Ehebruch/Измена

Ирен Валдаева оказалась в этом зловещем месте впервые. Глубоко под землёй, в лабиринте коридоров, где можно сгинуть навечно. Каждый шаг отдавался в пустоте гулким эхом, над головой бесконечной чередой тянулись одинаковые лампы под решётчатыми плафонами. Ирен не оглядывалась, крепче сжимая локоть Эриха фон Кам-Траурихлигена. Группенфюрер, наоборот, держался очень спокойно. Он неспешно шагал и с улыбкой рассказывал об испытаниях синхротрона. — Мы с герром профессором, наконец-то добились возможности использования немонохроматического излучения в качестве накачки, — Эрих говорил с ней по-русски, но часто срывался на немецкий язык. — Нам понадобился кристалл корунда, легированный ионами хрома. От его голоса Ирен бросало в дрожь, но испытания изобретения её супруга, профессора Александра Валдаева, приводили в ужас. Ирен не могла поверить, что тот приказывал прожигать насквозь живых людей, чтобы проверить как работает эта дьявольская штуковина. — Результаты невероятные! — Эрих был явно в восторге. — Toll, meine Liebe! Группенфюрер коснулся её руки. Мимолётно и сквозь перчатку, но дыхание Ирен оборвалось. Она чувствовала на себе его взгляд. В упор, в самую душу. И сгорала дотла. — Я покажу вам отчёты, — голос Эриха стал низким и вкрадчивым. — Я уверен, вы тоже придёте в восторг. Ирен хотела сказать… Но осеклась, не найдя нужных слов. Из неё рвалось негодование, изумление и — восхищение, совсем неуместное. Но стыд всё это стёр. Ирен была благодарна перчаткам: Эрих никогда не узнает, что у неё вспотели ладони. Группенфюрер подвёл её к одной из наглухо закрытых дверей. Они все одинаковые — и как только он понял, куда нужно идти? Здесь очень странный замок: вместо привычной скважины — какие-то диски и цифры. Негромко насвистывая, Эрих поворачивал сначала верхний диск, потом — нижний. Замок звонко щёлкал, будто играла мелодия. Ирен узнала её: песня из любимого кинофильма супруга, «Марш энтузиастов». — Bitte, meine Liebe, — Эрих поклонился, пропуская её вперед. Ирен шагнула во мглу, которую тут же прогнал яркий свет, едва она переступила порог. От неожиданности Ирен оступилась, но оказалась в крепких объятиях: Эрих не дал ей упасть. — Вы в порядке, моя дорогая? — Эрих спросил полушёпотом, склонившись к самому уху Ирен. Его дыхание обожгло. — Вы бледны, — заметил он, не отпуская её. Ирен пыталась спрятать одышку. Сердце колотилось, а кончики пальцев сделались ледяными. — Плохо спалось, — соврала она, отстраняясь. — Да и свет. Глаза не привыкли. — Прошу прощения, дорогая Ирен, — Эрих вновь улыбнулся. Ирен чувствовала, как твердеют соски — от одного только голоса. И от того, что группенфюрер не спешил убирать руку с её талии. Да хоть бы её бельё оказалось достаточно плотным, чтобы он ничего не заметил. Свет тускнел — из белого, яркого быстро сделался приглушённым. Они — в каком-то большом кабинете, совершенно одни. — Герр профессор задерживается, дорогая Ирен, — мягко сказал Эрих, ненавязчиво отводя её к большому столу. — Но я не думаю, что он будет против, если мы начнём обсуждать отчёт без него. На столе из морёного дуба лежали пухлые папки. Ирен взяла одну из них наугад. Раскрыла — на плотных листах убористо напечатаны цифры, вклеены фотографии. Но взгляд Ирен проскальзывал мимо. Она разглядывала группенфюрера, словно бы невзначай, из-под опущенных ресниц. Мундир подчёркивал его великолепную выправку, а загар оттенял голубые глаза и светлые, почти белые волосы. Эрих улыбался — с улыбкой он приблизился и поддержал тяжёлую папку, снова дотронувшись до пальцев Ирен. — Вам пояснить результаты, дорогая Ирен? — осведомился он, заглядывая в её лицо. — Н-нет, — Ирен отказалась. — Тут всё доходчиво. Ирен совершенно ничего не поняла в неинтересном отчёте. Да и не стремилась. Она подняла голову и встретилась с Эрихом взглядом. — Вы уверены? — он приблизился на единственный шаг. И Ирен упустила папку. Кипа бумаги вывалилась бы на пол, но группенфюрер удержал её и отложил на столешницу. — И каково ваше мнение, моя дорогая? — Эрих взял её руки в свои. — Это восхитительно, — выдохнула Ирен, чуть дыша. Эрих подошёл к ней вплотную, сжав её ладони чуть крепче. Он слегка наклонился, а Ирен, повинуясь порыву, встала на цыпочки. Эрих коснулся её губ невесомым поцелуем. Ирен отпрянула, но не высвободила рук. Жар заливал ей лицо, она глядела на носки собственных туфель и едва переводила дыхание. Эрих провёл по её щеке пальцами. Сквозь офицерскую кожаную перчатку, и Ирен, задержав его руку, стащила её. Ирен вновь потянулась к его губам, и Эрих прижал её к себе, вовлекая в порывистый поцелуй. Ирен лишь простонала, отвечая ему. Не в силах остановиться, она зарывалась пальцами в его волосы и прижималась всё крепче. Ирен плевать было, что она изменяет супругу, когда Эрих развернул её к себе спиной и, целуя шею, расстегнул молнию платья. У Эриха обязательно есть женщина — такие, как он, не бывают одни. Но Ирен было плевать и на то, что он ей изменит. Она хотела, чтобы он взял её прямо на этом столе и не останавливался до самой разрядки. От поцелуев Ирен вздрагивала, положив ледяные ладони на его руки. И прижималась, позволяя Эриху медленно спускать с плеч дорогой шёлк. Платье скользнуло к ногам Ирен — та осталась в белье, которое супруг ей привёз из Германии. По коже бежали мурашки: в подземном кабинете совсем не тепло. Но непозволительное возбуждение разливалось по телу волнами адского пламени, в котором Ирен сгорала дотла. Вновь повернувшись, Ирен поймала губы Эриха своими и тут же углубила поцелуй. Она расстегнула на нём ленту рыцарского креста — орден тяжело лязгнул об пол. Эрих подхватил Ирен под ягодицы и усадил на стол, спихнув папку. Он провёл пальцем по её бедру, расстегнул подвязку чулок. Ирен позволила ему сдвинуть бельё и прикоснуться к влажной промежности. Она запрокинула голову, когда Эрих приоткрыл её губки и слегка надавил на вход во влагалище. Ирен подалась к нему, но группенфюрер лишь сорвал поцелуй и отпрянул, нетерпеливо расстёгивая китель. Он нещадно терзал блестящие пуговицы — вот-вот, и поотрывает к чертям. Ирен томно вздохнула и, приблизившись, аккуратно помогла ему, скинула на пол китель, а затем и рубашку. Её ладони легли на его обнажённую грудь — Ирен чувствовала, как напрягаются мышцы, как Эрих рвано дышит, как часто колотится его сердце. Он тянулся за поцелуем, но Ирен дразнила, грациозно увёртываясь. Её взгляд то и дело падал на его галифе, уже не способное скрыть возбуждение. Ирен призывно улыбалась, избавляя Эриха от брючного ремня. Его била дрожь, но Ирен делала всё нарочито медленно и не давала себя целовать. Сначала — пряжка, затем — верхняя пуговица брюк. Вытянув ремень, Ирен сложила его вдвое и символически стукнула Эриха по щеке. Тронула губы и повела вниз, от груди к животу и до паха. Ирен облизала губы и, скользнув вниз, встала перед Эрихом на колени. Он вынул дорогой гребень, распустив её волосы — мягкими волнами они рассыпались по плечам. Ирен вновь взглянула ему в лицо — Эрих в вожделении кусал губы. Дёрнув молнию брюк, Ирен спустила их вместе с бельём. Она цокнула языком, увидав возбуждённый член. Головка блестела от смазки, Ирен облизала её по кругу, сорвав у Эриха стон. Прикоснулась губами в вновь подняла голову, безмолвно спрашивая о презервативах. — В… кармане, — хрипло выдавил Эрих, в нетерпении дёрнув Ирен за волосы. Хмыкнув, Ирен нашла коробочку в кармане спущенных брюк. Надо же, он подготовился. Она мягко погладила головку кончиком пальца и, не спеша, раскатала презерватив по стволу. Эрих поднял её за волосы и вновь усадил на стол, широко разведя её ноги. Ирен вскрикнула — он рывком вошёл на максимальную глубину. И, сразу же вытащив член, начал вводить его нарочито медленно. Ирен стонала и вздрагивала, мелко двигая бёдрами, цеплялась за его руки и плечи. Справившись с замочком бюстгальтера, Эрих приподнял в ладонях её полные груди, жадно оттянул губами сосок, а второй ласкал, пропустив между пальцев. Он быстро набирал темп, входил всё резче и глубже. Наслаждение лишало рассудка — Ирен откинулась на столешницу, крепко обхватив его тело ногами. Она вскрикивала, подаваясь навстречу резким толчкам. Эрих держал её, впиваясь пальцами в ягодицы и сам не мог сдерживать стоны. Ирен выгнулась, крепко схватив его за запястья. Острое удовольствие заставило её закричать. Пульсация внизу живота перешла в горячие волны, они растекались по телу, заставляя пальцы сжиматься, а колени — дрожать. Ирен хваталась за Эриха, но он отстранил её, стиснув зубы. Эрих чуть сдерживался, от возбуждения его колотило — не очень-то ласково он заставил Ирен встать на колени. Она едва переводила дыхание, щёки и губы горели, а тело, расслабляясь, делалось непослушным. Влажные ладони Ирен скользнули по бёдрам Эриха к возбуждённому члену. Она медленно сняла презерватив, от чего Эрих нетерпеливо топтался. Он сжал в кулаке её волосы, провёл головкой по приоткрытым губам. Ритмично массируя твёрдый, налившийся ствол, Ирен облизала головку по кругу, взяла губами. Эрих рычал и невнятно бормотал по-немецки, а Ирен брала глубже с каждым движением. Она то ускорялась, то замирала, украдкой наблюдая, как меняется его лицо. Эрих хватал воздух ртом — он на пике — но Ирен специально остановилась. Она ухмыльнулась, легонько поглаживая пальцами ствол. Кожа Эриха покрылась испариной, он почти до боли хватал её за волосы, требовал продолжения. Ирен пару раз тронула языком головку, и Эрих задрожал, бурно кончая. Он навалился на стол, а Ирен с лукавой улыбкой обняла его за плечи. — Герр профессор сильно задерживается, — заметила она, не скрывая насмешки. Рука Ирен скользнула по его груди и легла на бедро. — Герр профессор сегодня отменил встречу, — рыкнул Эрих, приобняв Ирен за талию. — Но я уверен, что вам, дорогая Ирен, не стоит спешить. Он вновь смотрел ей в глаза, и Ирен таяла под его взглядом. Эрих — живой огонь, не то, что занудный профессор. Да, он прав, ей совершенно не стоит спешить. — У вас здесь много отчётов, — томно протянула Ирен, невесомо касаясь его губ своими. — Они кажется мне интересными. — Информации очень много, — хохотнул Эрих, лаская её ягодицы. Порой он касался промежности, и Ирен чувствовала, как вновь зарождается возбуждение. — Уверен, придётся задержаться здесь до утра.