One last kiss

— Фёдор Михайлович, видали, как девы поглядывают? Наверняка на меня смотрят, — голосит блондин, да задирает нос повыше. — Николай Васильевич, не обольщайтесь так сильно, — произносит хмурый брюнет. — Чего же вы, в сей чудный день, так огорчены? Фёдор отводит взгляд на узенькие улочки в переулке. Люди то и дело, что постепенно исчезают с глаз долой. Ничего не хочется отвечать, да и когда хотелось-то? А что про Николая сказать можно? Та ещё пьяница. — А давайте ко мне? В карты сыграем, выпьем за... Покой! — Чей? — вдруг задаёт вопрос, даже немного с опаской. Пьют за упокой знакомых, кого же тот успел похоронить, а того делов и убить саморучно? — Души нашей с вами, за былой трезвый ум и так не озвученных желаний, — приобнимает брюнета и заговаривая ведёт к себе. — Сопьюсь я с вами, Николай, — поправляет плащ с мехом и вовсе не обращает на некие объятия.

***

— Милости прошу в мой дом! — громко произносит, как только отворил дверь. — А у вас тут бардак как в голове. Вы меня не удивили, — снимает обувь и заходит туда, куда ведёт хозяин обители. Всё выглядит довольно-таки броско, громко. Стоит клетка без птицы вовсе, везде лежит одежда, кой Николай старается подобрать и спрятать в шкаф долой. Цветов у комнаты много ярких. На стенах просто пятна краски, видимо, попытки были увековечить себя. Где-то чёрное пятно и его пытались перекрыть белым, от чего вышел серый, а поверх нанесли ещё и синий. Где-то чёрного не было, а где-то слишком много. Похоже на большое количество масок, что пытается перекрыть огромную бездну внутри. Висят различные плакаты. С музыкальными группами, с мультиками, комиксами. Ох, ещё рисунки. Весьма красивые, некоторые детальные, а некоторые так и остались явными набросками, но выглядят недурно. — Погляжу, что вы ещё и рисуете, очень красиво. Тут я, так понимаю, организация крыс и небожителей. Какой правдоподобный Александр Сергеевич, а Иван Александрович в виде дворецкого. Николай затих и остановился на месте, уши покраснели, как и лицо. — Сигма, Фукучи... Ох, а это Вы меня рисовали? — переводит взгляд на раскрасневшегося блондина. — Мне кажется, что тут не по памяти вовсе, — кидает не зазорное замечание и ехидно улыбается. — В-вам кажется, Фёдор Михайлович! — убирает последнюю вещь в шкаф, да убегает на кухню. — Вы ещё на гитаре играете? До чего творческая личность, а я и не знал вовсе, — говорит, так, чтобы слышали в соседней комнате. — Вам и не требовалось знать, — заходит с бутылкой красного полусладкого и двумя бокалами. — Присаживайтесь на кровать, другого нет, как видите. — Интересное предложение. Вином вы меня удивили, вроде иное пьёте, — садится, берет бокал и смотрит, как алая жидкость наполняет сосуд. — Мы вроде хотим расслабиться, а не напиться. К чему покрепче всегда успеем перейти, — наполнил оба бокала, а бутылку поставил на пол, да так, чтобы в случае чего не разлить. — Как я ранее сказал, за упокой наш душевный, за былой трезвый ум и так неозвученных желаний. Раздаётся негромкое соприкосновение стеклянных стенок. Вкушают столь цветочный вкус, да запах напитка. Немного терпкий, сладкий и безумно вкусный. — Недурно, — смотрит, как ловко мешают колоду карт, и садятся напротив. — На что играем? — Быть может, на желания? Хорошая мотивация, ни вы, ни я не хотим знать, что можем друг другу загадать. — Согласен. Однако, в пределах разумного. Я не пойду искать для вас живую курицу, Николай Васильевич. — Как жестоко! — раздаёт и смотрит на свои карты. Весьма хороши, есть малые масти для хода и большие для отбивки. — У меня шестёрка козырная. Достоевский начинает ходить и игра проходит очень гладко. Николай по окончанию своего хода быстро отпивает вино, да так, что бокал к середине игры был пуст. Действительно пьяница. Фёдор же растягивает удовольствие от алкоголя, пьёт не торопясь и пробует каждую нотку. — Король, козырь, — говорит спокойно и победно смотрит в разноцветные глаза напротив. Интересно, в какой момент маска с них спала? Видны во всей красе. Огонь свечи и морская гладь. — Да как так! Я был уверен, что победа моя, — снимает плащ и кладёт в сторону. — Чего же желаете? — облизывает свои губы и чувствует вкус вина. — Хочу, чтобы вы сыграли на гитаре. — Желание закон... — говорит смущённо и наливает для Фёдора бокал вина. Снимает гитару со стены. Она увесистая, большая, в коричневых тонах, дерево для неё использовали ольху. Создаёт универсальный звук, под стать самому игроку. Садится обратно и упирает музыкальный инструмент так, чтобы было удобно. В начале настраивает на слух, что показывает, что он не новичок в этом деле. Пальцы касаются металлических струн. В начале идёт розыгрыш самой песни, а далее звучат английские слова. Взгляд цвета тёмного винограда устремляется на ловкость перехода с одного аккорда на другой. Смотрит, насколько блондин вкладывает душу в эту песню. Напоминает их первую встречу. Ночные, узкие улицы Питера. Фонари освещают очень мало, а некоторые и вовсе не горят. Шёл дождь, кой позволял остыть голове от долгих раздумий. Сзади послышался вопрос « Чего же вы просто стоите и мокните? » Ответить было нечем, ведь эти разноцветные глаза, где виден свет фонаря вдали, поглотили в себя. Унесли последнюю назойливую мысль небытия. Мы шли по этим улицам, от него слышался задорный смех от обсуждения баров, а я внимательно слушал. Люди, что стоят в тени, выглядят опасно и даже у самых подлых из них, небольшой блеск в очах от нас с тобой. Дождь исчез и в небе появились звёзды. Я видел их отражение в твоих, глубоких глазах и не мог описать словами, насколько же я восхищён. Мы так и не поцеловались в ту первую ночь. В ту самую ночь, я заканчивал свою смену. Скомкал автобусный билет и выбросил его в канаву. Ты стоял в тени фонарей и я не смог не обратить своё внимание на изящество в твоём лице. У тебя были притягательные глаза, но они помутнели, быть может утеряны как те опасные люди с блеском в глазах. Через семь кварталов я случайно коснулся твоей руки. Ты не заметил, а я почувствовал утекающее тепло. Ради тебя одного, готов сброситься с разведённого моста, лишь бы оказаться с тобой на одном берегу. Я люблю тебя, как разбитый горшок. Ты нужен мне, как зияющая рана на голове. Песнь закончилась и Николай неуверенно посмотрел на слушателя. — Это выше сяких похвал. Безупречно... — В песни заложена частичка моей души... Считайте, что она посвящена вам. Вешает гитару обратно и чувствует, что от нервов алкоголь подействовал сильнее. Хотя он выпил совсем немного, два бокала. Сел обратно и внимательно посмотрел в глаза напротив. Жарко и душно, но не раздеваться же. Тяжело стало думать и вспоминать какие-то анекдоты, чтобы скрасить неловкость по мнению блондина. Вновь мешает колоду и раздаёт. Главное победить... Вина не осталось, очень огорчает. Нечем запить свои мысли и успеть подумать о мастях. Игра проходит слишком долго или слишком быстро? Николаю не понять, всё как одно. В конце он выигрывает лишь благодаря козырному тузу, что всё это время банально не замечал. — Каково же ваше желание? — спрашивает трезвым голосом. Он заметил, в каком состоянии друг его, и было занимательно наблюдать, то за слишком быстрые ходы, совершенно не обдуманные, то за очень медленные, ведь долго не мог понять, что ему дали. Гоголь взял Фёдора за воротник рубашки, не заметил вовсе, как тот снял плащ и свою белую ушанку. Потянул к себе и нежно поцеловал. Почувствовал как ему отвечают тем же и стало намного спокойней. Всё на своих местах и можно не задумываться, что будет дальше.

One last kiss. I love you, like an alcoholic. One last kiss. I love you, like a statuette.