Злые сказки для взрослых

– Таааак, кто у нас ещё не рассказал о психотравмах детства посредством сказок? – потёр ладони Саня. – Петрович! – рявкнул Валерка и учитель заперхал. Он как раз пил из бокала. – Ты чего орёшь?! – заклокотал он виски в горле. – Ась! – Валерка глумливо приложил раскрытую ладонь к уху. И получил подзатыльник от Петровича. Глаза его блестели. Он так устал от одиночества, что дружеские тычки были как манна небесная. – Петрович, ты созрел для душевного стриптиза? – Я уже даже несколько переспел. Сейчас семенами бросаться буду. – Ковёр потом в химчистку за твой счёт! – предупредил профессор. – Лёнь, ну какой у меня счёт? В кармане вошь на аркане. – Бля, он ещё и с педикулёзом. – Попрошу нас не оскорблять! – захихикал Алик. – Хватит тянуть одеяло на себя! Мы может тоже хотим, чтобы нас угнетали! – завопил Валера. – Кто, вы? – уточнил Алик. – Гетеросексуалы! – Валера, держи себя в руках! А вдруг среди нас шпион или доносчик? – сделал большие глаза Виталик. – Стук-стук! – сказал профессор и все захихикали. "Как дети", – подумал Серёга и умилился. Физики опять шептались о чём-то. Ну этим никто не нужен. Валерчик сегодня в отрыве. И явно нарывается на драку. Если сильно надо, почему нет. Серёга свой коронный в челюсть пропишет старому другу, как лекарство. Саня в ударе. Он – душа компании. Дух Рождества, бля. Виталя на своей волне. Профессор с Лёликом вроде в себя пришли немного, улыбаются. Игорь задумчивый. Наверно составляет список дезинфектантов для медсестрички. Алик и Май единственные среди них счастливые в отношениях люди. Наверно надо пройти через личностный ад, чтобы научиться ценить и беречь своего партнёра. А Петрович. Петрович выглядел задумчивым и улыбался печально. На миг Серёге показалось, что тот держит в тонких нервных пальцах сноп колосьев, но сморгнув, понял, что это подушка с дивана. – Так случилось, что все поразившие меня сказки были у Ганса Христана Андерсена. Я читать научился рано и глотал книги как голодный еду – не жуя. Когда наткнулся на Андерсена, мне было так нежно и тревожно от него, что я пока всё не прочитал – не успокоился. – Ну ты у нас известный мазохист! Учителя другими не бывают. – Хмыкнул Валерка и на него зашикали. – Самая болезненная для меня сказка – "Девочка со спичками", – Петрович кивнул Сане. – Спасибо, что не глумился над ней. Много раз я потом убеждался в безразличии толпы. Говорят, что в толпе умереть проще, чем если вас пара человек. Один другому поможет скорее, чем кто-то решится сделать шаг из толпы. Серёга покивал. Он как-то видел, как бабка в снег упала у подземного перехода и все мимо шли, пока он не притормозил и не вытащил её из сугроба. Тогда набежало полно доброхотов. Он позвонил в скорую, сунул бабке денег в карман и уехал. Сделать первый шаг сложнее всего. – Остальные были не такими болезненными, но очень цепляли. – Будешь глумиться? Это как с бороться со страхом смехом. Как эта фигня в Поттериане называлась? – пощёлкал пальцами Виталик. – Боггарт, – буркнул Валерка. – Точно! – Мужики, заткнитесь, а? – сказал профессор. – Витька, продолжай. – Леонид единственный звал Петровича по имени. Серёга даже не сразу понял, какой такой Витька в их компании, закрутил головой. – Я расскажу несколько сказок, хорошо? – обвёл Петрович всех мерцающим взглядом. И Серёга вдруг понял, что он очень хороший учитель. – Дюймовочка "А сынок жабы был ничего", – подумала дюймовочка, глядя на крота и сплюнула.

***

– Внутри я намного старше, – сказала Дюймовочка, расстёгивая платье. Принц нелепо попятился. Такой опытной девушки у него ещё не было. – Ничего святого! – заорал Валерка, и Серёга пнул его по колену. – Не слушай этого дебила, Петрович, – мягко сказал Саня. – Мне понравилось. Дюймовочку такой прямо страдалицей изображают, только хрен бы она до принца дожила, не будь у неё стальных яиц. – Ласточкиных? – хихикнул Май. – Может и кротовьих. Они же слепые. Мало ли что девушка прихватила, когда улетала срочным чартером в тёплые края, – хмыкнул Алик. – Да, мне она тоже показалась решительной девушкой, – кивнул Петрович. – Платье короля! – Яйца забыла купить! – Плеснула руками прачка, глядя на голого короля. Народ заперхал и загоготал. – Яйца! Аааа! – У нас эксгбиционист в парке завёлся, специально его найду и пошучу про яйца, – катался по полу Виталик. – Это в каком? – сощурился Саня. – Рядом с Гришкиным лесом. А что? Тоже хочешь на него посмотреть? – Да так. – Петрович, жги дальше! – Принцесса на горошине. Учитель, видя всеобщее внимание, приободрился, расправил плечи, разулыбался. Серёга смотрел на него и тоже улыбался. Ему было очень хорошо. Он всех любил и был совершенно счастлив. – Бля, да у тебя тут горошина! – Разочарованно сказала принцесса и отпустила резинку на трусах принца со шлепком. – Я так усну! Пошёл вон!

***

– О, у тебя тут такая замечательная горошина! – принц лизнул на пробу и удовлетворённо услышал стон. Маленький член не значит маленький мозг. – По своему опыту глаголишь, Петрович? – гнусно захихикал Валерка и опустил глаза, когда профессор приложил его тяжёлым взглядом. – Каждый судит по себе, – философически ответил учитель. – Петрович, я ведь тебя правильно понял. Это о точке зрения. – Ага. Кто-то смотрит и видит круг, кто-то смотрит и видит прямоугольник. А истина в том, что это цилиндр. – Могёшь! – отсалютовал учителю бухгалтер и расстегнул болт на джинсах, вытаскивая полы рубашки поверх. – Виталя, а я торт привёз! – сказал Серёга. – Изыди, сатана! – замахал на него руками Виталик. – Наполеон! – Слушай, ты когда в церковь заходишь, копытом за порог не цепляешься? – сдался бухгалтер. – Он рогами цепляется! – педантично заметил Игорь. – Я вообще в церковь не хожу, – усмехнулся Серёга. Рога его не смущали. Он и сам не особо верным был, так что какие тут претензии? – Давайте только без религии, я вас прошу! – протянул Савва. Он, как и многие физики, был агностиком. Слава так вообще атеист. – Петрович, что у тебя там ещё? – уточнил Саня. – Стойкий оловянный солдатик. "Вечно я во что-то вляпываюсь!" – Материлась про себя балерина, стряхивая олово с пуант. – Как я её понимаю, – простонал Валера. – Думаешь, он был неправ? – Каждый решает для себя. Я бы свою любовь не потащил в геену огненную, – задумчиво сказал Петрович. Серёга вспомнил, что у учителя была девушка, которая эмигрировала в Америку. Выиграла грин-карту. Она готова была остаться ради Петровича, но тот разорвал их отношения. Ему грин-карта не светила. А с воссоединением семьи были какие-то сложности, он не помнил. Интересно, смог бы Серёга проявить такое благородство? Хрен знает. Нет, наверное. Он вздохнул и понюхал бокал. Пахло терпко, пьяно и безрассудно.