Улыбнись, если хочешь меня

Сегодняшний день почти не отличался от вчерашнего. Такое же пекло стояло на улице, а автобус, единственный, движущийся по нужному маршруту, наполнен до краев потными и уставшими от жары людьми. И опять мальчишке улыбнулась удача найти свободное местечко у окна. Напротив него сидела милая бабушка с ярко-красной сумкой, разглядывающая не самые привлекательные пейзажи лондонского полудня. Слева от него сидела девочка лет тринадцати, теребящая в руках край темно-синей юбки, она что-то судорожно шептала. Прислушавшись, парень услышал негромкое «Сила трения — сила, возникшая при... при... равномерном? Нет... Относительном! движении двух тел, не... не препятствуя... чему? Точно два будет, точно два...». Гарри вспомнил и свои школьные годы, которые и прошли-то не так давно. Он уже второй год учится в колледже на криминалиста, ежедневно проклиная химию, которую упорно не понимает. И вот он едет на дополнительные занятия по этому ненавистному предмету на дом к своему учителю... Честно, преподавателя он любил не больше, чем его предмет, но, стоит признать, химиком он был отменным, и наедине усердно объяснял «отстающему не только по оценкам, но и в развитии» мальчику какие-то темы восьмого класса, без которых были бы непонятны новые. На остановке со странным, как казалось Поттеру, названием старушка, тихонько кряхтя, вышла из автобуса. Честно признаться, мальчик даже расстроился. Ему нравилась компания неприметной бабушки, так искреннее улыбнувшейся ему. Да и мало ли, кто усядется на ее место... Но он никак не ожидал увидеть его — профессора Снейпа. Мужчина сел, поставив на колени небольшой портфель черного цвета с золотыми заклепками. Гарри дернулся, надеясь успеть выбежать, но, поняв, что его заметили, остался на месте. В голове юноши всплывают строчки какого-то произведения, которое когда-то запало ему в душу, что он решил его выучить. «И шестикрылый серафим На перепутье мне явился...» — Поттер, — начал профессор чуть слышно. Его заглушал звук мотора, гул толпы вокруг и тихая, но слышимая музыка в наушниках парня. Ученик легким движением руки выдернул наушники, стукнув одним по стеклу. — Какая встреча! Добрый день. — Здрасте... — застенчиво пискнул Гарри, не зная, надо ли сказать что-то ещё, и можно ли ему снова заткнуть уши наушниками, дабы абстрагироваться от этого мира. — Спешите на занятия, не так ли? — Поттер непонимающе окинул взглядом профессора, следом неуверенно кивнув. К чему был этот вопрос?.. Будто он сам не в курсе... В темных глазах профессора горел игривый огонек, который можно было заметить во время практик на уроках химии. Он означал его возбужденность и заинтересованность в происходящем. Учитель перевел взгляд с такого нелепого, почти детского лица Поттера на его майку, ухмыльнувшись... Это было редкое зрелище, свидетелем которого Гарри стал лишь однажды, учась еще на первом курсе. Хорошее настроение настигало преподавателя чрезвычайно редко, не говоря уже об улыбке на его мрачном и бледном лице. Озадаченный мальчик неуверенно посмотрел на свою черную кофту. Хоть на улице и было плюс двадцать, а в автобусе чуть ли не плюс сорок, Гарри не изменял себе, нося исключительно темные водолазки или свитшоты. В такие моменты он был похож на своего мучителя, тоже всегда носившее лишь черное или серое. Опустив глаза на кофту, Поттер, как ему показалось, побледнел. Этот свитшот ему в шутку подарили друзья! Он даже не мог подумать, что наденет его куда-то, но, вероятно, спеша на занятие, он схватил первое, что попалось под руку. Самое пугающее — белая надпись на черной ткани, выведенная специальной краской. Заморочились же, шутники! «Smile, if you want me», в переводе означавшее «улыбнись, если хочешь меня». Гарри поднял взгляд на профессора в надежде объясниться, но при виде его почти черных радужек глаз, в которых скрывался зрачок, устремившихся прямо на парня, не смог выдавить и слова. Взглянув исподлобья на ученика, Северус хищно осклабился, спешно облизнув нижнюю губу. Гарри резко стало жарко. Он выносил лучи палящего солнца, особенно обжигающего из-за черной кофты, дыхание пассажиров, но это... Парень почувствовал, как на лбу проступает испарина, по спине стекает маленькая капелька пота, останавливаясь у самого ремня. Дрожащие губы непроизвольно расплываются смущенной улыбкой. Единственное, что спасало его от потери сознания — приоткрытая форточка, позволяющая ветру трепать и так взлохмаченные волосы. В голове проносится тысяча мыслей. Просто шутка? Или он взаправду хочет его? У них же разница в возрасте лет двадцать! А хотя, кому это мешало? Но ведь они же мужчины! В современном обществе это перестало быть аргументом. Поттер судорожно сглотнул несуществующий тугой комок в горле, мешающий даже вздохнуть. Он нервно бегал глазами по лицу учителя, который все также плутовски улыбался взволнованному юноше, обнажая ровный ряд белых зубов, так контрастирующих с черными волосами, глазами, одеждой и многими другими атрибутами внешности учителя. Нехотя парень оторвал взгляд от приоткрытых губ мужчины, опуская голову, теперь он слишком внимательно рассматривал пол, свои ноги и мужчины перед ним. К своему удивлению, за этими переглядками он и не заметил, что девчушка выбежала из автобуса на одной из пройденных остановок. Юноша до боли впивался в голые коленки ногтями, пытаясь погасить в себе налетевшие бурей необъяснимые чувства. На смуглой, загоревшей коже, и гадать не надо, останутся небольшие выемки от ногтей. Только сейчас Поттер обратил внимание на одежду учителя. Строгие черные брюки и того же цвета рубашка, сливающаяся с низом, обтягивала подтянутое тело, сминаясь к поясу от брюк. Кажется, это был его любимый наряд, раз он и на занятия часто приходил в нем, и в люди выходил в нём же. Гарри казалось, он побледнел и покраснел одновременно. Его потряхивало, а в груди клокотало неясное чувство, вызывающее мурашки и лёгкую дрожь. Осмелившись поднять глаза, он увидел, что учитель уже не смотрит на него, а что-то листает в телефоне. Улыбка сошла с его лица, и он снова вернул вид сурового, несговорчивого преподавателя химии. Мальчик отвернулся к окну, разглядывая быстро сменяющиеся виды, порой поглядывая на спокойное лицо мужчины, так заинтересовано бегающего глазами по экрану. Юноша хотел заглянуть и узнать, что же там такого, но нещадное солнце, раскидывающее свои лучи, не давало такой возможности. Снейп поднял глаза, ощутив на себе пристальный взгляд ученика. Гарри нервно поправил очки, снова отворачиваясь к окну. Периферическим зрением Поттер заметил смешок со стороны преподавателя. Автобус тормозит, распахивая двери и выпуская довольно большую толпу. Зашло гораздо меньше человек. На следующей уже надо выходить. На этот раз Гарри не отрывал взгляда от стекла, высматривая то самое место, на котором он всегда встаёт и проходит к выходу. Находилось оно примерно на половине пути. Вот оно! Юноша вскакивает, задевая чужие колени, придерживая небольшой рюкзачок с тетрадью и пеналом, до этого всё время томившийся на бедрах. Северус поднимает голову, смотрит сначала на парня, продвигающегося к водителю, после – в окно и тоже поднимается, следуя примеру мальчишки. Одной рукой держа сумку за лямку, а второй крепко цепляясь за поручень, вдруг Гарри ощущает на своей шее горячее дыхание и тепло чужого тела, прижавшегося к нему. Ладонь, чуть ли не в два раза больше его, легла над его рукой, слегка, но весьма ощутимо прикасаясь. Он боялся повернуть голову, чувствуя, как сознание вновь покидает его. — Мистер Поттер, — слышится над ухом томный и хрипловатый голос учителя. — Пройдемся вместе? — Гарри неловко кивает, беспомощно наблюдая за тем, как очки сползают на кончик носа. — Только сначала зайдем в аптеку... на пару минут, — по телу мальчишки после каждого слова пробегала новая волна мурашек, заставляющая содрогнуться под конец фразы. Он вновь кивнул. Очки почти сползли, и, дабы поправить их, он задрал голову, ощущая, как прядки его волос проходят по шее и груди профессора. После юноша потряс головой из стороны в сторону, неясно, зачем, следом прикрыв глаза. Почувствовав, как очки вернулись на переносицу, Гарри открыл глаза вновь. Над ним возвышался профессор, всматривающийся в мягкие черты лица Поттера. Мужчина даже не скрывал того, как откровенно пялился на мальчонку! Младший опустил голову, прерывисто вздохнув, все еще ощущая над своим ухом тихое, горячее дыхание. «Хоть бы это был портфель!» — взмолился юноша, чувствуя давление на бедро. Наконец, дверь открылась, и Гарри пулей выбежал из транспорта, по инерции тут же отдаляясь на пару метров. — Решили сбежать? — Снейп, подобно аристократу, спускался по ступенькам, оглядывая ученика с головы до ног. — Нет, что Вы! — возмущенный таким необоснованным обвинением, воскликнул юноша, сам испугавшись своего тона. — Сэр... — заметив легкое движение брови вверх, поправился Гарри. Он боязливо подошёл ближе, заметно вздрогнув от громкого звука, который издали закрывающиеся двери автобуса. Аптека находилась неподалеку от остановки. Входя, профессор осведомился, зайдёт ли парень с ним или останется на улице. Поттер промямлил что-то о лекарствах, которые ему были нужны, и проследовал за учителем, когда тот вошёл. Северус сразу подошел к кассе, пока Гарри, делая вид, что не с ним, рассматривал витрину. — Здравствуйте, Вам что-нибудь подсказать? — спрашивает молодая худенькая девушка-фармацевт, встав с небольшой табуретки. — Здравствуйте, презервативы, пожалуйста. Вот эти, да, спасибо, — от этих слов Гарри побагровел, пульс его участился, сердце забилось в бешеном ритме, а ноги подкосились. — И обезболивающее какое-нибудь... Вот это подойдёт, спасибо, — пока мужчина оплачивал покупку, Гарри считал удары сердца, одновременно, надеясь привести себя в чувства, с силой провел ногтями по руке, оставляя белые полосы. Он осторожно подошел к кассе, слыша, как звенят колокольчики и его преподаватель выходит на улицу. Не смея обернуться, Поттер лепечет: — З-здрасте... Ээ, дайте, пожалуйста... жаропонижающее... любое... — еле выдавил он из себя, снова обливаясь потом от жары не только снаружи, но и внутри. В голове не укладывались все те действия, что вытворял Снейп. Оплатив и чуть не оставив на кассе лекарство, мальчик выбежал на улицу. Мужчина стоял поодаль, ожидая ученика. На улице было гораздо жарче, чем в помещении, и Гарри показалось, что он близок к потере сознания. Но, взяв себя в руки, уверенно подходит к учителю. — Сколько времени? Сэр, — не тем тоном, каким хотел, он произнес это и прокашлялся, словно это могло помочь. — Не волнуйтесь, на занятия не опаздываем. Без десяти час, следует поторопиться... Насколько я знаю, Ваш репетитор не любит опозданий, — как-то странно ответил Северус, начиная ход к своему дому, находящемуся в минутах пяти-десяти. Поттер последовал за ним, поблагодарив за ответ. Дорога прошла в тишине, но в голове Гарри перебирал сотни, нет, тысячи вариантов вопросов о подозрительной покупке профессора. Да ладно, мало ли, с кем он спит... Ну, а в автобусе лишь неудачная шутка... Разве он не всегда так вплотную подходил, дыша прямо в ухо? Поттер, ты себя накручиваешь, слышишь?! Слишком большого о себе мнения, если считаешь, что твой учитель, будучи старше тебя чуть больше, чем в два раза может хотеть тебя! Ох, не смеши! Ты просто малолетний извращенец! И болван. И извращенец. Болван уже было? И вот он поднимается по довольно широкой лестнице знакомого, почти выученного за второй год хождения сюда подъезда. Профессор жил на седьмом этаже, посему пришлось воспользоваться лифтом. Гарри вбежал первый, прижавшись к дальней стене. — Вообще-то, по правилам этикета сначала входит мужчина... Точнее, взрослый, потом ребенок. Вам, Поттер, стоит почитать правила этикета, прежде, чем выходить в люди, показывая свое невежество, — парировал Снейп, нажимая кнопки: сначала этажа, затем закрытия двери. Мужчина снова выглядел хмурым и мрачным, отчего Гарри вздрогнул, но немного успокоился. Каждый раз, заходя в темную от закрытых штор квартиру, юноша принюхивался. Честно признаться, ему очень нравился аромат, исходящий от учителя, а уж в квартире... Учитель указывает на тапочки... Розовые?! Сам Снейп надевает темно-зеленые с пушистым помпоном черного цвета. И откуда у такого человека могут взяться такие же, только розовые с фиолетовым шариком?! И как он раньше не обращал на них внимание? Поттер недоуменно посмотрел на обувь, а после на хозяина квартиры. — Это тапочки, их надевают дома, чтобы Ваши драгоценные ножки не замерзли, — с иронией проговорил Северус, проходя вглубь квартиры и заворачивая на кухню. Гарри обычно мельком видел ее, всегда проходя в кабинет, где они и занимались. Квартира у Северуса была большая, просторная. Интерьер казался мрачным, даже траурным, но оттого выглядел так изыскано и элегантно, словно в каких-то подземельях старинного замка, сохранившегося до наших дней, противореча веку. — Чай, кофе? — вопрос вывел юношу из раздумий и рассматривания картины, висящей в прихожей. — Чай, спасибо, сэр, — негромко, словно боясь кого-то спугнуть, отвечает парень, стоя в дверном проёме. Он всё не знал, надо ли ему тоже зайти или идти в кабинет и начинать раскладывать всё необходимое. Гарри следил за длинными пальцами больших рук, скользящих от шкафчика к кружкам, от кружек к чайнику и снова к шкафчику. Не глядя, профессор мог нащупать сахарницу и нужного размера ложку, лишь после спохватился: — С сахаром? — спросил мужчина, не оборачиваясь на парня. Даже головой не повел! — Две ложки. — Не будем задерживаться, пройдем в спальню, — быстро стуча ложкой по стенкам кружки, Северус повернулся удивлённому мальчику, вопросительно вскинувшему бровки. — В кабинете сейчас не получится провести занятие. В спальне есть и стол, и стул... В общем, всё, что для счастья надо, — ответил профессор, предотвращая вопросы. Мужчина передал кружку Поттеру, взял свою с ароматным горьким кофе и направился к двери, за которой Гарри ни разу не был. Оно и понятно. За ней скрывалась... нет, спальней это не назвать... Покои! Обитель Снейпа! Большая кровать с, вероятно, очень мягким матрасом стояла изголовьем к окну, находящемуся прямо посередине стены. Слева, если смотреть от двери, расположился большой увесистый шкаф из тёмного дуба. Справа стояла прикроватная тумбочка, а вплотную к стене был придвинут письменный стол все из того же материала. Круглый ковер с незамысловатым темным узором покрывал чуть ли не весь пол и заходил под кровать. Гарри представил, как учитель стоит на четвереньках, пытаясь подмести или пропылесосить под кроватью, и рассмеялся про себя, еле сдерживая улыбку. Напротив кровати у стены стояла подставка для ТВ, на которой расположился довольно дорогой телевизор. Полки были заставлены книгами и тетрадями, не отличаясь какими-то украшениями. А лучи солнца пробивались через плотную ткань штор, освещая комнату. Профессор, шедший за парнем, подтолкнул его внутрь, замечая любопытный и изучающий взгляд. Поттер послушно зашёл, ставя у стола сумку, и сел на заранее отодвинутый стул, стоящий боком к столу. Снейп грозно поднял на него бровь, но высказать что-то не спешил. Хозяин подошёл к окну, резким движением распахивая шторы. Комната заполнилась ослепительным светом, и Гарри даже зажмурился на несколько секунд. Юноша достал небольшой, синий пенал с единственным отделом. Ему и этого хватало с головой: он не маялся выделениями важного текста разными цветами или ведением записей разноцветными, блестящими ручками и всякой подобной мишурой. —И так... Вы помните тему прошлого занятия? — спрашивает учитель, не торопясь садиться. Он отставил кружку, из которой все еще исходил пар горячего кофе, на прикроватную тумбочку. Учитель подходит сзади, упираясь руками в спинку стула. Гарри сутулится, едва ли носом не утыкаясь в закрытую тетрадь. — Галогены, сэр, — выдохнул парень, ощущая чужое присутствие за спиной. Он снова царапает кожу на запястьях, приводя себя в чувства. — Верно. Какие вещества называют галогенами? — голос профессора низкий, томный, словно он не о галогенах спрашивал, а зазывал Поттера на свидание. — Фто-ор?.. Ээ, хлор, бром, астат... И... Хм, тессеннин? — неуверенно перечислил мальчик, не отрывая глаз от обложки своей тетради, будто надеялся, что вот-вот откроет в себе рентгеновское зрение. Профессор покачал головой, раздраженно вздыхая. — Теннессин, Поттер, тен-нес-син, — по слогам произнес Снейп, потирая переносицу большим и указательным пальцами. — И что же такое галогены? — Неметаллы, энергичные окислители, поэтому встречаются в природе только в виде соединений, — это парень запомнил очень ясно. Во время объяснения профессор вальяжно расхаживал по кабинету. В момент рассказа об окислителях из его рук выпал учебник, на что он нецензурно выругался. Негромко, но Гарри услышал и усмехнулся, за что получил тем же учебником по затылку. Кажется, этот удар впечатал в его мозг последнюю, произнесённую учителем фразу. — Молодец, — мальчику даже показалось, что Северус улыбнулся, что сказалось на его интонации и голосе. От похвалы ученик приободрился, выпрямился, но последующий вопрос заставил его потерять уверенность и вновь склониться к тетради. — Что происходит при взаимодействии с металлами? — Образуются... эээ... Кислоты? — по вздоху над его макушкой он понял, что ляпнул что-то не так и поспешил исправить ошибку. — Точнее, нет! Со-оли? — Поттер, вы несоизмеримый идиот! Конечно, соли, какие к черту кислоты? Мы два часа разбирали этот параграф! За то время я бы мог обучить ежа уравниванию реакций! Неужели Ваши мозги настолько атрофированы, что Вы не можете запомнить банальных вещей? — Гарри показалось, он чувствует, как сжимаются руки на спинке его стула. Он зажался, вжимаясь в стул, ногами обхватив его ножки, будто это помогло бы ему провалиться под землю. Он нервно выдохнул, втянув голову в плечи, как черепашка, прячущаяся в домик при виде опасности. Вдруг на плечи его легли чужие руки. — Профессор? — то ли возмущенно, то ли испуганно пискнул Поттер, чувствуя, как большие пальцы мягко давят на позвоночник, лопатки, заставляя сведённые вперед плечи расправиться, а спину выпрямиться. — Вы слишком напряжены, — с этими словами Снейп склоняется к его уху. — Расслабьтесь, нам предстоит изучить очень бурные реакции... — Гарри невольно подался назад, упираясь лопатками в спинку стула, млея от приятных прикосновений, тягучего гласа и горячего воздуха, обдающего ухо. — Профессор... — шепчет Гарри, но руки уже соскальзывают с его плеч и берут учебник, открывая на нужной странице. — Вы немногословны. Записывайте: Галогены в природе. Применение галогенов и их соединений, — голос учителя сменяется на будничный очень резко. Поттер даже теряется. Он начинает быстро листать страницы, чтобы успеть, но вместо того оставляет себе порез краем листа. Замечает он это не сразу, лишь когда под сегодняшней датой появляется красное пятнышко. Юноша начинает разглядывать пальцы в поисках раненого. На среднем пальце правой руки уже снова проявляется алая капелька. У Гарри всегда было чуть повышенное давление и малое количество тромбоцитов, поэтому быстро закрыться ранка не спешит. Мальчик осторожно слизывает каплю, ощущая на языке металлический привкус и наблюдая, как прорывается новая. — Что у Вас там опять за заминки? — риторически спрашивает профессор, замечая замедление в учебном процессе. Мужчина берет Поттера за запястье и скептически рассматривает медленно растущую каплю крови. Он отводит взгляд на мальчика, боязливо смотрящего то на свою руку, то на учителя, и аккуратно обхватывает губами верхнюю фалангу, языком проходя по подушечке, на которой и находился порез, заставляя Гарри мелко задрожать. «Боже, что он со мной делает...» — проносится в лохматой голове мальчишки, безуспешно пытающегося выровнять дыхание. Он чувствует кончики белых зубов, упирающихся в хрящ, разделяющий фаланги. Язык учителя шершавый, мягкий и горячий заставляет вырисовывать в голове не самые приличные образы и желания, которые выкинуть никак не выходило. Северус отпускает руку парня, отходя с таким выражением лица, будто ничего и не произошло, в то время как Гарри... о-о, его личико надо видеть... Раскрасневшийся от смущения, вспотевший от жары, с приоткрытыми губами тяжело вздыхает, второй рукой хватаясь за оправу очков, словно пытаясь спрятаться. — А теперь записывайте реакцию, — скучающе произносит профессор, присаживаясь на кровать. Он берёт с прикроватной тумбочки чашку со своим кофе и, сделав пару глотков, возвращает на то же место, чуть не уронив. Снейп вернулся к книге, бегло пробегая глазами по тексту параграфа, вспоминая, что они сегодня проходят. Парень не мог отвести взгляда от учителя. Он казался таким закрытым, грубым, несговорчивым и все тому подобные эпитеты, но все то, что происходило сегодня просто не поддавалось какому-либо объяснению. Голова кружилась, казалось, мир расплывается перед глазами, сердце в два, если не в три раза быстрее перегоняет кровь, губы расходятся в нелепой и нервной улыбке, а глаза беспорядочно бегают по мутному облику профессора. Мутному?.. Гарри коснулся пальцем переносицы, по привычке поправляя окуляры, но не ощутил привычных круглых очков. И когда они только успели слететь? Поттер опускает голову, щурится, пытаясь разглядеть на полу очки. — Поттер, Вы намеренно пытаетесь оттянуть урок? — раздраженно шипит Северус, подрываясь со своего места. Сейчас он больше походил на кобру, нежели на учителя или растлителя, каким он представал периодично. Профессор нависает над мальчишкой, заставляя того вжаться в спинку стула. Их носы почти соприкасаются. Теперь очертания его лица четкие, даже очень. Такой серьезный, возбуждающе строгий... Погодите, что?! — Какое у Вас зрение? — глаза Поттера беспокойно бегают от одного темного глаза к другому, пока Снейп рассматривал его глаза медленно, поочередно. — Минус п-пять... Диоптрий... — Гарри шумно сглотнул, что аж в ушах щёлкнуло, когда почувствовал тепло рук на своих бедрах. — Значит, так Вы видите четко? Может, и информацию Вы так лучше воспринимаете? — надменно чеканит Северус, скользя взглядом по округлым, залившимся краской щекам, приоткрытым губам, курносому носу. Кожа мальчика казалась такой чистой и нежной, хотелось прикоснуться к ней, чтобы пальцами ощутить ее тепло и шероховатость. Гарри казалось, он вот-вот растает, расплавится, настолько ему было жарко. Казалось, солнце в сравнении с ним просто ледяное! Ах, гиперболы — наше все. — В таком случае, повторяйте и запоминайте. Галогены — химически активные вещества, поэтому в природе встречаются в виде соединений. Юноша молчал, приоткрыв рот. Он пытался повторить, но воздух не шел, будто он забыл, как дышать. В голове проносился шквал мыслей о неправильности, собственной возбуждённости, вновь и вновь проигрывались действия Снейпа. Главной чертой характера Гарри была честность с самим собой. Он чувствовал, что вся ситуация его не столько напрягает, сколько заводит. Раньше он не чувствовал такого даже при просмотре порнофильмов на просторах интернета, не чувствовал во время поцелуев с девушками, в моменты их неопытных ласк. Кажется, ему не хватало той напористости, грубости, находящихся в каждом действии, взгляде, фразе профессора. — Мистер Поттер, Вы язык проглотили? — будто гневно произносит учитель. О, нет, он не злится, он играет. Как кошка с мышкой, загнанной в угол. Ей не сбежать, а потянуть сладость момента, когда беспомощная, смущённая жертва не может вымолвить и слова, лишь беззвучно открывая рот, – прекрасное развлечение. Даже будучи голодной, кошка не откажется от возможности поиздеваться: то лапку прикусит, то бочок лизнёт, то за хвостик дёрнет. — Вам помочь его найти? Гарри не успел сообразить значение недвусмысленной фразы, как его обветренные губы накрывают чужие, требовательные, жаждущие власти и подчинения. Они всегда были сжаты в тонкую полосу, выражали лишь надменность и раздражимость, но оказались столь мягкими, чувственными, приятными, какими он себе и представить не мог. Не сказать, что он пытался представить, какие они на вкус, но, если бы задумался, то именно этот привкус горького, недавно выпитого кофе всплыл бы в воображении. Поцелуй просто выбивает из его головы какие-либо ненужные, да и нужные тоже, мысли, заставляя отдаться чувствам. Мальчишка не успевает что-то понять, как проворный, скользкий от слюны язык, более похожий на змею, протискивается меж приоткрытых губ, находя бездействующий, от волнения непроизвольно прижатый к небу мышечный орган поменьше. «И он к устам моим приник, И вырвал грешный мой язык» Руки, до боли сдавливающие бедра, ослабили хватку и на сей раз нежно прошли от колена до самого паха, не доходя до ширинки. Эти действия вызывают дрожь и испуганный стон со стороны ученика. Северус приоткрывает глаза, и его встречают два зеленых, помутнённых от возбуждения, слегка испуганных, раскрытых от удивления и непонимания. Он ухмыляется в поцелуй, все не отрываясь от парня. А руки уже плавно ползут вверх, беспардонно забираясь под кофту к мягким бокам и выпирающим ребрам. Гарри откровенно стонет, когда горячей кожи, обтянувшей нижние ребра, коснулись холодные кончики длинных пальцев, ласково поглаживая ямки между костями. Ладони были тёплыми, но ближе к концу пальца холодели. Профессор отстраняется, явно забавляясь рефлекторном движению вперед от мальчика, вероятно, хотевшего продолжить. Мужчина окидывает его скорым взглядом, выпрямляясь. Растрепанный от нелюбви к расчёске, красный, томно дышащий парень сидит, вжимаясь в стул и непроизвольно раздвигая колени. — Язык-то у Вас есть... Да только не работает. Надо его размять, — Снейп делает явный акцент на слове "размять", проводя языком по нижней губе, как делал в автобусе, снося крышу юноше. С этими словами он садится на кровать, расставляя ноги широко, чтобы между ними мог поместиться один семнадцатилетний студент. Поттер словно в забытье приподнимается, чтобы, пройдя не больше метра, плавно, соблазнительно, насколько был способен, опуститься на колени, устраиваясь между ног Северуса. Он тянется к ремню трясущимися, словно его всю жизнь мучила болезнь Паркинсона, руками. Эмоции внутри переполняли, хотелось их куда-то выплеснуть, но положение его не терпело промедлений. Тянет тугую, кожаную ленту, выпуская из дырочки металлический язычок. Его руки перехватывают побольше, с силой выдергивая весь ремень из петель. Профессор откладывает его рядом с собой, словно имея на него некоторые виды. Поттер еще не понимал, не думал о том, что творит, действует лишь по воле члена. Мальчик хотел скорее потянуться к выпуклости в районе ширинки, но помедлил, чувствуя, как "трезвеет". Осторожно кладет руки на широкие бедра мужчины, тонкими пальцами вычерчивая незамысловатые узоры, уставившись на явный бугорок. Гарри поднимает смущенный взгляд на профессора, словно спрашивая разрешения. Северус смотрит томно, довольно, мягко улыбаясь мальчишке, сидящему перед ним. Он тянется к его щеке. Холодные кончики пальцев сменяет теплая ладонь. Большим пальцем профессор ласково поглаживает снова налившуюся румянцем щеку. Он наклоняется, отклячивая зад, чтобы было легче дотянуться, и любовно приникает к юношеским губам. Этот поцелуй не такой, как первый. Он гораздо чувственнее, мягче. Теперь Поттер неловко пытается отвечать, пока руки его, вероятно, обрели разум и начали жить своей жизнью, потянувшись к паху учителя. Негромко вздохнув с неким рыком, Снейп, еле заметно вздрогнув, отрывается от парня, выпрямляясь, придвигается ближе, к краю кровати. Все сомнения улетучиваются также быстро, как приходят в эту вихрастую головушку. Парень соблазнительно ведет ладонями по внутренней стороне бедра мужчины, зная, как это может быть приятно. Осторожно он приспускает брюки, открывая черную — кто бы мог подумать — ткань боксеров. Гарри боязливо касается подушечками пальцев, не смея охватить всей рукой, уж тем более достать из плена одежд. Мнется на месте, привстает, снова опускается, лишь поверхностно лаская орган, вызывая со стороны партнера тихие постанывания. Поттер наконец решается, медленно отодвигая резинку, обнажает возбужденный член, рассматривая его. Он был совсем не таким, как его собственный: шире и, пожалуй, длиннее, еле заметно кривился вправо, в то время, как у Гарри скорее уходил влево. Вдоволь налюбовавшись, мальчик привстает на изнывающих коленях, чувствуя, как затекают ступни, на которых он сидел. Робко касается кончиком языка края головки, на которой проступила небольшая капля предэякулята. Мальчик не видит, как закатываются от удовольствия глаза, как мужчина запрокидывает голову, до боли стискивая зубы, чтобы не простонать на всю квартиру. Ученик охватывает губами головку, языком слизнув Куперову жидкость. Вкус неясный, несравнимый, но не сказать, что противный. Он касается языком совсем как профессор пару минут назад, слизывая кровь с его пальца, мысленно ухмыляясь себе. Он уже не считал то неправильным, не думал о завтра, не вспоминал формул солей или вроде того. Особенно возбуждало его положение, их отношения, которые никогда не были теплыми. Учитель всякий раз искал повод высмеять его, упрекнуть, словно всей душой ненавидел мальчонку. И вот вся его ненависть. Вот вся его гордость. Упираются в покрасневшие от поцелуев губы, сжимают простынь от желания. Они улетучились сегодня раз и навсегда. Только для него, только для Гарри. Сквозь пелену наслаждения ситуацией, парень ощущает на своем затылке уже знакомую ладонь, зарывающуюся в спутанные прядки отросших волос. Поттер в момент испугался, что на него начнут давить, торопить, но дрожащие пальцы лишь сжимают между собой пряди, почесывая, поглаживая кожу головы. Мужчина дает ему свободу в своих действиях, чем мальчик непременно пользуется. Выпуская, он, как кошка, острым кончиком вылизывает головку, переходя на уздечку, опускаясь все ниже, частенько проводя нижней, более гладкой частью языка. Он все еще оттягивает ткань, той же рукой, тыльной частью пальцев лаская мошонку снова возвращается к концу, проходя от самого основания языком-лопаточкой. "И жало мудрыя змеи В уста замершие мои Вложил десницею кровавой." Гарри решается. Он вбирает в рот, медленно двигая головой, слыша над собой тихое, утробное рычание. Парню до помутнения льстил такой возбужденный, открытый профессор, вечно скрытный и нелюдимый для остальных. Солнышко опять послало приятный, будто теплый импульс по телу. Поттер шумно выдохнул через нос, насаживаясь глубже. Ему самому было интересно, насколько он сможет впустить в себя учителя. Северус, не выдерживая такого темпа, аккуратно толкается бедрами навстречу, головкой ткнувшись в язычок. От такого неожиданного действия юноша испуганно отстраняется, поднимает на учителя недоуменный взгляд. Кажется, он был на пределе. На лбу проступила испарина, глаза прикрыты от неподдельного удовольствия. Снейп устало усмехнулся на этот взгляд пьяняще зеленых глаз, негромко, неразборчиво шепнул какие-то извинения за свою несдержанность. Парень снова возвращается к пенису. Снова дразнит, ласково касаясь языком. Он вдруг вспоминает про руку, томившуюся на бедре преподавателя, ожидавшую своего часа. И вот она уже сжимает основание органа, медленно двигаясь. Этот неспешный темп сводил с ума, заставлял поджимать пальцы на ногах, сминать одеяло, на котором он сидел, пока Гарри забавлялся реакцией преподавателя, посасывая лишь головку, не опускаясь ниже. Но и ему хотелось перейти к большему, посему мальчишка снова взял, помогая себе рукой, чуть сжимающей ниже его рта. Задвигался быстрее, языком касаясь дырочки уретры, когда удавалось, выбивая первые стоны со стороны партнера. Вдруг волосы его резко сжали до боли, потянув назад, заставляя вскрикнуть от боли и неожиданности. От резкого отстранения он чуть не прикусил нежную кожу чужого члена. Организм ответил на резкую боль проступившими слезами, которые Гарри не смог контролировать. На вопрошающий взгляд Северус только, схватив за запястье все еще державшей его руки, потянул юношу на себя, зазывая на кровать. Тот покорно встает и усаживается на колени учителя, не зная, куда деть руки, хватаясь за ворот чужой рубашки. Заглядывает в черные омуты глаз, словно погружаясь в них, куда его затягивает все глубже, точно зыбучие пески. А он и не сопротивляется. Наоборот, игнорируя все останавливающие знаки, намеренно идет вперед, не страшась скорой смерти. Быстрые, сильные руки скидывают с него свитшот с той самой вызывающей надписью, с которой все и началось. Ткань отлетела в сторону, упав на пол. Гарри не отследил, куда именно она пала. Да и это было неважно. Он уже спешно расстегивал пуговичку за пуговичкой на черной, шелковой рубашке. Она улетела в другом направлении от кофты. "Потом придется гладить" — заметил про себя Поттер, провожая взглядом летящую ткань. Но это будет потом. Сейчас совсем другие планы. —Если б Вы так же усердно работали на уроках — цены б Вам не было, — шепчет в губы преподаватель, не давая поцеловать себя. —Ах, если б Вы только так же преподавали, сэр, — язвительно отвечает Поттер, невесть где найдя в себе смелость и искрометность. Профессор затыкает его поцелуем. Парень лишь отвечает, теряя последние отголоски разума, которые могли бы все это прекратить. Теперь им движет только похоть, желание. Юноша остро ощущает каждое прикосновение к разгоряченному телу. Одной рукой он плотно прижимал молодое тело, согревшимися пальцами трогая острые, выпирающие позвонки. Вторая рука пошла ниже, облапывая аппетитную филейную часть тела. Сердце выстукивало бешеный ритм, не желая успокаиваться. Даже с учетом кондиционера, создающего приятную прохладу в комнате, Гарри было безумно жарко, что голова начинала кружиться, дыхание сбиваться. "И он мне грудь рассек мечом, И сердце трепетное вынул, И угль, пылающий огнем, Во грудь отверстую водвинул." Не успев что-либо сообразить, парень оказывается прижатым к кровати, ей же поперек, с разведенными в стороны ногами, между которыми, упираясь эрегированным членом в чужой, образовавший выпуклость в районе ширинки, теснился его прежде ненавистный профессор, не отрывающийся от губ ни на миг. Отстранившись, он тянется куда-то за собой. Гарри не видел того, что он делает, опьянено глядя в расплывчатый потолок. Стало понятно, за чем профессор тянулся, когда ровно посередине предплечий кожу туго стянуло, несколько раз обвернувшись вокруг, чем-то лязгнув. Поттер поднял глаза, уставившись на свои руки. Они были крепко-накрепко перетянутые кожаным ремнем. Кожа ныла от несильной боли. Боль эта была приятной... Даже странно. Никогда он не испытывал такого чувства, как морально, так и физически. Теперь очередь Снейпа доставлять несусветное удовольствие партнеру. Мужчина, чуть не разрывая, как показалось Поттеру, джинсовые шорты, стягивая их вместе с бельем. Только сейчас Гарри почувствовал стыд. Только сейчас, лежа на спине с раздвинутыми ногами, демонстрируя оголенные гениталии своему учителю! Особенно смущало то, как профессор откровенно разглядывал его худощавое тело, довольно скалясь. В нем снова просыпаются моральные устои, кричащие таким противным, писклявым голоском о его грешном, непристойном поведении. Юноша попытался закрыться, свести колени, но ловкие руки профессора, вернувшиеся к изучению дрожащего тéльца. Склоняется над ним всем телом, тем самым разводя ноги еще больше, не давая никакого шанса спрятаться, тихо шепчет на ухо, вызывая новые волны мурашек. Перед глазами плыли круги, напоминающие "химический калейдоскоп" Белоусова-Жаботинского. —Вы так реагируете на мои прикосновения, словно медь, попавшая в азотную кислоту... — Гарри нахмурился, недовольно хмыкнув. И здесь учитель пытается блеснуть знаниями в области химии, портит всю романтику, ей-богу! Но возмутиться вслух парню не дает рука, коснувшаяся его члена. Он довольно громко простонал от такого, казалось бы, обычного прикосновения. Но он был на пределе, был готов кончить даже от такого легкого касания. А Снейп начинает двигать рукой, попутно целуя шею, пульсирующую артерию, спускается ниже, невесомо ведя губами по грудной клетке. Гарри рвано выдыхает, нечто отдаленно похожее на "О, Иисусе!", когда шершавый язык сначала едва касается, а после активно обвивает набухший, розовый сосок. Рукой он двигал слишком медленно, сводил с ума, вытягивая из мальчишки стоны, больше похожие на плачевные. Парень думал, расплавится, растекаясь по простыни, когда большой палец чуть надавил на головку, подбираясь к каналу, выделявшему капли почти прозрачной, белой жидкости. Учитель отстранил палец, завороженно следя за тонкой нитью, тянувшейся за ним, быстро лопнувшей от натяжения. Поттер тихо простанывает, следя за этим действом помутненным взглядом. —Изумительно, — довольно шепчет Снейп, успевая уследить и за реакцией парня, и за кружащимся на чувствительном месте пальцем. Гарри упустил момент, когда Северус достал смазку. Почти новую. Либо неиспользованную. Юноша чуть усмехнулся такой мысли, но в ту же секунде ему стало не до смеха. Горло будто сдавило, а в него проникали два проворных, длинных пальца. Он остро ощущал каждый миллиметр, входящий в него. Профессор не столько растягивал его, сколько изучал, сгибая и разводя пальцы. Вовсе не больно, скорее непривычно. Все равно что свечку вставить... Парня передернуло от воспоминаний этого унизительного лечения. Но сейчас... Сейчас это не унизительно, даже в какой-то степени... приятно, даже сладостно. Пикантности добавляло его положение: учитель и ученик... Он прослеживал за собой более частые просмотры неприличных видео именно с таким сюжетом. Но он и подумать не мог, что окажется на месте той самой девчонки, которую соблазнял старик ради плотских утех, давая обещание поставить положительную оценку... В зависимости от качества ее "работы", конечно! Гарри до хруста прогнулся в спине, подаваясь вперед, навстречу руке, когда одним пальцем Северус задевает железу. Восторг и наслаждение прошивают его тело, вызывая мелкую дрожь. Возбуждающе пошлые стоны наполнили помещение, но мальчик тут же осекся, вспоминая о соседях. Его действия и смущенный вид побуждали Снейпа на миг остановиться, рассматривая покрасневшее лицо мальца. Поттер прикрывает руками лицо, не пытаясь выдержать на себе испытующий взгляд. Ему было дико неловко и одновременно так хорошо, что он просто не мог ничего с собой поделать. Хотелось продолжения, даже чего-то более, но в то же время еще не отмершие напрочь клетки головного мозга посылали сигналы о прекращении. Но два проворных, длинный аргумента, так нахально изучающие изнутри, разъезжаясь, касаясь простаты, входя глубже, были более весомыми. —Уж не думал, что мои уроки для Вас настолько приятны, что Вы будете так стонать и прогибаться, — хрипло, но не утрачивая самообладания, в полтона говорит Снейп. Кажется, учителю это доставляло даже больше удовольствия, чем если бы он сразу перешел к проникновению. Гарри поначалу не шевелился, стараясь понять свои чувства, прислушаться к телу, но после того короткого и до головокружения приятного касания предстательной железы, попытался двигать бедрами в такт в надежде снова получить разряд удовольствия, все еще зарываясь носом в ремень от стыда. Вдруг пальцы покинули его, что парень аж всхлипнул. Теперь это ощущение пустоты казалось непривычным, а вся сладость, наполнявшая его в этот волшебный момент пропала так резко. Но действия Снейпа оправдали эту потерю. Заведя руку назад, он запустил ладонь в задний карман брюк, достал квадратную коробочку зеленого, как глаза его любовника, цвета. Чуть не разрывая упаковку, Северус достает блестящий квадратик, осторожно открывая его, не отрывая глаз от распластавшегося перед ним молодого тела, дрожащего от новых ощущений, красневшего от его поцелуев, ласк, смущения. Все еще скрывая лицо за предплечьями, парень выглядывал одним глазком, морально готовясь к следующему этапу их со Снейпом отношений. Профессор наваливается на парня, снова потянувшись за поцелуем. Гарри был готов взвыть от нетерпения и жажды большего, но учитель все делал деликатно, нежно, что аж приторно. Но вместо касания губ, юноша ощутил у своего уха обжигающее дыхание, сменившееся словами. —Чего же Вы хотите, Мистер Поттер? Отчего стонете так умоляюще страстно? — Северус хотел выбить из парня постыдную просьбу, видя все его ужимки и смущенные ахи, охи. —Ах, нет, не заставляй меня! — молит мальчишка, сковываясь все больше с каждой минутой. Эта просьба казалась ему слишком немыслимой, слишком постыдной, мерзкой, чтобы произносить такое вслух. Профессор отстранился. Он выглядел более, чем спокойным, будто сейчас не происходило ничего сверхъестественного! —В атомах галогенов на внешнем энергетическом слое находится по семь электронов. Почему? Седьмая группа. Напомните, какая подгруппа? — с издевкой начал Снейп. Он хоть и пытался выдавить из себя всю серьезность, не мог скрыть кокетливых ноток, отчетливо прозвучавших в последнем вопросе. —Профессор, пожалуйста! — Гарри чуть не подпрыгнул от такой наглости. Поучать его химии во время секса! Это кощунство, глум, измывательство! Он осмелился посмотреть на профессора прямо, не искоса, не прячась за черной кожей на своих предплечьях. —Что, "пожалуйста", Поттер? — Северус явно забавлялся, наблюдая за извивающимся парнем, слушая его жалобные, отчаянные, нетерпеливые стоны. —Пожалуйста... — сдавленно шепчет Гарри, отводя глаза в сторону, краснея. — в-войдите в меня, — кажется, мальчик покраснел еще больше, хотя, казалось бы, больше некуда. Ему было дико неловко от своих слов. В следующую секунду одна нога парня была придавлена к упругому матрасу, а вторая приподнята чужой рукой, до боли сжимающей под коленом. Мышцы и сухожилия неприятно тянуло от отсутствия хорошей растяжки. Парень ощутил у самого колечка мышц что-то горячее и мокрое от лубриканта. Не успел он снова поднять глаза на учителя, чтобы попросить его быстрее, как стенки его кишки начали раздвигаться мучительно медленно. Острое, от того приятное ощущение накрыло его в первые же секунды проникновения. Боли не было, как он думал. То ли кто-то сказал, то ли он где-то вычитал, что от анального секса мало приятного, больше боли, но осторожные, плавные движения профессора полностью изменили его представление. Все-таки, анус человека приспособлен еще и не к таким размерам... Снейп замирает, войдя до предела, следит за действиями парня, выгибающегося, то ли выпрашивая большего, то ли пытаясь отодвинуться. Меж судорожными вздохами неразборчиво звучали тихие, стыдливые просьбы об ускорении. А Северус не садист, не собирался мучить партнера, внимая его стоны и мольбы, начинает двигать бедрами, наращивая темп слишком быстро для девственного, никем не тронутого ранее юноши. Профессор чувствовал себя первооткрывателем похлеще Колумба. Да, в такое очко Христофору заплывать не доводилось... Гарри кусает кожу на руках, постельное белье, ремень в надежде заглушить предательские стоны, рвущиеся из его горла. Он все не мог отвлечься от мыслей, что соседи услышат, пойдут слухи, вызовут кого-то, мало ли... Но рука, ранее прижимавшая его колено к кровати, теперь трепетно коснувшаяся прижатого к животу члена, пачкавшего кожу предэякулятом, попадание головкой по простате внутри него, рваные вздохи профессора заставляют его позабыть о переживаниях по поводу жильцов дома. Сладострастные стоны наполнили комнату, квартиру, если не весь этаж. Холодные пальцы, касающиеся горячей, налитой кровью головки, вызывали мелкую дрожь. Гарри смущенно прятал лицо, не ощущая, как по его подбородку стекает струйка слюны, которой он чуть не захлебывался. Северус неистово вбивался в мальчишеское тело, пошло шлепая кожей бедер о его немного покрасневшие от ударов ягодицы. Пару раз, чувствуя, что мальчик на пределе, на пару секунд сжав гениталии у основания, убирал руку, сильно, до покраснения, хлестко шлепал его по бедрам, ягодицам, вызывая вскрики. Боль была секундная, сразу перераставшая в странное удовольствие. "Мазохист" — проносится в голове у обоих, когда Поттер пытается податься вперед, а на хлесткий удар повторяет "Еще-еще!". Оттягивание оргазма приносило разочарованные, нетерпеливые стоны, награждающиеся новой порцией хлопков. Гарри сам кладет ноги на его талию, освобождая вторую руку. Поняв намек, она быстро перекочевала на возбужденные сосочки, стискивая, надавливая на них. Но разомлевший Поттер не может долго держать конечность, она соскальзывает, опускается, создавая неудобства, и от ласк розовых бусинок приходится отказаться, продолжить удерживать бедро, сжимая мясистую часть до побеления пальцев, оставляя красные следы, которые позже перерастут в синяки. Снейп уже был на подходе к завершению. Чувствуя приближение неминуемого оргазма, он увеличивает силу фрикций, немного замедляясь. Стоны парня становятся реже, но от того не менее громкими и возбуждающими. Гарри казалось, он вот-вот лишится чувств: слишком уж много всего свалилось на его аппетитную задницу за последние пару часов. Чужая, грубоватая рука сжимает его член, но уже не отдаляя то прекрасное чувство оргазма, а наоборот, задвигалась в такт движений бедер, перемещая крайнюю плоть. Яркая вспышка захлестнувшего удовольствия сбила дыхание, не давая издать ни звука, заставила прогнуться в спине и шее до хруста позвонков. Перед глазами все плыло, а он не мог пошевелиться, содрогаясь от каждого всплеска семени. Профессор не шевелился. Кажется, они кончили одновременно... Такое происходило между партнерами довольно редко, но сейчас они настолько слились в единое, что остро ощущали каждое чувство второго. Никогда он не испытывал настолько сильного наслаждения. Это можно было сравнить с реакцией щелочного металла с водой, разлетающегося искрами и бурно дымящегося. Его отпустило через несколько секунд, когда он упал на кровать без сил, тяжело дыша, уже не ощущал жар чужого тела, его запаха, слышал лишь шуршание ткани где-то недалеко от кровати. Если тогда ему уже было стыдно за свой вид, свои слова, действия, то сейчас готов провалиться под землю прямо к самому нижнему кругу ада, в надежде никогда больше не пересечься взглядами с преподавателем. "Как труп в пустыне я лежал, И бога глас ко мне воззвал" —Профессор... — подал голос парень, испугавшись его звучания. Хриплый, уставший тон голоса явно был последствием несдерживаемых восклицаний и стонов. Прокашлявшись, он продолжил: — И всех Вы так обучаете химии? — он сдавлено усмехнулся. Ревность клокотала в нем от мысли, что он не единственный, кого Северус имел на этой же кровати... Может, на этом же комплекте постельного. —Грифиндурок, — буркнул преподаватель, освобождая зудящие руки от пут. Гарри, переводя взгляд с покрасневших, гудящих от давления кожи предплечий, вопросительно посмотрел на него, приподнимаясь на ноющих локтях. Профессор уже оделся, пока мальчишка так и оставался лежать нагишом, стыдливо прикрывая причинные места. За той пеленой послеоргазменного наслаждения, парень и не заметил, как его заботливо вытерли от вязкой жидкости его семени, испачкавшей лобок, живот, даже грудь. — К Вашему сведению, Мистер Поттер, я не веду индивидуальных занятий... — последние слова он сказал тихо, но отчетливо. Парень поначалу не понял смысл только что сказанных слов, зависнув на пару секунд, но когда он осознал, глупо заулыбался оттягивая на себя край одеяла, чтобы укутаться, ведь жар потихоньку отходил, и становилось прохладно. —Как ты меня назвал? — с удивлением осведомился Гарри, превращаясь в кулек, из которого торчала только вихрастая головушка. —Грифиндурок, — хмыкнул Северус, садясь на край кровати, все поддерживая идеально ровную осанку. —Что это значит? — ученик слепо вглядывался в темные глаза, откровенно рассматривающие его. Но Поттер не различал, с какими эмоциями был обращен на него этот взгляд. —Не знаю, — не лукавя, честно ответил учитель. — Мне показалось, тебе подходит... — они немного помолчали. Оба думали о своем, но все мысли сводились к одному, к тому, что произошло между ними. — Устал? — спросил Снейп, замечая, как Гарри трет глаза, откидывается на широкие подушки. —Угу, — негромко сказал парень. Нет, спать не хотелось, хотелось просто прилечь, прижаться к чему-то мягкому, теплому, родному. Матрас рядом с ним прогнулся под давлением. Северус совсем близко, заглядывает в неспокойные, зеленые глаза мальчика, зрачки которого расширены до предела. Учитель улыбался... Улыбка его теплая, искренняя, какую он еще никому в своей жизни не посвящал. Он медленно целует желанные губы, покрасневшие от прежних, более страстных поцелуев и постоянных покусываний в попытках сдержать рвущиеся на волю возгласы восторга. —Гарри... Какой же ты... — в недолгих перерывах между поцелуями глухо шепчет Снейп, второй рукой, не являвшейся опорой, зарываясь в непослушные прядки черных как смоль волос, большим пальцем поглаживая шрам интересной формы под челкой. — Сладкий... — наконец довершил он свою мысль, напоследок лизнув губы мальчика. "«Восстань, пророк, и виждь, и внемли, Исполнись волею моей...»" Сегодня Поттер останется у профессора на ночь. Только им и моим догадливым читателям известно, как они проведут вечер, прежде, чем улечься спать в обнимку, мысленно благодаря друзей, подаривших ту самую кофту, ластясь к крепкому, мужскому телу. Снился Гарри очень странный сон. Кажется, это были девяностые годы, но он не смел с точностью утверждать. Он учился в школе волшебства и чародейства со странным, даже смешным названием, которое на утро так и не вспомнил. Северус был его учителем зельеварения... "Как иронично" — думал парень, после пробуждения повторяя в голове фрагменты из этого сна. Он казался таким реальным и одновременно невозможным, что Гарри терялся. Ему казалось, это было в самом деле, помнил лица, события, словно было вчера, но никакого волшебства в их подлунном мире он не замечал. Может, плохо смотрел в небо, когда над городом проносился небольшой Ford Anglia 105, бирюзового цвета?