День рождения

      — Хэй, малышка, что ты хочешь на свой др?       Подруги Лин не слишком реально задумывались над подарком для неё, поэтому задать этот вопрос был оптимальным решением.       — Лису. В свою квартиру. Чтобы лежать с ней в обнимку и смотреть дурацкий сериал про дурацких геев, которые по-дурацки не могу определиться со своими дурацкими отношениями между ними.       Возможно, это прозвучало слишком эмоционально — да так оно и было на деле, Боже, мы никого не обманываем - но это было правдой. Лин действительно хотела в свой день рождения в свою квартиру своего лучика.       — Эмммм, а можно что-то более выполнимое? — уточнила подруга.       Лин усмехнулась.       — Да, розовый единорог, верхом на котором сидит большой плюшевый медведь и держит в руках сумку с книгами, среди которых есть «Всё ради игры». И шарики.       — Хаха, — саркастично просмеялась подруга, — какого цвета шарики?       — Чёрные.       Лин произнесла это угрюмо. Настолько угрюмо и мрачно, что Уенсдей из того сериал могла бы позавидовать на деле. Но речь сейчас идёт о Лин, так что…       Девушка просто упала на кровать и, лёжа в позиции морской звезды, жаловалась подругам на несправедливость этой жизни.       Ну знаете, мол, девушка, от которой вы без ума, всё ещё живёт так далеко от вас и вы, загадывая её на свой день рождения в качестве подарка, не можете получить её. Бред, верно? Вот именно.       Такой бред, что Лин и плакать хочется на деле, но она хотя бы понимает что это не реально. Она понимает, что получить свой лучик солнца ей нереально и плакать даже хочет от этого.       Но она не плачет, она пьёт гранатовое вино вперемешку с энергетик/водка и ждёт, пока её накроет либо истерика, либо американские горки с градусом.       — Она даже не по девочкам, хоть немного — жалуется Лин своей подруге, скуля в трубку.       Нет, вы не понимаете, серьёзно скуля в эту сранную трубку. На протяжении последних 20 минут если быть точным.       Лин скулит уже 20 минут. И эти 20 минут она точно знает, что пойдёт за ещё одной бутылкой. Может даже не вина на деле, но всё же пойдёт.       — Ох ты, дурашка, — вздыхает подруга той.       И сейчас бы волноваться на деле о том, что Лин пьёт на голодный желудок, ведь уже нормально не ела как дня 4, но она волнуется только о том, что её подруге грустно.       Сама Лин волнуется о том, что её любимая девочка не по девочкам даже. И плакать хочется на деле, но она стоически терпит порыв слез и просто смеётся.       — Ну тогда я завтра жду единорога, — со всхлипом завершает звонок Лин.       Она перекатывается на спину и смотрит в потолок. Как же её всё это заебало. Просто уснуть бы и не проснуться на деле, но завтра первый день практики в школе и это важнее еë смерти.       Девушка всё же засыпает. А на утро, кое-как проснувшись, одевается, умывается, красится и идёт в эту сранную школу. Проводит там ровно два урока и смывается нахуй.       Курит неизменные PhilipMorris по дороге домой и думает о том, чтобы дать поблажку своему пристрастию к алкоголю и купить какое-нибудь вино. И тортик.       В итоге, подходя к подъезду, она видит эти пресловутые чёрные шарики. И единорога, с медведем поверху. И почему-то плакать хочется сильнее всего.       Но потом она видит, что игрушки держит её Лиса.       — Лиса?       Вопрос ожидаемый (и немного туповат), но Лин всё ещё не может поверить, что она тут.       — Конечно я, детка.       И вот от этого «детка» на деле плакать хочется больше, чем до этого.       Лин бежит прямо к своему лучику в объятия. Она настолько счастлива в данный момент, что пропускает ту секунду, в которую их губы соединяются в поцелуе.       — Я люблю тебя, детка, — на секунду отрывается от её губ Лиса.

      И этот день рождения не может быть лучше уже никогда.