Танец в Пустоте

Иногда кажется, что мы взлетим, что-то определённо произойдёт, что-то что поверит в нас или мы в них, а может и возненавидим. Злость толкнет нас ближе, намного ближе, с нашим собственным рычанием. Только пока мы медленно ведёт пальцами по пыльной стене, чертя с молчанием слова, только нам известны. О правде, похороненной давно, криках и слез, смешанных с кислотой. Которая разъедает гробы и встают мертвецы. Он сам мертвец. С неправильно живыми глазами, множество шрамами и болезненной улыбкой, которая в мгновение спрячется за уверенной ухмылкой, протягивая руку в неизвестность. Друзья становятся незнакомцами, может когда-то он успеет побывать на их похоронах и вместе с ними встанет в легендах. «Пока о тебе помнят, ты жив» мягко напоминает голос в голове, отдавайся грохотом молний и молчанием ветра. И он жив. Сколько лет он уже проводит по пустым страницам, зная, что там когда-то был текст, пока время не заставило бумагу превратить пыль, которую от аккуратно заменял, и так зная каждую историю наизусть. Тяжело не помнить того, чего ты сам был частью, да и он сам писал это, аккуратно выводя буквы, утопая в воспоминаниях и в желание вернуться, когда-то падая на колени и рыдая, разрушая все что делал миллионы раз. И сейчас, бездумно смотря в пустоту перед собой, он снова собирается сделать шаг. Только поворот назад делается быстрее, слыша шелест шепотов призраков, а тихие трели неразумных междумирцов и вои разрывающих нитей стихают, молчанием приветствуя своего хозяина. Он снова задыхается собственными словами, глухо выдыхая и несмело улыбаясь, замечая протянутую руку перед собой, нижняя часть лица все также скрыта под маской, но глаза ярко светятся фиолетовым, безмолвно предлагая согласится. Лололошка приближается, как когда-то давно, медленно и осторожно, цепко следя за чужой мимикой и жестами. Будто перед ним не могущественный бог, а напуганное животное, либо вовсе враг. Но не первое и не второе, Междумирец только стоит, как статуя, не замечая чужие метания и позволяя себе купаться в приглушенном свете пустоты и нитей, который опасно близко подлетали. Шатен щурится, шутка от это или нет, нельзя понять. Чужая маска безразлично-глухая, но все равно, парень хватает чужую протянутую руку. Может тогда-то это и была глупая метафора, но сейчас не она, она бы не позволила ощутить под пальцами грубый бархат и весёлый хмык. Он знает. Раздраженный выдох выходит сам собой и Лололошка позволяя себе секунды слабости, переплетает пальцы. Мужчина похоже только этого и ждал, сразу же притягивая к себе и опуская свободную руку на талию. Первые шаги выходят сами собой, они не регистрируются в памяти, но все равно выходят идеально. В голове всплывает сравнение с марионетками, которые с любовью вытачивала из дерева Катрин, а потом заводила их в танце. Мягкий смех и объяснения застревают в ушах, и парень закрывает глаза, полностью отдаваясь в руки Междумирца, в руки своего кукловода. Было что-то определённо пьянящее танцевать на краю острова, какая-то часть его, определённо тот самых ребёнок, которому грозили скинуть в эту пустоту, дрожит от страха и хочет уйти, но при этом другая сама позволяет себе подойти к самому краю и откинуться, оставаясь в вертикальном положении только благодаря чужой руке. На его действия весело фыркают и резко притягивают к себе, что он запинается в собственных ногах и чёлка падает на глаза. На безобразие, которое вроде как его волосы, мягко смеются, что Лололошка непроизвольно застывает, этот звук новый и странный, но точно приятный. Рука с его талии на несколько секунд исчезает, она нежно зачесывает кудри назад и это вырывается неожиданный выдох, будто удар под дых, но вместо боли — тепло. Глупая улыбка сама появляется на губах, и он непроизвольно тянется к ней, получая тихое довольное мурлыканье, и когда рука снова оказывается на своём месте, Лололошка сам уводит в сторону. Действия неловкие, кидая быстрый взгляд на собственные ноги, в голове прокручивается то, что делал Междумирец до этого, и на мгновение кажется, что движения выходят. Но только на мгновение. Он не успевает с ориентироваться и все же падает. Его легко подхватывают и ставят на место. Лололошка поджимает губы, качает головой. Хочется развернуть и уйти, как маленький ребёнок убежать, но, когда от него самого отходят все равно, что-то отчаянно мелькает в его глазах. Междумерец всего в пару шагов от него, но он не знает куда себя деть, пока его сканируют взглядом. Да, он всегда считал, что танцы — это пустая трата времени, но они не так много времени могут провести вместе, а сейчас все портится из-за него. Лололошка уже хочет извиниться и быстро исчезнуть, все же новый мир не ждёт, может там уже какой-то переворот случился, там нужна помощь, а может кого-то спасти, а он тут… — Воин всегда остается воином, — веселый голос прерывает его, шатен резко поднимает глаза сталкиваясь с чужими и снова протянутой рукой. В какой-то момент Лололошка клянется, он может почувствовать чужую улыбку. — Давай ещё раз, — произносит Междумирец, терпеливо ожидая ответа, парень медлит, смотрит, но глаза неожиданно натыкаются на небольшой браслет, легко болтающий на чужом запястье, простой шнурок из двух белых ниточек шерсти, а на них нанизан маленький кремень, через прозрачно-жёлтый цвет видно ярко-оранжевую сердцевину и очертания нитки. Он выглядит инородно и странно на чужой руке, слишком светлый и выбивается из черно-фиолетовой гаммы. Он никак не прикрыт, больше похоже, что выставлен на показ. Не смотря на ничего, в груди разгорается тепло, вытесняя неприятную скованность в теле и на лице расцветает улыбка. Парень расслабляется и смело хватает чужую руку, заставляя второй кремень, который был нанизан на идентичный браслет, только на его руке, удариться об первый. Мягкий глухой звон растворяется в тихом дыхание и начинаются шаги. Действия все ещё неловкие, он осторожно переставляет ноги, но кажется, что так и должно быть. На него не давят, позволяя делать резкие повороты, но при этом легко подталкивают в нужное направление. Все выходит интуитивно, и глупая улыбка снова расцветает на его губах. — Молодец. — чужой голос больше напоминает мурлыканье, нежное и мягкое, любящие. Парень дёргается, будто выходя из транса, а потом с осознанием быстро отворачивается, пряча красные щеки. Мягкий, рыкающий смех растворяется в тишине. «Звёзды споют нашу песню, а люди превратят её в легенду»