нас, то допустил бы он подобное?.. Ведь не только мы мучаемся, но и все, кто нас окружает. Мы, не осознавая себя, уничтожаем всё, что он создал...       Капитан спокойно сидел, не перебивая Эклипс и позволяя ей выговориться.       — Мы не можем назвать себя людьми... Мы монстры, которым нельзя чувствовать, выпускать на волю эмоции, мы должны всё держать в себе, умирать и гнить изнутри. Мы — пороховая бочка. Хватит маленькой искры и произойдет взрыв... А если мы хотим чувствовать? Жить, как люди, наслаждаться, любить, злиться, ненавидеть... Почему мы не можем?       — За нас поживут другие. Те, кому мы дадим право жить, те, кого мы защитим ценой собственного сердца, — выдохнул Капитан. — Это наше бремя, наше предназначение и наш грех, который мы должны нести на своих плечах. Всё мирское для нас всегда будет чуждым.       — Но ты же любишь...       Айван замолчал, опустив голову.       — Я люблю, но с тем понимаю, что однажды всё закончится. Рано или поздно. И, будь на то воля Высшего, это продлится долго и я смогу насладится этой слабостью немного дольше, прежде чем умру.       — Я тоже люблю...       — Я знаю, — кивнул Капитан, на секунду кинув взгляд на Ларгона. — Я не запрещаю тебе этого и не препятствую. Люби, тебе повезло, что ты можешь чувствовать это, пусть и безответно.

***

      Сумерки опустились на лагерь. Крестоносцы расходились по палаткам, чтобы отойти ко сну, некоторые оставались на ночной патруль и охрану лагеря. Где-то были слышны молитвы Высшему о прощении сегодняшних грехов.       Эклипс не поменяла позу с ухода Айвана: так же сидела, прижав колени к груди и смотря в одну точку. Затмение не знала, что чувствовать, о чем думать, какие выводы делать. Она не знала, каким будет следующий день, сколько в нем будет боли, сожалений и собственной слабости. Не знала, что будет дальше, вернутся ли они с победой или проиграют, умерев. Сколько им осталось? Сможет ли всё вернуться на круги своя? Или мир навсегда погрузится в хаос?       Мысли, как надоедливые мухи, жужжали в голове, полностью погружая в пучину отчаяния.       Затмение осторожно поднялась с кровати и накинула одеяло на плечи, желая спастись от холода. Но, конечно же, это было бесполезно. Девушка тихо и медленно подошла к кровати Ларгона, долго всматриваясь в его лицо, желая запомнить и выжечь в памяти каждую деталь, каждый шрам, каждую морщину, каждую прядь серых волос, небрежно лежащих на лбу.       Эклипс мягкими прикосновениями поправила челку Воина Божьего, а после задержала ладонь, прижавшись костяшками пальцев к чужой щеке. Большим пальцем Затмение стёрла каплю холодного пота, скатившуюся по виску, и без сил опустилась на колени, прижимаясь лбом к тыльной стороне ладони Ларгона, покоящейся на его груди, скрытой одеялом.       Девушка опустила свои руки вдоль тела, тихо, с надрывом произнося пересохшими губами лишь одно: "Прости".       — Давно я не видел, чтобы передо мной на коленях стояли.       Эклипс резко вскинула голову, вздрагивая от голоса брата и взгляда его синих глаз. Затмение отшатнулась, поднявшись на ноги и сделав шаг назад. Ларгон на это только хмыкнул, пытаясь сесть.       Девушка мягко положила ладони ему на плечи, останавливая.       — Не вставай, ты ранен, — с тоской, страхом и сожалением произнесла Эклипс, не смея взглянуть на лицо мужчины.       — Спасибо, без тебя бы не заметил, — усмехнулся Воин Божий, а Затмению захотелось ударить его чем-то тяжёлым. Слишком уж он весёлый в такой ситуации. — Брось, я, вообще-то, воскресал, так что эта царапина — пустяк.       — Нихрена это не пустяк! — воскликнула девушка, но осадила себя, увидев, как скривился Ларгон. — Я тебя чуть не убила.       — Но не убила же.       — От этого не легче.       Воин Божий выдохнул и положил ладонь на затылок Эклипс, прижав ее голову к своей груди. Затмению было не совсем удобно стоять, но что ее дискомфорт по сравнению с болью брата?       — Слышишь?       — Что?       — Сердце бьётся.       — Слышу.       — Значит, не сдох, — хмыкнул Ларгон. — Так что пока успокойся... Ах да, целуешься ты неплохо.       Девушка несколько секунд глупо хлопала глазами, а потом подняла голову, заметив, что Воин Божий уснул, ничего не объяснив.       — Что?