придурок.
1 января 2023 г., 09:24
Примечания:
приятного чтения💖
Раннее утро, когда солнце едва соизволило своими лучами озарить Сеул и разбудить его не выспавшихся жителей, не предвещало беды. Всё было тихо и немного суматошно: когда Чимин, едва продрав глаза, вышел на лестничную площадку в одних домашних штанах и растянутой футболке, которую Чонгук уже не раз хотел выкинуть, люди спешили на учёбу или работу. Или ещё куда-то — у всех ведь свои проблемы, хрен их знает. В такую рань не шибко прилежный студент Пак поднялся только ради проверки почтового ящика, и хотя он видел вчера в окне почтальона, ему было слишком лень куда-то идти после вкусного ужина. Так вот. Письмо в их ячейке находилось, но только вот адресат немножечко вообще не «Пак», а «Мин», и не «Чимин», а «Юнги». Спокойствие нарушено так же, как бы тихая гладь вдруг пошла рябью и того хуже — волнами. За долю секунды, за семь букв и за три слога парень из сонного воробушка стал злющим как чёрт.
— Сраный Мин, чтоб тебя, Юнги!
Обитатели подъезда вздохнули и, внимание, даже не удивились — все знают о вражде этих двух очень даже хороших молодых людей, один из которых (Юнги) является тем самым сыном маминой подруги. Они такие до того, как войдут в поле зрения друг друга, ибо потом пиши пропало. Становятся какими-то припадочным, ведя себя то ли как два петуха в одном курятнике, то ли как дети в яслях, не поделившие игрушку. К слову, о том, что же они там не поделили, в подъезде и даже во всём дворе ходит множество легенд: и про девушку, и про первое место в каких-то соревнованиях, и про их братьев. В реальности всё куда проще, ведь причиной раздора стало разбитое сердце Чимина, сделавшееся таким из-за длинного языка Юнги (к счастью, не в том самом смысле). Пак просто впервые влюбился и хотел если не взаимности, то нормального отказа от старшего, который не придумал ничего лучше, чем ответить, цитата: «я с такими слащавыми парнями не встречаюсь». Его даже не остановил доверчивый взгляд соседнего парнишки, с которым они часто ходили вместе в школу или зависали на выходных в гостях друг у друга.
Спустя три года и два месяца (!) Чимин не может угомониться и перестать с раздражением и злостью реагировать на любое действие со стороны Юнги. Даже такие мелочи, как неправильный адрес на письме, бесят неимоверно. Прям порвать хочется эту бумажку, но Пак ведь не настолько хреновый, всё-таки границы адекватности надо соблюдать.
— Чего тебе, Пак долбанутый Чимин? Как это ты свою задницу от кровати отодрал раньше десяти утра?
Из соседней двери выходит уже собранный Мин, весь из себя «парень мечты», в чёрном свитшоте, выглаженных брюках, белых кроссовках и с идеальной укладкой.
— Чего это ты к моей заднице прицепился? Нравится? Не для тебя двадцать четыре на семь в зале проводил, — хмыкает Пак, отдавая письмо в руки Юнги. — Скажи своему тому-этому, чтобы перестал путать номер твоей квартиры с моим.
— Не умрёшь, если в следующий раз молча письмо в мой ящик кинешь, — отрешённо отвечает старший, вскрывая конверт. — А на задницу твою мне наплевать так же, как и на того, ради кого ты так заморачивался.
— Мудак, — цокает Чимин. — Я жду письмо от родителей, а вот такие вот ошибки дают мне ложные надежды. Как ты помнишь, наши с Чонгуком родители археологи, поэтому любая весточка от них для нас на вес золота.
— Ладно-ладно, не кипятись. Ну ошибся друг, с кем не бывает. Я передам ему твои претензии, а теперь прощай. Не хочу на пары опоздать, — с издёвкой говорит Юнги, явно намекая на прогулы своего соседа.
— Вали давай, мистер прилежный студент.
Вернувшись домой, Чимин обнаруживает уже проснувшегося брата, готовящего им завтрак. Чонгук является примером лучшего старшего брата, и Пак ещё ни разу за пять лет не пожалел о том, что взял его под своё крыло. Собственно, он и не задумывался, когда ещё относительно мелкий Чон со слезами на глазах умолял его забрать от ужасных родителей — сразу согласился. Если опустить факт того, что Чонгук в этом доме и готовит, и заставляет убираться, посмотрев на его характер, то можно удивиться тому, как в той маленько ёбнутой семейке вырос такой чудесный парень, которого Чимин оберегает от одного нахала. Его братское сердце не собирается мириться с тем, что дальний родственничек этого грёбанного Мина подбивает клинья к его милому и слишком хорошему Чонгуку. Возможно, ему не стоит судить людей по кровной принадлежности, но этот Тэхён не вызывает ни капельки доверия, особенно после того, как зажимал Чона в подворотне, недалеко от их дома. Ох, Пак тогда озверел и готов был рвать и метать, если бы эти два засранца малолетних не разбежались как крысы по домам. Самое ужасное заключалось в том, что его драгоценному братишке уже вскружили голову! Потому что Ким как тот самый бэдбой с последнего года старшей школы — и прокол в губе, и тату на шее, и волосы достаточной длины, чтобы в хвост собрать и стать влажной мечтой ровесников и тем более тех, кто помладше (Чимин знает по себе). Черта видимо у этих кровососов такая — влюблять в себя, а потом разбивать сердца. Чон, конечно, пока не скулит побитым щенком, только щеками краснючими светит, да губами распухшими. Ясно всё с этими тихушниками, палятся как дети малые. Чимин, будучи хорошим старшим братом, не лезет, ведь знает прекрасно, что его нравоучения Чонгуку не сдались от слова «совсем» — тот мальчик взрослый, сам всё понимает.
Если честно, то Пак их ещё просто не успел спалить, так что не рыпается.
— Хён, ты снова с Юнги поцапался? Сколько можно уже, — закатывает глаза Чонгук, жаря яичницу с сосисками. — Вы точно на последнем и предпоследнем курсах?
— Ой, не нуди. Сколько вы будете с Тэхёном по углам прятаться? — уходит от темы Пак, замечая, как от неожиданности дёргается младший.
— Сколько надо, — бурчит Чон себе под нос, раскладывая еду по тарелкам. Он самому себе поклялся не затрагивать эту тему при разговорах с братом даже под дулом пистолета. Тот слишком зациклен на своей обиде и порой не замечает очевидного. Радует, что ещё под домашний арест не посадил со своим бзиками. Но он старшего всё равно любит. — Или пока ты не угомонишься.
— Что ты там щебечешь, мелкий?
— Ешь, говорю, давай, — непринуждённо отвечает Чонгук. — Мы перестанем прятаться сразу после того, как ты осознаешь, что мир не крутится вокруг одного Мин Юнги. Очень классного, между прочим.
— Не нарывайся, умник. Я рад, что этот чёрт без рожек не обижает тебя. И его брат чертёнок тоже. Я буду только рад, если твой любимый Тэхён не разобьёт тебе сердце, — хмыкает Чимин. Не нравится ему эта тема. — Ешь и в школу топай.
— Я сегодня, кстати, поздно приду. Или вообще не приду.
— Тебя обеспечить средством контрацепции? Или уже взрослый мальчик? — с ухмылкой спрашивает Пак, замечая, как быстро краснеют чужие уши и шея, а за ними и щёки.
— Фу, пошляк! Не за столом же!
— Я как хороший старший брат должен провести с тобой беседу на эту тему.
— Нигде не желаю говорить с тобой об этом. Всё, — младший доедает последнее, убирая тарелку в раковину. — Помоешь, а мне пора. Вечером закажи доставку.
— Как скажешь, хозяюшка.
В планах Чимина не было столь сильной эмоциональной нагрузки на одно утро — он просто хотел поспать, и собирался всё-таки этот план привести в действие, однако хрен там плавал. Уснуть даже спустя полчаса не удалось, поэтому студент, матеря всех и вся, собрался и пошёл в университет. Опоздал он на треть пары, но почти никто не придал этому значение. В это «почти» входит один Мин Юнги, с чьей группой у них оказалась совмещённая лекция. Тот выглядел удивлённо, смотрел, подняв одну бровь, словно насмехаясь.
— Так и врезал бы тебе, — шепчет раздражённо Пак, прожигая макушку одного конкретного засранца взглядом, способным жечь миры.
— А может, поцеловал бы? — играя роль внутреннего голоса, намеренно говорит Хосок — одногруппник и по совместительству лучший друг.
— И это тож-… Чего ты сейчас ляпнул? — Чимин выглядит растерянным, когда смотрит в глаза Чону, но быстро берёт себя в руки, прокашливаясь. — А я как дебил повторил. Совсем что ли?
— Я согласен с тем, что как дебил, но не с тем, что ты повторил. Ты это скорее признал, пусть и неосознанно. От правды не убежишь, а меня не обманешь, — играет бровями Хосок, не сдержав удивлённой усмешки. — А я знал, что ты всё ещё влюблён.
— Бред! — случайно это слово вылетает изо рта громче положенного. Пак сглатывает.
— Согласен, многое в высшей математике может показаться бредом, но давайте оставим своё мнение при себе, особенно Вы, Пак Чимин. Если уж опоздали, то не мешайте хотя бы пару вести, — делает замечание преподаватель.
Услышав разнёсшиеся по аудитории смешки, парень немного скатывается вниз по стулу и просит прощения, пряча голову в капюшоне. Неловко вышло, что б этого Хосока.
— Поговорим после, — сквозь зубы цедит Чимин, стараясь вникнуть в речь учителя.
— Какие чувства, какое «влюблён»?! — возмущается парень, когда они, покинув аудиторию, выходят на улицу покурить. — Скажи, что это была просто неудачная шутка, и я забуду об этом случае.
— Чего ты тогда так завёлся, если я неправ? — показывает на него вилкой друг, пережёвывая обед с выражением а-ля «я всё знаю».
— Почему сегодня все спешат мне напомнить об этой ошибке природы? Сговорились, что ли, — ворчит Чимин, потягивая из трубочки апельсиновый сок. — Ты действительно не прав, а завёлся я так из-за того, сначала мы с Мином пособачились рано утром, потом ещё Чонгук про него начал говорить. И про Тэхёна своего тоже. Точнее, это я перевёл на него тему.
— Всё ещё злишься из-за того, что твой брат встречается с тем, кто связан с Юнги? Слушай, мы не в грёбанном романе «Ромео и Джульетта», окей? — продолжает капать на мозг Хосок. — Или у тебя развился братский комплекс, и нам надо в срочном порядке спасать Чонгуки от злого дракона в твоём лице?
— Эй, нет у меня никакого комплекса, ясно? Я уже свыкся с тем, что не все кровные родственники моего соседа такие мудаки, — недовольно признаётся Пак. — Так что да, мы не в «Ромео и Джульетта», потому что я не собираюсь рушить их счастье из-за своих предрассудков.
— Но Чонгуку ты ещё об этом не сказал, да? — догадался Чон. — Из тебя вышел почти хороший старший брат.
— Я скажу ему об этом, просто не было ещё подходящего момента.
— Он может и не наступить. Тебе лишь нужно разобраться со своими тараканами, и тогда жизнь заиграет новыми красками, — важно кивает Хосок, откусывая булочку. — Но что-то мы ушли от главной темы. Правда ли ты ненавидишь Юнги или просто обманываешь всех, включая самого себя?
— Время идти на пару, поговорим об этом когда-нибудь… никогда? Думаю, подходящее время, — завершает разговор Чимин, беря поднос с пустыми тарелками. Кажется, настроение на день окончательно испорчено.
Чимин не хочет думать о том, что действительно до сих пор не выкинул из головы этого придурка, который поступил очень некрасиво, потому что, к сожалению, его друг прав. Юнги не просто живёт в соседней квартире — помимо этого, он очень неудачно обосновался у Пака в сердце. Пусть они и цепляют друг друга сейчас, до признания ведь всё было совершенно по-другому.
Когда Чимин только переехал сюда, перейдя на последний год старшей школы, именно Юнги первым пришёл знакомиться. Младший был подавлен тем, что от него отказались родители из-за любви к мужскому полу, поэтому каждый день собирал себя по кусочкам с кровати, чтобы дойти до школы и стать там совершенно другим человеком. Тем, кого с виду не предали самые близкие люди, отправив в квартиру, доставшуюся от бабушки. Они каждый месяц присылали и до сих пор присылают определённую денежную сумму, на которую Чимин каждый месяц живёт. В честь праздников они скидывают отдельные деньги, и больше всего — на день рождения. Возможно, им не даёт покоя совесть или они не настолько хреновые родители, но кто их знает? В общем-то, парню уже наплевать. Не горит он желанием что-то о них выяснять.
С Юнги они однажды пересеклись после очередного учебного дня — тот снимал тут квартиру с родительской подачи. По подъезду как всегда ходили всякие слухи, из которых можно было ясно понять то, что Чимин живёт сам по себе. Старший тоже об этом знал, и поэтому, увидев у Пака в руках подарок, спросил:
— У тебя сегодня день рождения?
— Да, — ответил с подозрением парнишка. Тут все такие странные? Кто вообще спрашивает такое, увидев у незнакомца в руках коробку с открыткой? — А что?
— Да так. Забей.
Чимин пожал плечами и ушёл. Он, в целом, был доволен этим днём, ведь провёл его дома у Хосока, чья мама приготовила целый праздничный стол, сказав чувствовать себя как дома. Возможно, младший немного всплакнул, но суть не в этом. Они с Чоном наелись тогда до состояния нестояния, играли в видеоигры. Под вечер друг подарил подарок и попросил не унывать, ведь они с ним навсегда скреплены сильной связью. Возможно, Пак снова пустил слезу, но не важно. Этот день должен был так и закончиться, однако почти в девять вечера в дверь позвонили — за ней сосед собственной персоной, в руках у которого был торт.
— Не хочешь чая попить?
— Да, конечно. Проходи, — неловко ответил Чимин, пропуская неожиданного гостя.
Так и началась их дружба. Сначала они понемногу узнавали друг друга, делая неспешные шаги, но всего спустя месяц могли спокойно ночевать друг у друга. Юнги потом признался, что Пак выглядел слишком подавленным, поэтому он хотел сделать хоть что-то, что могло бы поднять ему настроение. По мере сближения они больше узнавали друг о друге; Мин после того, как Чимин выпустился, отвёл его на первую вечеринку. Там-то младший и понял, что питает к другу вообще не дружеские чувства, когда увидел, как тот целует какую-то девушку. Раздражение, боль и зависть мигом вспыхнули в сердце убойным коктейлем. Парень хотел оказаться на её месте; он был уверен, что целовал бы Юнги куда лучше этой красивой незнакомки. К слову, до этого старший никогда не заикался про отношения, но на той злополучной вечеринке Чимин, поняв, что того могут легко увести у него из-под носа, решил действовать. Он признался в чувствах после успешно сданной сессии, то есть в конце первого курса. Чётко понимая, что ему могут отказать, Пак не надеялся на что-то, однако и оскорбление в свою сторону не ожидал услышать. Это ведь был всё ещё тот самый Юнги-хён, который помогал с учёбой, готовил вкусный ужин в особо холодные и одинокие вечера, хотя был завален домашней работой. А летом даже брал их с Хосоком с собой на дачу к родителям, где они просто замечательно проводили время.
Тогда сердце Чимина треснуло во второй раз. Может, это оскорбление и не настолько ужасное, но слышать подобное от ставшего тебе близким человека очень и очень больно. Конечно, Пак не устроил из этого целую драму — просто позвал друга в бар, чтобы запить горе, а на следующий день как ни в чём не бывало поздороваться с Юнги, с которым они случайно пересеклись на улице. Тот шёл в компании друзей, но своего соседа услышал чётко и ясно, однако поздороваться почему-то не соизволил. Чимин прикола не выкупил, поэтому пошёл разбираться к Мину вечером, когда услышал хлопок соседней двери.
— Слушай, я не понимаю, чем так тебя задел, просто признавшись в чувствах, раз ты меня оскорбил и проигнорил, поэтому объяснись, — бесится Чимин, сидя за столом на кухне у Юнги. — Я тебе настолько противен или что?
— Ты разрушил нашу дружбу. Такой ответ тебя устроит? — без особого интереса спросил старший.
— Не сильно ты ей и дорожил видимо, ущемлёныш несчастный, — фыркнул Пак, поднимаясь. — Ну и скатертью дорожка.
Горевать из-за придурка в планы Чимина не входило, поэтому он, вернувшись домой, хотел всё лето работать, однако перед этим он побывал у своей второй бабушки. Там и находился Чонгук, сбежавший из дома (они двоюродные братья по отцам). Их бабушка была уже не в том возрасте, чтобы воспитывать подростка, поэтому она попросила приютить Чона у себя. Тот настойчиво кивал, обещая быть паинькой. Конечно же Пак согласился, и это, наверное, было одним из немногочисленных верных решений, которые он принимал в своей жизни. Брат скрасил ему жизнь, когда давал подзатыльники за бардак или очередной прогул университета, причиной которым служил сами знаете кто. Чимина бы, вероятно, исключили, если бы в его жизни не было Чонов. Слишком драматично для вроде бы такой ерундовой ситуации, но это послужило парню уроком.
— Ну что за балбес, — вздыхает Чон, поднимаясь следом. — Подожди меня!
Они неспешно бредут до нужной аудитории, и Хосок снова начинает болтать о каком-то красавчике, который был на прошлой вечеринке. Он бурчит о том, что из-за Мина на ней не появился Чимин, и конечно же Чон не мог отказаться от компании в лице их капитана футбольной команды.
— Ты сам уже давно хотел с ним замутить, так что не говори об этом так, словно моё отсутствие тебе как-то помешало.
— Да, но без тебя всё равно это было не то, так что на этих выходных что бы как штык в десять был у Джунхо на вечеринке. И никаких отговорок, — настаивает Чон. — Твой ненаглядный в это время будет выступать в баре со своей группой, так что вы не пересечётесь.
— Пойду туда, чтобы ты бросил меня и умотал к своему ненаглядному Сокджину. Капитан футбольной команды ведь нарасхват, будешь весь вечер с ним крутиться, чтобы никто даже засматриваться не посмел? — усмехается Чимин, но, когда видит суровый взгляд Хосока, сглатывает. — Ладно, ладно. Приду.
— Вот и славно, — мило улыбается друг, словно ещё секунду назад не хотел его взглядом прибить.
Весело, однако.
***
Чимин как раз возвращался домой, когда боковым зрением засёк подозрительное шевеление в проходе между домами. Присмотревшись получше, он увидел знакомый красный шарф, и конечно же поспешил туда. — Святые пряники… — находясь в полнейшем шоке, выдаёт Пак. Он знал, что этот день однажды настанет, но оказался абсолютно не готовым к такому раскладу событий. Его брат уже взрослый, да, поэтому может целоваться с кем-то, вроде Ким Тэхёна, в какой-то подворотне. В этом нет ничего такого, всё вполне естественно. — Вот вы и попались, голубки, — с ухмылкой выдаёт Чимин, веселясь от того, как парни быстро отлипают друг от друга. Но, неожиданно для него, Тэхён прячет Чонгука за себя. — Чего это ты делаешь? — Я не позволю тебе нас разлучить! — смело заявляет тот. — Я и не собирался, — пожимает плечами Пак. — Мне всё рав-… Что? — А то. Холодает уже, нефиг шарахаться, где не попадя. В следующий раз можете просто у нас засесть, — как ни в чём небывало произносит Чимин, направляясь домой. — Чего это Мин вас у себя не пригрел? — Я не ожидал, что у него внезапно репетиция появится. Раньше он бездельничал в это время, — фыркает Тэхён. — И в итоге я с сумками остался на улице. — Хён, а ты чего такой добренький? Мне казалось, ты против наших отношений, — спрашивает Чонгук, беря своего парня за руку. — Я был против только первые пять секунд, в остальном… У меня очень тяжёлый характер, — нехотя признаёт старший. Если это сделает его брата хоть капельку счастливей, то он готов хоть каждый день признавать свою неправоту. — Это уж точно, — мигом соглашается Ким. — Тэхён! — шикает на него Чон. Он может понять, что Чимину было нелегко сделать этот шаг, поэтому хочет его поддержать. — Я заслужил. Ладно, детишки, проголодались? Закажем доставку? — С этого и надо было начинать, — кивает Тэхён. — Думаю, мы быстро найдём общий язык. Видеть, как твой брат милуется с тем, кого ты невзлюбил из-за ерунды, оказалось не настолько ужасно. Нормально. Счастливый смех Чонгука, находящегося в крепких руках Тэхёна, отвечает на все вопросы разом. Чимин немного жалеет, что из-за своих предрассудков сразу не принял Кима, но, как говорится, всему своё время. Главное, что сейчас они так по-семейному сидят за столом на полу, смеясь с истории о том, как Чон отреагировал на признание своего парня. — Он меня динамил месяц! — возмущается Тэхён. — Я уже прямо в лицо сказал, что он мне нравится до безумия, а этот кроль несчастный нагло перевёл тему на банановое молоко, которое ему внезапно очень понравилось. — О чёрт, забудь об этом, — смущённо ворчит Чонгук. — Я испугался просто! Ты был очень напорист, и очень мне нравился, поэтому я растерялся. — Мама учила за своё до конца бороться, так что я не мог сдаться так легко, — гордо подмечает Тэхён, а потом ехидно добавляет: — Да и как я мог спокойно тебя оставить после того, как ты меня засосал на своей школьной дискотеке? — Вот это страсти конечно, — с удивлением изрекает Чимин, отпивая колу из кружки. — Думаю, мне прекрасно жилось и без таких откровений. — Я тебя ночью подушкой задушу, — злобно шепчет Чонгук в глаза Киму, окончательно покраснев. Тот только кивает довольно, отвлекаясь на сообщение. — Юнги пишет, что закончил с репетицией и что хочет присоединиться к нашему ужину. Ты не против? — спрашивает у Чимина Тэхён. — Пусть ещё пиццы купит. — Пока ты такой добренький, — интригующе начинает Чон, строя жалобное лицо. — Можно Тэхён останется у нас на ночёвку у меня в комнате? — Ладно, — пожимает плечами старший. — Вы же не-… — Обойдёмся без твоих шуточек, договорились? Но спасибо, — улыбается Чонгук. — У меня самый классный брат. — Теперь, — вставляет свои пять копеек Ким, получая на это злобный прищур от своего парня. — Что? — Угомонись, а то спать будешь на диване, — угрожает тот. — У Юнги-хёна. — Молчу. Через полчаса раздаётся стук в дверь. Каким бы понимающим Чимин ни стал, встречать соседа-засранца намерен не был, поэтому вместо него пошёл Чонгук. — Какой- то негостеприимный хозяин, — хмыкает Юнги, заходя в гостиную. На стол он ставит пару коробок пиццы и какие-то пирожные. — Сам напросился, и тёплый приём ещё тебе подавай? Многовато хочешь, — язвит Пак. Обстановка мгновенно накаляется. — Хёны, — устало начинает Чонгук. — Если вы собираетесь ссориться, то делайте это в другом месте, чтобы не испортить этот уютный вечер. — Прости, — синхронно отвечают старшие, действительно чувствуя себя виноватыми перед Чоном. — Вот и славно. Некоторое время они мирно кушают, попивая чай. Снова разговоры ни о чём и обо всём сразу. Чимин с Юнги лишний раз рот стараются не открывать, зная прекрасно, что сцепятся ненароком, поэтому выступают в роли слушателей. Так они узнают много нового о своих братьях и немного друг о друге, когда те решают вспомнить что-то из детства. Они бы, наверное, разошлись на доброй ноте, если бы Тэхён не решил втянуть своего брата в разговор, спросив про университет. — Отлично всё, многие преподы намекают на зачёт автоматом, так что мои каникулы начнутся чуть раньше. Запомните на будущее, что с преподавателями надо ладить. Чем лучше твоё мнение о нём, тем больше шанс того, что тебе не придётся впрягаться ради экзамена, — и говорит Мин это, смотря точно в глаза Пака. Тот фыркает. — Меньше слушайте этого подлизу. Я вот на хорошем счету у нескольких преподов, и только один готов зачёт поставить автоматом. А те, кто меня люто ненавидит, готовы поставить его мне, пусть и с грузом на душе. Может, у меня всё плохо с посещаемостью, но в те дни, когда я там нахожусь, с меня три шкуры дерут. И это не что-то страшное, потому что я реально понимаю их предметы и сдаю все работы вовремя. Их часто хвалят, — гордо подмечает Чимин. — Вывод таков: просто учите и вникайте, готовьтесь к экзаменам, на каком бы счету вы у препода не были. — Дофига умный я смотрю, — не удерживается от сарказма Юнги. — Ну хоть не подлизываюсь ни к кому. — Что ты имеешь в виду? — Так, — Чонгук с грозным стуком ставит кружку на стол, предвосхищая очередной спор. — Оба варианта всегда будут актуальными. Мы поняли, что надо хорошо учиться, а вот вам не помешает остыть. — Пойду покурю, — поджимает губы Чимин, поднимаясь из-за стола. Стоит ему скрыться за дверью балкона, как Юнги сразу же нервно проводит ладонями по лицу, откидываясь на пол. — Придурок, — шепчет самому себе. — Хватит так себя вести. — Ты чего, хён? — волнуется Чон. — У него беды с башкой и раздвоение личности, — закатывает глаза Тэхён. — Соберись, тряпка, и спроси у него то, что тебя так волнует. — И без тебя знаю, — вздыхает Юнги, поднимаясь с пола и уходя к Чимину. — О чём это он? — не понимает Чонгук. — Они там не подерутся? — Не должны, — Тэхён подсаживается к нему ближе. — Наконец-то эти балбесы оставили нас, а то я был готов прям при них тебя поцеловать. — Я бы тебе в лобешник дал, чтоб неповадно было. — Знаю, но я рисковый парень. Пока парочка устраивает сеанс объятий и поцелуев, старшие напряжённо молчат, пялясь друг на друга на балконе. — Ты пришёл над душой стоять? — первым не выдерживает Чимин, делая очередную затяжку. — Не дави на меня, я просто… — жмурится Юнги, пытаясь собраться с мыслями. — Это не легко сказать. — Ты в любви признаться собрался что ли? — усмехается Пак. — Идиот. Приходи на выступление моей группы на этих выходных, сам всё поймёшь, — быстро произносит Мин и сразу же уходит, так ничего и не объяснив. — Ага, уже бегу, — задумчиво выдаёт Чимин. — Сам скажешь, если так важно.***
Тихая, безлюдная ночь. Чимин как раз возвращается домой после вечеринки, пребывая не в самом лучшем расположении духа, потому что Хосок — предатель, променявший друга на задницу капитана футбольной команды. Вместе они пробыли минут двадцать от силы, а потом этот любовничек несчастный умчал на крыльях любви к своему суженному, пообещав скоро вернуться. К слову, через час у Хосока, наверное, совесть появилась, и он решил отправить сообщение, из которого чётко можно было понять, что нет. Не вернётся. Ну и, признаться честно, была ещё одна причина хреновому настроению. У причины даже имя есть — Юнги. Вот и зачем ему нужно было выдерживать таинственную паузу между ними и звать на концерт. Чимин себя теперь чувствует козлом, потому что проигнорил чужую просьбу, не несущую в себе ничего плохого. Хотя, с другой стороны, а чего ему переживать? Мин придурок, и Пак ему ничего не должен. — И почему бы тебе не пойти нахрен из моих мыслей? — раздражённо выдаёт Чимин, пиная какой-то камень. — Уже бредить начал? Рановато ты как-то, — неожиданно произносит знакомый голос. — А тебе, я смотрю, всё также нравится до меня докапываться? — У меня есть полное право на тебя злиться. Так сложно было прийти и послушать мою песню? — Слушай… — Ты меня настолько ненавидишь? — Нет же, я… — Так и надо было сказать: пошёл ты нахрен, Мин Юнги, твой концерт я в рот-… — Да заткнись ты наконец! — не выдерживает Чимин, подходя ближе настолько, что их теперь разделяет один шаг. — Я уже сто раз пожалел, что не пошёл на твой концерт, ясно? И сделал я это, да, из вредности. Чего ты ожидаешь? Что я по первому зову к тебе кинусь? Ты сделал мне больно, так что будь готов к последствиям! Хотел, чтобы я пришёл на твой концерт, надо было всё нормально объяснить. — Я знаю, что я тот ещё мудак. И я правда ненавижу себя за это. За каждую херню, совершённую в твою сторону. Особенно сильно корю себя за тот день и те слова. На самом деле… И вот Юнги решается на то, чтобы рассказать правду. В момент признания Чимина он банально испугался, потому что никогда до этого в жизни тяги к парням не испытывал, а общество, то самое консервативное общество, всегда осуждало однополые отношения. Самое страшное произошло в те же секунды — Юнги рассмотрел их с Паком отношения в другом контексте и почувствовал, как сердце сбилось с ритма. До него начало доходить, что все их объятия, шутливые подкаты и валяние друг на друге не имели дружеского подтекста. Ну, может в начале общения только. В голове сразу появилась мысль о том, что к Чимину он уже давно испытывает симпатию, а до этого ему просто было удобно неосознанно делать вид, что они обычные друзья. Кризис ориентации настиг его внезапно, как и ощущение неправильности, поэтому он выдал столь обидную реакцию, а потом и вовсе объявил о прекращении дружбы. Месяц Юнги грузил себя мыслями, думая слишком много, так что на помощь пришёл его лучший друг — Намджун. Сложно вспонить то, сколько раз тот его осудил и назвал придурком и идиотом, но зато всё равно объяснил, что нет проблемы в том, чтобы встречаться с кем-то своего пола. Истина простая, а доходит не до каждого. Тогда, подумав хорошенько и сотню раз прокрутив в голове предстоящий диалог, Юнги пошёл извиняться, если точнее — случайно встретил Чимина на улице. Тот его послал сначала на пять букв, потом на три и сказал больше не подходить. И это всё за те пару секунд, пока Мин открывал рот. Это была только первая попытка, после было ещё целых три месяца. Пак его всегда либо слал, либо вставлял в уши наушники. Письма рвал, в телефоне заблокировал, друзей не слушал, если те пытались передать слова Юнги. Так тот уже сам начал раздражаться и отвечать на грубость грубостью. Неправильно, да, но в какой-то момент это стало тупой традицией. Не важно, кто начнёт, главное — задеть посильнее. Детская логика. — И вот я захотел совершить более зрелый поступок, — подводит объяснения к концу Юнги. — Почему, ты думаешь, я тебя на концерт позвал? Чтобы ты послушал песню. Ту, которую я написал специально для тебя. Знаешь, в моей голове всё выглядело так красиво: я пою, ловлю твой взгляд в толпе, теперь пою, смотря прямо тебе в глаза. Потом встреча за кулисами, решение нашего конфликта и поцелуй. Всё как в тех сопливых дорамах, над которыми мы всегда с тобой ржали. Как-то так. — А помнишь, что по сюжету происходит после длительного монолога главного героя? — приближаясь к Юнги ещё ближе, так, что между их губами остаётся несколько сантиметров. — Не помню, может, ты мне напомнишь? — наклоняясь к лицу Чимина, шепчет Мин. — Наглядно покажу, — последнее, что говорит Чимин, прежде чем поддаться эмоциям и поцеловать своего придурка-соседа. Алкоголь ли это? Просто необдуманный поступок? Парень не знает, но ему сейчас очень хорошо. Губы Юнги ощущаются так правильно на его собственных, что этот момент хочется поставить на паузу, оставшись в нём навсегда. Тот руками хватается за его куртку в районе талии, словно желая показать своё отчаяние, и притягивает ближе, так, чтобы тело к телу. Никто не решается углубить поцелуй, боясь нарушить интимность момента, поэтому они просто мнут губы друг друга, однако сколько чувств вкладывают в обычное соприкосновение губами. Отрываются они не скоро, но в какой-то момент алкоголь даёт обоим в голову, поэтому они начинают падать. Кто кого потянул или кто кого попытался спасти — не ясно, однако заваливается эта парочка прямо на забор, которым огорожена стройка. Под их весом несчастная железяка не выдерживает и падает вместе с ними. — Чёрт, — лёжа на спине, говорит Юнги. — Моя спина… — Моя рука… — вторит ему Чимин. Они встречаются взглядами и не сдерживаются, начиная громко ржать и похрюкивать. Шум поднимается такой, что какая-то бабулька с первого этажа обещает вызвать полицию. — Ну вставай и веди меня. — Куда? — Как это куда? К тебе конечно, — отвечает Чимин так, словно это было и так очевидно. — Будем твою песню слушать и думать. Как законопослушные граждане, они ставят забор на место, после чего реально идут к Юнги домой. Тот сразу достаёт гитару, боясь упустить шанс, и начинает петь. Вот так, сидя на полу в прихожей прямо в куртках, они наслаждаются этим волшебным моментом. С каждым словом Чимин словно понемногу отпускает ситуацию. Да, Юнги придурок ещё тот, но на его месте мог оказаться кто угодно. Даже сам Пак. — Я постараюсь тебе снова довериться, — в конце концов произносит Чимин, смотря в глаза Мина. — А ты постарайся его не проебать. — Я же не сплю? — на всякий случай спрашивает тот. — Давай проверим. Чимин оставляет на его губах короткий поцелуй. — Блять, я… Спасибо. Я буду стараться, чтобы стать для тебя хорошим парнем.
