don't lose

      Всё казалось какой-то шуткой, очень несмешной и гнустной, как будто после её рассказа никто не рассмеялся, а только замолк, смотря на рассказчика с недоумение, а у того в этот момент запершило в горле и заскребои кошки на душе.       И вся его жизнь была именно такой шуткой над ним... Каждое мгновение, которое он проживал, не приносило ничего хорошего, только сильнее тянуло вниз, в глубокую бездну откуда нет выхода, только ненависть и боль. Он ненавидел в своей жизни всё: каждого человека, каждую мелочь, каждое слово, каждое чувство, каждое событие! Ненавидел всё, начиная с ужасной погоды, заканчивая политикой! Отвратительные лица, смазливые и такие красивые снаружи, но грязные, противные и ужасно похотливые внутри. Люди его раздражают, они гниют изнутри. их мерзкие чувства оседают и разлагаются в них. Он ненавидит их всех. Как они не понимают, они отравляют самих себя? В очередной раз, когда они поступают так чудовищно по отношению к другим, они травят сами себя. От этого становится так... странно... Как будто именно он испытывает угрызения совести, хоть совершили ужасную вещь они, вовсе не он...       «Гниль, ничего в вас кроме этого нет». – про себя рассуждал он. Этот мир грязный, его нужно очистить... Звучит так, будто он долбанный фанатик, но разве не все остальные люди также фанатичны своим идиотским мечтам? А кого это волнует?       Всем и так хорошо ползать и копаться, как черви, как личинки, в отходах.       Он давно потерял веру в людей. Они ему чужды. Они его не интересуют. Пусть делают, что считают нужным, а он отрекается от них... Уж лучше быть животным, чем подобным им. Он не хочет быть таким же. он не хочет чувствовать.       Чувства – это то, что делает человека грязным, то, что не нужно, то, что не приведет ни к чему хорошему.       Чувства – это то, от чего он отрёкся, отказался, повесил на них запрет. Заколотил их в самой темной коробке, в самом углу своей души и выбросил её ещё дальше. Он будет чистым, поганым насекомым его не осквернить.       Чистота – это то, к чему он стремится. «Пустой, как незамаранный лист бумаги». – так его описывали. но эта пустота не ведет не к чему. Она убивает его.

Почему?

      Он не может понять в чём дело. Чувства – это гниль, но их в нём нет! Он чист! Чист, как белый лист, но отравляется похлеще, чем многие гнусные людишки!

Почему?

      Он думал, что достиг умиротворения, что смог очистить себя... Он правда так считал, не видел подвоха, слепо верил себе, не замечая ничего вокруг.

Почему?

      Он скрылся в дальнем уголке своей души, не желая выходить. Он не хочет. Он не станет. Он не будет. Он не уйдет.

Он не может.

Почему ты не можешь?

      Это только больше пораждало в нем гнев: «Несправедливо!» – выкрикивал он снова и снова. Он мог кричать об этом до потери пульса, до хрипа, до боли в горле. Он был брошен всеми, всем миром, он был в полном одиночестве. И он сам создал его. И он гордился им. И он умирал из-за него. Он смирился с этим. Смирился с тем, что раньше не был никому нужен. Смирился с тем, что он слаб. Смирился с тем, что он всего лишь марионетка. Смирился с тем, что он бесполезен. Эти слова когда-то ранили его в сердце, но не сейчас. Сейчас всё не так. Сейчас он не чувствует. Сейчас ничего не ранит его. Сейчас ничего не причинит ему боли. Сейчас он не будет страдать. Сейчас он чист. Сейчас ничего его не осквернит. Сейчас ничто не замарает его.       Ему плевать, что о нём думают. Всё равно если его будут избегать, если его будут ненавидеть, даже если его будут любить. Его сердце навсегда закрыто от желаний простых смертных. Он больше никогда его не откроет. Потому что он выше всех их вместе взятых! Нет смысла им что-то говорить, доказывать... это лишь трата времени. Они не вызывают у него ничего кроме скверного отвращения. Сжимало в низу живота и ком подходил к горлу от их вида. Его тошнило от отного взягляда на людей.

Только на них?

      «Мне не никто не нужен». – раз за разом он повторял это самому себе. Повторял не первый год, уж точно не второй, не третий и вовсе не четвёртый. Выгоняя лишние мысли из головы, он с горем пополам дожил до своих лет. Плевать он на всё хотел. Хотел плевать на то, что возможно о нем и не вспомнят, на то, что Нахида будет переживать, на то, что у него даже под конец жизни так и не появилось ни одного друга.

Но почему ты тогда думаешь об этом?

      Ненавидит всё это. И именно поэтому сейчас его волосы развивает холодный ветер, ударяя своими потоками прямо в лицо, щипит нежную и бледную кожу, заставляя её покраснеть. Он не чувствует кончиков пальцев, они замёрзли, хоть на улице и была середина лета. Он смотрит в даль. Ему всё равно, что будет дальше, а будет ли оно вообще?       Он никогда не задавался вопросом: «Что будет после?» – его это не интересует, ведь он знает, что у него нет будущего и ему вскоре предстоит в этом убедиться. Его глаза, как и обычно, пустые, в них отражается его душа. Чистая и глубокая, но, к сожалению, такая поникшая и отчаянная. Он устал. Он не хочет этого. Он не может сдаться. Не может дать грязи просочиться. Не может нарушить данное им обещание. Не может стать таким же, как и они.

Разве нет других причина?

      Он умрет чистым, светлым. Он не нарушит обещания. Он скоро треснет. Он знает это. Он не может этого допустить. Он умрет сейчас.       Кажется, что сейчас весь мир умер, осталься лишь он. Не было слышно ничего, кроме завывания ветра и шума стыков антенн, иногда только пролетали птицы, но даже они не сильно отвлекали его. Последний раз обернувшись назад он делает шаг вперёд и смотрит вниз. Ему не страшно. На краю крыши может и высоко, но ничего. Он может потерпеть, это просто конец. Он готов... Правда же готов? Да, готов. Но почему же тогда он продолжает стоять, пытаясь собраться с мыслями?       – Совсем ненормальный?! – крик из-за спины и его хватают за плечо. Слишком долго принимал решение, наверное это и была его главная ошибка в жизни. Его отталкивают от края, незнакомец притянул его на себя.       Он обернулся, перед собой увидел рыжего парня с веснушками, стройным телосложением. На секунду на его лице показалось удивление, но вскоре сменилось на обычное, безразличное.       Парень с яркими, как небо в ясный день, и светлыми, как топаз, глазами стиснул его шиворот в своих ладонях. Он непоколебимо его держал, не давая ни единого шанса выбраться, Сверлил его своим взглядом. Чуть лучше присмотревшись к его лицу, юноша понял, что его глаза никакой не топаз, совсем нет. Это чистый халцедон и аквамарин. Глубокие, как бездна, они завораживали и приковывали к себе, не отпуская ни на секунду, ни на мгновение. Но в них было совсем пусто, парень даже мог их сравнить с настоящей чистотой, которую он пытается познать. В них можно было смотреть бесконечно, наслаждаясь голубизной и таким притягательным простором. Там можно было рассмотреть образы, ужасно колючие и пульсирующие тягостной болью в укромном уголке души парня.       Это было давно. Но он помнит эти глаза. Он видел их раньше, но прошлое должно быть забыто. Он ненавидит его, он сотрёт его в своей чистоте и невинности. Как минимум мечтает об этом. Ведь он помнит. Помнит, что не впервые видится с этими до боли знакомыми глазами.       Но воспоминания смутные, вытесненные куда-то далеко, отчего достать их с самого низа полки тяжело и больно. Голова тяжелеет в попытках переворошить там всё и вспомнить. Юноша знает, что это мерзко, что этот человек тоже грязь. Но отчего-то он не может себя отдёрнуть, остановить. Не может, хоть убейся. Слишком запали в душу эти халцедоны, слишком родные, слишком памятные, слишком яркие.       Брюнет завис, он слышал отголоском, что парень с прекрасными глазами что-то кричит, что-то ему говорит. Он понимает, что, скорее-всего, это не самое приятное, что он хочет услышать. А что он вообще хочет услышать? Он рухнул в самую глубь сознания, но даже там оставался в абсолютной бездне. Там не было ничего.

Ах, точно, чистота.

      Вряд ли он уже когда-нибудь это узнает, но это его совсем не тревожит, не волнует.       – Ты меня слышишь?       Он почувствовал, как его тряхнули за воротник, а затем рыжеволосый ослабил хватку, чтобы он смог встать на ноги самостоятельно. Проморгав пару раз, он оттянул себя от поиска воспоминаний в этих аквамаринах.       – Отвали. – сиплый голос прорезал тишину, наверное он простыл.       Рыжий парень впал в ступор, он оглянул боюнета с ног до головы, но всё же пустил его из своих рук. Почувсвовав, как ледяной ветер промчался между ними, дрожь окинула его ладони.       – Ты с дуба рухнул? – голос его не был таким, как и глаза. Они были прекрасны, грациозны и спокойны, чисты и... А голос, как и сам парень, назален и ярок, сликшом искреннен и чувствителен. Но, при этом, по-своему заставлял хранить молчание, чтобы снова услышать его.       Брюнет встал на ноги и пошатнулся, хоть он и горел желанием узнать кто этот человек, он продолжал смотреть сквозь него, потупив взгляд. Мезко. Мерзко от самого себя, снова эти чувства, снова рана кровоточит. И главная проблема в том, что рана эта смертельная. Либо он умрёт в муках от яда, который отравляет разрезанные ткани, либо сам покончит с этим, созраняя здравый разум.       – Кто тебя просил меня останавливать? – юноша уже знал ответ на этот вопрос. Его и без того растрёпанные волосы развивал ветер. Он дул ему прямо в лицо, а от холода он даже слегка дрогнул.       Парень напротив него замялся, но отступать не собирался. Будто он тоже заметил между ними невидимую искру и что-то такое, что нельзя почувствовать другим. Что-то, что было похоже на огонёк свечки. Что-то, что могло потухнуть от одного дыхания, но сейчас колыхалось на ветру. Один не верный шаг и его сдует.       – Любой бы не прошёл мимо, кто не сможет это остановить? – брюнет мог легко опровергнуть всё сказанное этим парнем, но почему-то не стал. Представление о мире у него очень поверхностное и примитивное, даже смешно... Да...       – Я всю жизнь корил бы себя за то, что не помог бы тебе тогда!

Когда «тогда»?

      Такое ощущение, будто они говорили совсем о разных вещах, будто уже встречались, но в совершенно других обстоятельствах, будто он уже ни единожды ему помог...       Воздух был тяжелый, он давил на легкие, было такое ощущение, что они сейчас разорвутся. Они были знакомы, когда-то далеко далеко. Но точно ли? Он не уверен. Может, всё-таки, это был сон? Не помнит как именно, но клянётся, что рыжий тоже это уловил, заметил, а может даже вспомнил, но не решился сказать.       – Мы знакомы?       Выражение лица парня слегка изменилось. Он, казалось, был немного удивлён, а после разочарован, но смахнул это, как снег с окна, пробормотав:       – Мы знакомы.       Если бы он не заметил ту искру, которая пролетела между ними на мгновение, то он бы удивился, но, оттого, что подобное свершилось, он оставался по-прежнему спокойным и умиротворённым.       – Да ну? – брюнет выдавил из себя максимум сарказма в эту короткую фразочку, отчего вышел даже какой-то перебор. Это заставило его собеседника поморщится и дрогнуть, будто упустил одну деталь. Он, кажется, всё понял:       – Аякс.       Рыжий парень произнёс это... имя. Да, точно, это имя. Но почему он так втом уверен? Тот замолк на пару секунд после этого, возможно даже не дышал, но вот брюнет нахмурился, ничего не сказал. Развернулся в сторону выхода и направился обратно в здание.       – Куда ты?! Эй, постой!       Но останавливать его не стали, лишь крикнули вдогонку. Выдохнув, парень лишь продолжил путь к выходу, даже не повернув голову ответил:       – Не сегодня, так завтра.       Ему что-то кричали в след, но он уже не мог расслышать что именно. Он плавными шагами спускался по лестнице, а куда ему идти-то? Ладно, разберётся, тем-более, что его сейчас совсем не жто тревожило.

Аякс.

      «Аякс»... – это имя и впрямь было ему знакомо, но откуда он его знал оставалось загадкой. Он мысленно прокручивал его в голове, отчаино искав воспоминания связанное с ним...

✮ ✮ ·:*¨༺ ♱✮♱ ༻¨*:· ✮ ✮

      С самого рождения он был обречён.       Он никогда не избавится от этого мерзкого клейма, ведь он был никем. У него и не было ничего, да и ему никто ничего не должен был, а вот он, как раз, должен. Он был не нужен самому близкому и родному человеку, ему же и должен – своей матери. Она даже не взглянула на него после смерти её сестры. Её единственным оправданием было то, что он уж больно сильно на неё похож. Она и не занималась его воспитанием, оставила на произвол судьбы. Ей не было интересно, что с ним будет дальше. Она даже не думала, что у такого, как он, будет будущее. Он был брошен всеми, всей своей семьёй.       Его мать безоговорочно верила, что его тётя мёртва по его вине.

У неё было слишком слабое сердце.

      Хитрая «кицунэ» точно также не питала к нему любви и сочувствия, она была предана своим интересам и её не интересовал мальчишка, который вряд ли до совершеннолетия доживет, что уж там о планах на будущее.       Никто его не понимал так, как его тётя. Самый добрый человек, которого он встречал. Она была готова помочь ему в любой ситуации, но вскоре и она покинула его.

Это твоя вина?

      После этого момента вся его жизнь превратилась в насмешку над ним самим. Он никогда не забудет то, что сделали с ним люди. Они растоптали все его надежды, все его представления о жизни. Они разбили ему сердце на тысячи мелких осколков, которые никогда больше не собрать воедино. Всё это ужасно давило на ещё хрупкие плечи, тогда ему было, вроде бы, лет девять. Он вовсе не был готов к такому.

Это твоя вина?

      Он всё ещё жил в том мире, где все его мечты становились реальны, где он был главным, где все его любили – в своём сознании, не желая от туда выходить. Слезы сыпались с его глаз, цвет которых был один в один с сапфиром. при желании можно было разглядеть там звёзды, а может и целые созвездия, планеты и галактики. Не одну ночь он забивался в угол своей кровати и прятал лицо в подушку, чтобы никто не слышал его всхлипов. Его стыдили за то, что он такой хрупкий. Стыдили за то, что не может смириться. Стыыдили за то, что именно он убил её.

Ты считаешь себя убийцей?

      Мать, которая и так никогда и не участвовала в его жизни, заперлась в своей комнате и не хотела выходить. А как только перед дверью являлся мальчик, она тут же выгоняла его, попутно выкрикивая различные оскорбления, лишь бы успокоить горящий огонь ярости под рёбрами.

А чего ты хотел?

      Он совсем не такой жизни хотел. Он просто хотел, чтобы его тоже заметили, чтобы его тоже любили, чтобы он был частью семьи. Но каждый его день проходил, как предыдущий. Будто проживал одно и тоже на протяжении многих лет, только разве что он становился старше, а остальное совсем не менялось: всю ночь он льёт слёзы, которые шипят и разъедают его кожу; все его щёки раздражённые от солёной жидкости; царапает свою спину и колени в истерике; он снова и снова повторяет себе то, что всё будет нормально; на утро он просыпается никакой, если он вообше сможет уснуть; украдкой проходит на кухню и быстро завтракает, но его всё равно видят; в след ему скажут пару фраз, которые он не услышит, и он снова уйдёт к себе в комнату; а затем тоже не будет ничего не обычного, только новые слезы, новые попытки поесть незамеченным и старая вина.       Он хочет нормальной жизни. Он хочет просыпаться от того, что мама лаского будит его. Он хочет завтракать едой, которую приготовила мама специально для него. Он хочет рассказывать ей какие-то мелкие секреты и смеяться вместе с ней. Разве он не заслуживает обыкновенной любви, ласки, заботы? Разве он не может жить, а не просто существовать? Он возненавидел своё «существование» слишком рано. Он не чувствовал к своей «семье» ничего, кроме отвращения и гнева. Он не хочет называть это – семьёй. Он не хочет находиться с ними в одном доме. Он решил, что оставит их... Не думает, что они придадут этому какое-то значение.       Сегодня день смерти Макото. Он ненавидит этот день, наверное все его ненавидят, поэтому сегодня лучше вообще не появляться дома. Он так и делает – уходит. Он шагает по рыхлому снегу, ботинки проваливаются под него, не давая нормально идти. Но идёт он уже довольно долго. Просто идет, не оборачивается и не смотрит назад, хотя возможно он уже навернул не один круг. Но он не хочет думать об этом, вообще ни о чём. Ведь сейчас он просто шёл на верную смерть, в глубь леса. Он жил на окраине города, там был завораживающий хвойный лес с елями, которые достигали длины семиэтажного дома, находившийся в километре от его квартиры. Снег здесь продолжал сыпаться, не прекращая. Он совсем замерз, не думал, что будет так холодно. Ледяной ветер сдувал его с ног. но он шёл, шёл и только шёл вперёд.       А вокруг него сосны, ели и ёлки выстраивались в плотную стену, которая из-за своей высоты перекрывает небосвод. Он рассматривал белок, которые скачут по высоким веткам. Они перескакивают с одной на другую, цепляются когтями за древесную кору и взмывают вверх. Ещё пара сантиметров и они упадут вниз, но они совсем не боятся, им это не страшно. Хотел бы и он быть таким смелым. Хотел быть свободным и тоже без обязательств просто веселиться и радоваться жизни, но как ей радоваться если всё складывается так?       Он совсем замечтался, смотря вверх, что забыл и смотреть под ноги, отчего он споткнулся о корень дерева, который торчал из-под кучи снега. Он клюнул носом прямо в сугроб. Он попытался встать, но понял, что ещё одно движение, и он куборем скатится с этого холма. Мальчик аккуратно осмотрелся, но не заметил ничего, что может его спасти. Разве что был только корень этого самого дерева. Он потянулся к нему, но почувствовал, что скользит вниз.       «Должно быть, это конец». – проснеслось у него в голове. На самом деле сейчас ему было не страшно, скорее он ощутил облегчение, что всё закончилось. Он не чувствует землю под ногами, всё его тело ужасно ноет и болит. Не каждый сможет пережить такое. Он совсем не может встать, а может не хочет. А смысл ему это делать? Он отсюда точно живым не выйдет. Не зря в это место никто не суётся.       По щекам опять хлынули дорожки слез. Ресницы начали мерзнуть от такого холода, а перед глазами всё плыло, голова болела, а рук и ног он совсем не чувствовал, всё онемело. Он прикрыл свои веки. Сейчас он надеялся, что умрёт во сне, это звучало намного лучше, чем быть съеденым заживо дикими животными.

Ты этого хотел?

✮ ✮ ·:*¨༺ ♱✮♱ ༻¨*:· ✮ ✮

      Он открыл глаза. Голова всё ещё болела, но он смог пошевелить пальцеми рук, не веря в то, что это правда. Он чувствует тепло, оно разливается по всему телу, согревает. Это очень притяно, он уже успел забыть это чувство. Он оглянулся вокруг и, сквозь пелену грёз, увидел разожжённый костёр. Он повернул голову и рядом с ним сопел мальчишка. Вроде он был его постарше, но может и нет. Он был тепло одет: на голове шапка-ушанка, из-под которой торчали нерасчёсанные, кудрявые рыжие локоны; толстые болоньевые штаны и такая же лыжная куртка. А всё его лицо было усыпано вечнушками. Выглядел он слегка глупо, но до чего забавно. Он изредка шмыгал носом и стряхивал снежинки с ресничек и лица, фыркая носом.       Вдруг он заметил чужой взгляд и быстро открыл свои глаза. Точно алмаз или аквамарин! Он увидел перед собой проснувшегося брюнета, который со страхом в глазах рассматривал его.       – Ох, ты проснулся! – радостно крикнул рыжий мальчик, он поднялся с снега и протянул руку незнакомцу. Когда он заметил, что его помощь немного побаиваются принимать, он хихикнул:       – Не бойся, я тут тебя нашёл, а затем развёл костёр. Я, кстати, Аякс!       Брюнет оглядел его и решил, что терять уже нечего, а что можно было, то он уже потерял. Он взял нового знакомого за руку и встал.       – Спасибо. – он тихо поблагодарил его и посмотрел вокруг: это точно не то место, куда он упал, тут было совсем не так.       – Я принёс тебя сюда, тут безопасно. – Аякс радостно развёл руками, улыбка его была наполнена жизнью и весельем. Но что он тут забыл? Умирать, как брюнет, он явно не собирался, так отчего он сидит здесь один в лесу?       – Почему ты здесь? – он задал вопрос совсем не думая, он, конечно, не самый скромный, но ответ не заставил себя ждать:       – Тут живёт госпожа Скирк, она обещала научить меня быть сильным! – рыжий мальчик улыбнулся ещё шире и поставил руки в бока, задрал голову и выпрямился во весь рост. Он был довольно высоким, на вид ему было лет двенадцать. – А ты что тут забыл? Тут опасно.       В миг его лицо изменилось: он сложил руки на груди и строго посмотрел на него. Выглядело это забавно, к тому же Аякс надул щёки и нахмурился, что ещё больше смешило мальчика, но он решил не смеяться над ним, чтобы не обидеть его, а лишь пожал плечами:       – Я убежал из дома. – и брюнет совсем не жалел об этом. Он взглянул на небо, там птицы кружились косяком. Даже у них есть семья, а у него нет. Обида спряталась в глубине души, но он только лишь вздохнул.       – Я тоже, но я пришёл к госпоже Скирк, а ты зачем? – Аякс склонил голову в ожидании ответа. Наверное он просто хотел свободы, другой жизни, но в итоге... Ах, ладно, он просто хотет умереть.       – Меня там не любят, я решил, что уж лучше буду тут. – мальчик прикусил губу и виновато потупил взгляд в пол. Он не мог держать в себе обиду и грусть, которую он затаил на семью, но и рассказать всё целиком и полностью первому встречному звучало как-то глупо... Глаза его снова стали мокрые, а в уголках образовались капли солёной жидкости.       – Эй, ну ты чего? – рыжеволосый сделал шаг в его сторону и положил ему ладонь в перчатке на плечо, – Не плачь!       Аякс немного растерялся, когда тот не успокоился, поэтому положил и свою вторую руку на второе плечо, а после прижал к себе мальца, он его обнял крепко-крепко, но даже затем не стал отпускать. Они стояли так несколько минут. Брюнет тихо шмыгал носом и боялся пошевелиться. Его впервые обнял кто-то, кроме Макото, котора уже как год мёртва.       Между ними царила тишина. Аякс прижимал к себе его, держал, успокаивал и было действительно так спокойно... Было так тепло и хорошо. А он боялся дыхнуть, вдруг что-то изменится.       – Как тебя зовут? – и испарилось молчание, его нарушил тот же рыжевласый. Но, даже так, всё равно не стал отпускать его из объятий.       Снег падал прямо на ресницы, на нос, на их шапки, расположился везде, пропитывая всё влагой. И шмыгнув снова, брюнет глубоко вдохнул, стряхивая со своей шапки комки замороженной воды.       – Куникудзуши. – Аякс ещё не отпускал. а мальчик прижимался к его груди. Рыжий мальчишка хихикнул, снова нарушив покой.       – Такое длинное имя, но оно мне нравится, оно красивое.       От этих слов Зуши тепло улыбнулся, он давно не чувствовал себя так легко и спокойно. Хотелось остаться в объятиях своего нового знакомого, почему-то ему было от этого так хорошо.       – Но куда ты пойдёшь?       Он сам не знал. Поэтому только пожал плечами и вздохнул. Думал, что просто здесь и будет его кончина, что не придётся никуда уходить. Но теперь, после встречи с Аяксом, вся его уверенность в этом улетучилась. Теперь не хотелось встретить здесь свою смерть. Рыжий парниша вздохнул, но после этого хмыкнул и улыбнулся во все тридцать два зуба. Он выпустил Куникудзуши из своих объятий, взял за руку и сказал:       – Хочешь остаться со мной? – он не знал чего хочет. Но такой расклад его вполне устраивал, хотя, всё равно будто что-то было не так.       – Не знаю. – он выдохнул и посмотрел прямо на лицо рыжего. Вопрос сам напрашивался. – А сколько времени прошло, как ты меня нашёл?       Аякс пару раз моргнул и начал загибать пальцы, после того, как он загнул четвёртый палец, он уверенно произнёс:       – Четыре часа.       Зуши не специально ахнул, он взглянул на солнце и, увидев его расположение, обомлел. И вправду: когда он смотрел на него в последний раз оно было высоко в небе, сейчас же оно было на линии горизонта.       Кажется, что его действительно не ищут, что всем правда всё равно на него. Но что же будет, если это не так? Если его найдут, то что будет? Он не мог не волноваться об этом. Он знает, что они не переживают. Ему просто интересно, что они скажут, как будут реагировать на это. Хотя, это ещё если они вообще заметят, что его нет.       – Скарамучча!       Звонкий крик пронзил тишину в лесу на две части. Птицы, сидевшие на ветках деревьев, быстро вспорхнули ввысь и скрылись высоко-высоко.       – Вот ты где, негодник. – это была никто иная, как «кицунэ» Яэ Мико. Кицунэ, потому что она чересчур сильно напомянала Куникудзуши их: хитрая и изворотливая. Она всегда была слишком строга с ним, если он попадался ей на глаза. Сейчас же он широко распахнул глаза, не ожидав такого. Женщина подошла ближе и схватила его за руку и притянула к себе:       – Чего ты этим добиваешься? Хочешь мать свою совсем извести? С самого начала я ей говорила... – она дала ему несильный подзатыльник и пристыдила, совсем не замечая Аякса, который по-прежнему стоял рядом. Не дав ей завершить, парниша нахмурился и подошёл ближе к Скарамучче:       – Не обижай его! – он встал перед «кицунэ» и загородил собой нового знакомого. Он поднял голову и выпрямился, чтобы выглядел сильнее и устрашающее.       – Мальчик, иди домой, не мешай врозлым, дай мне поговорить с этой недорослью. – она сложила руки на груди и окинула его надменным взглядом.       – Никуда не пойду! Ты снова его обидишь! – Аякс тоже отступать не собирался, он свел брови к переносице и покосился на недавно прибывшую женщину.       Скара боязно выглядывал из-за спины рыжего. Он держал Аякса за руку и даже не думал отпускать, а тот только сильнее её сжимал.       – Какой смелый и наглый. – вдруг взгляд её стал нечитаемым, а губы расплылись в коварной улыбке. Она достала из кармана листок и ручку. Чиркнув на нем пару строк она вручила его Аяксу.       Тот с осторожностью принял его из её рук. Нахмурился и тут же отдернул руку. Там был написан адрес. Он поднял взгляд на Яэ Мико, а та лишь хихикнула, отворачиваясь от детей и уходя в закат. Кицунэ растворилась в дали через некоторое время, оставив мальчиков наедине. Аякс снова взглянул на листок. Зуши вышел из-за его спины и шмыгнул, всё-таки холодно.       – Спасибо.       Они всё ещё держались за руки, ни один из них не хотел отпускать друг друга. Как минимум потому, что они друг друга согревали.       – Что это? – спросил Аякс, рассматривая бумажку.       – Адрес. – пожал плечами Скарамучча, читая содержание. Тут же рыжий на него недовольно покосился и выгул бровь.       – Да я вижу, что адрес, но что за адрес? – он задумчиво прищурился и почесал подбородок, будто пытаясь понять дейсвие неизвестной ему женщины.       – Мой. – с непрниманием Зуши глянул на Аякс, а тот с удивлением посмотрел на бумажку, а потом на него:       – Серьёзно? – брюнет кивнул, – Давай я помогу добраться, я этот лет знаю как свои пять пальцев!       Скарамучча легонько кивнул и улыбнулся.       – Кстати, а почему она назвала тебя «Скарамучча»? – с недоверием прищурился рыжик.       – Потому что она меня не любит. – цокнул Зуши и надул щёки, отчего Аякс улыбнулся.       – Это многое объясняет, – рассмеялся рыжий и подтолкнул Скару в плечо, от чего тот тоже хихикнул, продолжая идти рядом со своим знакомым.

✮ ✮ ·:*¨༺ ♱✮♱ ༻¨*:· ✮ ✮

      Они были друзьями. Лучшими друзьями. Они даже часто делали друг другу подарки, хоть это и были всякие побрякушки, которые вроде и не были нужны, но выбрасывать жалко, потому что они были по-особенному ценны. Аякс много рассказал о Скирк о том, какая она сильная, о том, что она научит быть и его сильным. Скара слушал его истории, затаив дыхание. Он восхищался им: «Он такой сильный, храбрый и добрый, а главное – свободный». – улыбался Куникудзуши, слушая его байки. А немного времени спустя, а точнее пару месяцев, он сообщил Скарамучче о том, что закончил обучение у Скирк и теперь он вернётся домой. Как оказалось, дома его очень ждали, а когда он сказал, что идет учиться у госпожи Скирк, все решили, что это он так пошутил.

Ты ему завидуешь?

      Возможно Скарамучче и было из-за этого обидно, но это ничего не меняло. Он часто приходил к своему другу в гости, они играли вместе во множество игр. Он даже научил его играть в приставку. Затем как-то оказалось, что Аякс старше него всего на два года, хотя вёл себя действительно похлеще пятилетки. Но им было весело вместе.       Хоть проблемы брюнета никуда не девались, ему было спокойнее с Аяксом. Но те только и делали, что росли с каждым днём в двойном объёме. Его матери в последнее время стало совсем плохо. Ему её не жаль.       Сначала их дружбы прошло два года. Уже два года... Они дружат. С самого раннего утра к нему пришёл Аякс, предвкушающий радостный день! Разве он может оставить годовщину их знакомства тусклой и унылой? Он придумал им развлечений на целый день вперед, отчего Скарамучча вообще не мог отказать своему другу! И повеселились они, конечно, от души. Разве что только после долгих уговоров Зуши, который всё почему-то ломался. Всё же, он промолчал о том, что произошло в этот день.       – Повеселился? – грубый и резкий тон он узнает из тысячи. От её голоса у него дрожали коленки и глаза метались по всем углам, лишь бы только не смотреть на неё.       Он только открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог произнести ни единого звука.       – Чего молчишь? Стыдно? – она прожигала его своим взглядом. Юноша боялся повернуться к ней лицом, только стоял и тупил взгляд в пол.       – Мама, я...– он не успел договорить, как его перебили, хватая за плечо и разворачивая к себе лицом. От такой резкости он пошатнулся и чуть было не упал.       – Не смей. Не смей меня так называть. – она не кричала, она громко проговаривала каждое слово, будто заучивала их наизусть, ждала его ошибки чтобы унизить. – Из-за тебя она сейчас мертва, но тебе этого не достаточно. Как ты вообще можешь развлекаться в этот день?!       – Я... – его голос отрезали пощёчиной:       – Я давала тебе всё, а ты так за это отплатил!       – Не ври! – сделав несколько шагов назад, он приложил к раскрасневшейся щеке ладонь и выдохнул, стирая с глаз нарисовавшиеся слёзы. Он посмотрел Райдэн прямо в глаза, но те были как всегда холодными, как лёд.       – Вот как со мной заговорил! Хорошо, скажи чего тебе не хватает? – надменным голосом она давила на него со всей силы. Скарамучча прикусил губу, обида и злость на неё давали о себе знать. Он сцепил руки в кулак.       – Любви.       На секунду она приоткрыла рот, но ничего не сказала, прикрыла его. В ту же секунду хмыкнула Яэ Мико, а в её глазах загорелся огонь, она фыркнула:       – Знаешь где её тебе могут дать? – Скар затаил дыхание. Он понял к чему она клонит. Глаза предательски защипали пуще прежнего, женщина не сводила с него глаз.       Жёстким и твердым голосом она скомандовала:       – Пакуй чемоданы.       В сердце покалывало неивомерной ненавистью к им обоим, к их поступкам. Скрипя зубами, он пошёл в свою комнату. Он не мог ей возразить, было больно от этого, а ещё больнее было от того, что он больше никогда не увидит Аякса.       Аякса, такого теплого и родного. Такого нежного, который его всегда поддержит, который всегда рад его видеть, который понимает его с полуслова.       Аякса, который всегда был рядом, который мог помочь ему с чем угодно, который с ним хоть на край света.       Аякса, который был его другом.

Ты злишься?

      Сердце разрывалось от осознания того, что они не смогут больше дарить друг другу подарки, не смогут делить вместе радость и печаль. Этого больше не будет, теперь всё будет иначе. Теперь он снова будет один, он снова вернётся в тот ад, из которого его вытащил Аякс. Всё снова, он не может это терпеть. Он хочет забиться в угол и плакать. А самое ужасное это то, что он даже попрощаться не сможет.       А хотя...       Он перевёл взгляд на окно. Тут же в его голове всё сложилось. Жил он на первом этаже, так что его задумка была вполне реальна. Скара оглянул свою комнату, вещей у него было не много. Он сможет всё сложить за десять минут, а до дома друга около семи минут пешком. Если он поторопиться, то успеет заглянуть к Аяксу. Единственная проблема была в том, что его куртка весела в прихожей, а туда можно попасть только через гостиную, куда он не может зайти. Но решив, что в свитере он не так сильно замёрзнет, он быстро начал выполнение своего плана. Он в тепме накинул на себя теплые вещи и открыл окно, а в его шкафу были запасные ботинки, так что с этим проблем не возникло.       Он присел на подоконник, обуваясь. На улице уже было темно, как-никак уже была ночь, но это особо не волновало Зуши. Он спрыгнул и приземлился в сугроб, снег мягкий, максимум он слегка намок, но и это не страшно. Холод окутал его с головой, но и на это всё равно. Он выбрался из него и побежал по знакомой дороге, собирая всю свою силу в ногах.       «Лишь бы успеть».       «Лишь бы успеть».       «Лишь бы успеть».       Звонок в дверь. Аякс вздохнул, сейчас его младшие уже спали, а родителей не было дома, так что пришлось открывать самому. И тут же удивление с беспокойством показалист на его лице:       – Зуши, ты чего? Ты что без куртки? Замёрзнешь ведь! – за дверью стоял запыхавшийся Куникудзуши. Он стоял жадно глотая воздух. Как только услышал голос своего друга, то тут же кинулся ему на шею.       – Эй, что случилось? – он аккуратно обнял его в ответ. Было вправду холодно, но тепло Аякса его согревало. Он не хочет уходить.       Футболка на плече рыжего парня стала мокрой. Аякс дернулся от всхлипов, которые исходили от его друга.       – Ну же, не молчи пожалуйста! – он слегка провел рукой по спине брюнета. Начал поглаживать и утешать, но слёзы никак не уходили. Не может он их унять, не хочет.       – Прости, я... – он всхлипнул не договорив. Прижался только ещё сильнее. Будто тот сейчас уйдёт, будто если отпустит, то случится страшное. – Я пришёл попрощаться.       Он выдавил из себя правду, которая болезненно пульсировала в груди, он не может ничего сделать, от этого ещё хуже. А Аякс тот, кто собрал все мелкие кусочки, собрал и склеил воедино. Но сейчас его сердце снова разбито, снова на тысячи осколков.       – Что? Как попрощаться? – Аякс оцепенел. Он не мог поверить в ясность и правдивость этих слов. От одной мысли об этом становилось страшно, не говоря о том, что происходит когда это случилось наяву.       – Куникудзуши? – он крепко обнял мальчика. Не хочет верить в то, что это их последняя встреча. Аякс прикусил губу, не хочет его отпускать. Его глаза стали мокрыми, он не может просто стоять. Он прижимает его к себе и не верит, что когда отпустит, больше не увидит.       – Аякс... – он отодвинулся от его груди и взглянул ему в глаза. Они были пустыми, как бездна, как самый дорогой алмаз, самый чистый.       – Надень куртку, я провожу тебя. – он накинул ему на плечи одну из своих курток. Она была ярко красная, совсем не вписывалась и так в безвкусный и собранный наспех образ Скарамуччи, но это их не волнует.       Аякс также надаел куртку да укутался в шарф. Он сжал его руку в своей. Он его не отпустит, не сможет.

✮ ✮ ·:*¨༺ ♱✮♱ ༻¨*:· ✮ ✮

      Это была их последняя встреча. С того момента прошло четыре года. Все эти года, он провел в настоящем аду. За это время он полностью изменил своё отношение к людям. Он дал себе обещание, что никогда не станет таким отвратительным и мерзким, как те люди, которые превратили его жизнь в кошмар, от которого невозможно проснуться.       Несколько месяцев назад в его жизни появилась Нахида. Эта женщина действительно была доброй и отзывчивой. После знакомства с ней, Скаре стало легче. Она была из тех, кто не проявлял гиперопеку, но никогда не забывала про него. Она часто навещала его в детском доме. А спустя месяц стала его опекуном. Она хороший человек, в этом Скарамучча никогда не сомневался. Но он не мог заставить себя ей поверить. Хоть она и была действительно проницательной. В первые дни, как они познакомились, Нахида поддержала его.       Он никогда не скажет ей прямо, но он благодарен ей. Нахида вытащила его из той дыры, но сердце было разбито. И если бы она решила собирать его кусочки, на это бы ушла вечность. Он не готов подпустить её к себе. Он не готов с ней говорить об этом. Она дала ему понять, что не собирается давить на него, но разговора не избежать. Она давала ему всё, чтобы он был счастлив, не забывала дарить и подарки на какие-то памятные даты. Они не часто пересекались, потому что она была либо на работе, либо Скарамуччи не было дома. Но каждая встреча с ней оставляла ему только хорошие воспоминания. Но это никогда не сравнится с той болью, которую ему причинили. её помощь – ничто. Никому не унять его гнев, его обиду на мир... Его обиду на мать, которая уничтожила его дважды. В третий раз его разбили такие же как и он. Дети, которые остались в этом большом мире одни, без родни.       Они слишком жёсткие, но разве они в этом виноваты? Тех, кто сделали их такими, их стоит винить. Но это не искупит их поступков, зверских и нелюдимых. Одно их упоминание разжигали огонь в его душе. огонь, который соткан из боли, горечи, унижения и досады.       Но он не может позволить себе треснуть, не может нарушить обещание.       Одно имя Аякс болезненно пульсирует в его сознании, отголосками разбиваясь в каждый уголок мыслей, он хочет помнить, хочет, но не может. Оно разрывает сердце и не дает спокойно жить. Затаив дыхание он сидит на подоконнике своей комнаты, всматривается в небосвод.       – Аякс. – он произносит это имя, пробует на вкус. Жжёт на языке, ком скатывается в горле... Только бы вспомнить.       Он вдохнул июльский воздух. Лето, как обычно быхо холодное. За окном красивый вид на город. С пятого этажа был прекрасно видер двор. Был поздний вечер, но он истратил все свои силы на попытки вспомнить. Это так и не получилось, что очень его печалило.       Брюнет спрыгнул с подоконника на постель, лег на спину. Он потупил взгляд в потолок и молчал. Тишина – его любимый звук, но порой она его пугает.       Зачем ему знать кто такой Аякс? Неужели он сможет изменить его решение? Вряд ли. Скара не понимает почему он так жаждет знать то, что было так давно, отчего он не помнит.

✮ ✮ ·:*¨༺ ♱✮♱ ༻¨*:· ✮ ✮

      Он просыпается в холодном поту, до ночи он думал о Аяксе. Ему приснился кошмар. Снова. Они преследуют его со смерти горячо любимой тёти. Если раньше они на какой-то промежуток времени пропадали, то сейчас они вновь вернулись. Помнится ему, что до того, как он попал в детский дом они его отпустили, но после снова вернулись.       Хотел бы он вернуть то, что заставило их исчезнуть. Так он смог бы поспать, хотя бы на капельку больше.       Голова тяжелее чем когда-либо, в глазах всё было размыло и закрыто пеленою, но это было и к лучшему. Жадно глотая воздух, он подскочил с кровати, упёрся в нее логтями и попытался прийти в себя. Он впервые был рад, что проснулся именно так.       Ужасный кошмар, в котором снова и снова появлялись его дорогие люди. Они каждый раз унижали его и бросались всякими мерзкими фразами. Нельзя же так... Нельзя так с мёртвыми.       Но в этот раз было и что-то новое. Один из людей, который ему снился, был Аякс. Он всматривался в его фигуру, пытался понять каким боком он оказался здесь. Заметил лишь одно отличие от настоящего – во сне он был явно младше. Смотря на него, он некоторое время сконцентрировался натом образе, а после вспомнил о том, что было пару лет назад. Тот самый Аякс! Тот дорогой и любимый вчера вечером стоял перед ним! тот самый, который помнил его!       Он почувствовал вину за то, что вспомнил это слишком поздно. А если он сделал этим самым больно ему? Аякс так не хотел его отпускать, а когда они встретились снова, он не вспомнил его.       По щеке скатилась слеза. Он упустил его снова, но в этот раз виноват никто иной, как он сам. Он сам лишил себя того человека, который был готов на всё ради него. Он утёр рукавом влагу и шмыгнул носом. Нельзя расклеиваться. Нельзя чувствовать. Но сколько бы он не прятался за маской безразличия и спокойствия, он остался тем же хрупким и чувствительным парнишкой, чьё сердце не выдержит такой боли.       Его мать была права, он слишком слабый для этого жёсткого мира. Глупый! Глупый Скарамучча! Ты сам лишил себя счастья! Сам ранил самого дорогого человека!       Это сделал он сам, никто кроме него в этом не виноват. Он и есть причина своих бед.

Ты ошибся.

      Он и вправду грязный, отвратительный, мерзкий и ужасный. Все те слова, которые ему говорили в детском доме оказались правдой. Он никчемный и противный.       Он не специально впился ногтями себе в ноги, нервничая от своих же мыслей. Пытался успокоиться, но напрасно. До крови раздерая свою кожу, лишь бы прийти в себя, лишь бы снова здраво мыслить. Ещё немного и у него не хватит сил сдержаться и он порвётся.       Он прикусывает губу до крови, он сжимает свои колени и шипит самому себе под нос:       – Я проебал.       Он лучше заберет с собой в могилу всё то, что прямо сейчас хочет сказать себе. Он стискивал и так кровоточащую нижнюю губу. Скарамучча едва слышно всхлипывал и стонал от боли, которую он сам себе и причиняет. Он пустил руки в волосы и схватил их. Он тянул и тянул их, было больно, он не мог успокоиться, и этого было мало.       Мало было того, что его колени были все в царапинах, что его губа кровоточит, что некоторые его локоны были вырваны им самим же.       – Куникудзуши? – тихий и мелодичный голос раздался изо двери. В нём было что-то особенное, оно убаюкивало и заставляло выдохнуть полной грудью.       Он обеими руками вцепился в своё лицо и закрыл свой рот. Он боялся дыхнуть. Затаив дыхание, он умолк, как минимум старался       – Ты в порядке? – источник звука приблизился, Нахида, кажется, подошла ближе к двери. она нежно и лаского позвала его снова, – Зуши?       Он дрожал. И это была эта дрожь даже не от страха. А от переизбытка эмоций у него на лице в этот момент, но больше всего преобладал гнев. Он злился на себя. И сейчас он сидит в уголке кровати, весь взъерошенный, а ладонями закрыл свой рот.       Капелька пота стекла по его лбу. Брюнет прислушался к тишине, от Нахиды не слышно и звука. Но тут же за дверью что-то зашуршало, после этого женщина произнесла:       – Мы поговорим позже если сейчас ты не можешь, хорошо?       Он выдохнул. Всё еще его сердце бешенно стучит в груди, но хотя бы на одну проблему меньше. Стёр пот с лица и начал пытаться восстановить дыхание.       – Я всегда рядом, помни это, хорошо? Нахида ушла. Через пару минут хлопнула входная дверь. Должно быть у нее появились дела, а может просто прогуляться решила. Скарамучча этого не знает. он набрал воздуха полные легкие и выдохнул. сейчас ему было слишком тяжело поверить в правдивость слов Нахиды. «всегда рядом»–звучит так знакомо, но он не был в виноват в том, что ему пришлось бросить парня. он разрушил собственную жизнь, так почему он всё ещё жив? почему он нарушил обещание? не выполнение обещанного это ужасно. это карается смертью. он аккуратно уложил свои локоны, Скар проходил по прядям волос гребнем, расчёсывая их. он не должен этого делать, он–грязный, а грязные люди не заслуживают такой награды. дверь квартиры, ведущая в подъезд, открылась. небольшими шагами юноша ступал по ступенькам. он придерживался одной рукой за перила, иначе он бы полетел прямиком вниз. это единственная многоэтажка, где была открыта крыша. в остальных было два варианта, третьего не дано: либо она закрыта и только на аварийный случай или предназначена для пожарных, а человек, который следит за домом, ключи не даст. либо лестница, ведущаяя туда, сломалась. и такое бывало. на это Скара огорчённо вздыхал и разворачивался в сторону спуска вниз. но дверь в этом здании легко поддалась толчку. она распахнулась, а в лицо ударил ветер, перемешанный с чем-то. прохлада ударила прямо в брюнета, она безжалостно укутала его и не желала отпускать. дым от сигарет –вот что было намешано в воздухе. от его запаха Скар поморщился и чихнул в ладонь. он посмотрел перед собой, вся та же крыша, скудная, с ящиками, которые никогда не уберут, но такая близкая. только вот одно там было лишее. -«Аякс?» рыжий парень обернулся когда услышал своё имя. он сидел на краю свесив ноги. его рыжие волосы прекрасно развивались на ветру, они только больше ворошились, но от этого менее восхитительными не казались. он устремил взгляд Скару в глаза. на его лице была небольшая улыбка, грусная до невозможности, и смотрел он на него так печально. будто он запретный плод, который он жаждет вкусить, будто он что-то вроде звёзд, такой же недосягаемый. в глазах брюнета скопились капли слез, смотря на парня, он не мог оторвать взгляд. он был прикован к нему. он пошатывался и колыхался на ветру, как осиновый лист. он не решался сократить расстояние между ними. -«я думал, что сделал тебе больно тем, что не вспомнил сразу» по щеке скатилась горькая дорожка солёной, обжигающей жидкости. он замолк, ещё немного и он рухнет на пол, слишком сильно устал, слишком даже для него. слишком. -«значит вспомнил!» в его глазах загорелась надежда, якрим пламенем она сияла там и не потухала, лишь разгоралась сильнее. он встал на ноги и быстрыми шагами начал приближаться к Скарамучче. тот продолжал тупить взгляд на Аякса. большие ладони обхватили его талию, крепко при крепко, как когда-то давно, так сильно, но в тоже время и нежно. была бы такая возможность и он бы утонул, расстаял, растворился в этих объятьях. отдал бы всё, лишь бы эти массивные руки всегда были рядом и сцеплялись на нём. только бы это не заканчивалось, боится дыхнуть, боится ответить, боится обнять в ответ. как будто это иллюзия, сейчас дотронется и исчезнет. он аккуратно, совсем боязно кладёт руку на его талию, но когда в ответ брюнета прижимают ещё крепче, то он вцепляется в него. вжимается в его грудь, будто последнее объятие. оба молчат, только слёзы капают на бетонную крышу, только ветер завывает и обескураживает прохладой, только птицы щебечут в дали. -«Муша…» он на секунду расслабляет свою хватку и взяв за подбородок приподнимает лицо Скарамуччи к себе. он аккуратно стирает слёзы своей рукой. так нежно и боясь, что одно движение и это прекрасное фарфоровое личико треснет, рассыпется прямо в его руках. но он такого не допустит. он рассматривает каждый изгиб его лица, каждую царапинку, которую просто так и не увидеть, нужно сильно постораться и разглядеть. Аякс смотрит в его глаза, они покраснели от слез и холода. Скарамучча тоже смотрит на него, почти не моргая. не хочет терять драгоценные секунды. его так тянет к Аяксу, он–это что-то такое, ради чего он бы пошёл на край света. то, ради чего бы пожертвовал всем, то, в чём он так сильно нуждается, как в кислороде. он бы запросто стал его смыслом жизни. на его лице по-прежнему оставалось полным полно веснушек. хотел бы он тронуть каждую, сосчитать их и сбиться, чтобы потом начать считать с самого начала. его прекрасные глаза, они осветят даже самый темный закаулок души Скара. они сияют ярче звезд на небе, не найдется то, с чем можно их сравнить, потому что ничто не может с ними ровняться. в синих глаза напротив, похожих на сапфир, горит желание, но он не может решиться, неужто это и впрямь не сон, не простой кошмар, где в конце всегда всё заканчивается плохо? даже если это и так, то просыпаться он не стал бы. Аякс смотрит на него. брюнет будто кукла, дорогая при дорогая, но вот только не каждый сумеет её купить. а ему она досталась совершенно бесплатно, он завоевал место в её сердце и останется там ещё слишком долгое время чтобы ео сосчитать. его очи можно легко сравнить с танзанитом. они будто одно и тоже, прекрасные и неподражаемые, в них виднелись самые скрытые от людских глаз чувства. тяжело дышал Аякс. боялся спугнуть его. не смел и тронуть пальцем такую диковинку, такую драгоценность. одна не осторожность и разобьётся. вид завораживает его, не может устоять, не хочет просто стоять. он бережно берёт его лицо в свои руки, чуть наклоняется чтобы сократить расстояние. они стоят и дышат нос к носу, оба боятся дрогнуть. Скарамучча замечат страх в чужих глазах. он легким движением убирает руки с талии и обвивает ими шею. привстав на носки расстояние, это жгучее и ужасное расстояние, что хочется навсегда забыть, убрать, наконец исчезает. одним движением их губы соприкасаются, легко и тепло. Аякс плавно проникается в него, а Скарамучча не может остановить, не хочет. укрыться под его защитой–это то, о чём он только мечтать смел. а сейчас, он как снежинка тает в кго руках. ещё немного и он рухнет. ноги подкосились, а голова стала такой легкой, настолько, что он наверное мог бы сейчас взмыть в высь, как птица. голова закружилась от лёгкости и пустоты в ней, сейчас бы он и впрямь упал бы, если бы не сильные и надежные руки Аякса. он прижимал его к себе, не отпускал, не давал шанса упустить его или потерять. он наблюдал за Скарамуччей сквозь приподнятые веки, немного улыбаясь, когда тот вздрагивает от ветра. самый дорогостоящий бриллиант, самый редкий, в единственном экземпляре, который не продаётся, его стоит только завоевать, только раскрыть его душу, пробраться туда. поселиться в его сердце и остаться там, не упустить, не потерять, а надежно хранить, как зеницу ока, в своих руках. руки другнули от прохладного ветра, на улице июль, а такой дубак. Аякс осторожно взял в его руку свою. он тихо фыркнул ветру, который дул прямиком ему в лицо. брюнет отошёл от транса и открыл глаза, когда его взяли за руку он чуть испугался от неожиданного действия, но после этого сжал её крепче. -«пойдем ко мне?» он не станет возражать, хотя бы потому что он хочет и хотя бы потому что сейчас ему совсем не до того, что будет потом. ему всё равно где дом Аякса, да хоть на краю света, да хоть на другом конце города, да хоть в другой стране, с ним он куда только не отправится. он обессиленно кивнул и только сильнее сжал его руку. она выскальзывала от него, он слишком устал и его хватка была довольно слаба, но сейчас это было довольно не важно ведь Аякс также крепко держал её. как оказалось, что его квартира находится в этом же доме. он было уже хотел спросить, но рыжий парень будто прочел его мысли. -«я сюда совсем недавно переехал» они соседи, расстояние между их квартирами 2 этажа. но в любом случае он желал сократить его до минимума. он тихо вздохнул, когда в двери повернулся ключ, она отворилась о открыла проход в дом. шоркнув кроссовки Аякс повел за собой Скара. в тишине они скинули с себя уличную одежду. тишина–восхитительный звук, она была так загадочна и проницательна, когда она наступала, то между ними сверкала искра. она только укачивала, ни как не давила, они оба наслаждались ей, они наслаждались присутствием друг друга. они не будут спать эту ночь. им слишком много нужно обсудить, слишком много рассказать друг другу, слишком долго они не могли это сделать. но это будет потом, сейчас оба они к этом уже готовы, они слишком устали для этого. даже если они начнут, то уснут и будут нести чепуху. -«когда ты вчера сказал, что просто придёшь завтра, то я решил здесь сидеть до ночи» Аякс тепло улыбнулся, неловко сознался и обнял Скара. они лежали в постели в обнимку. им катастрофически нужно отдохнуть, поспать. Скарамучча вдохнул запах Аякса полной грудью. он уткнулся туда носом и тихо посапывал. Аякс пах прохладой, наверное это из-за того, что он так долго его ожидал на крыше, с раннего утра он прибывал там до полудня. запах его был похож на смородину, которая только поспела, которую только собрали с куста, которая омыта утренним дождём, на ней скопились капельки росы. также он напоминал мандарины, немного недозрелые, но вполне съедобные. ещё кислые, зеленоватые, но очень ароматные. на душе так легко, он не хочет его отпускать из своих объятий, хочет засыпать в обнимку каждую ночь. если это произойдёт, то он действительно станет самым счастливым человеком на земле. даже не на земле, а на всём белом свете. Аякс–это единственное, что ему нужно для счастья, само слово Аякс–это и есть счастье. где ещё можно отыскать такого человека? отзывчивый, добрый, общительный, храбрый, сильный, не дает в обиду тех, кто слабее его, проницательный и ответственный. если Скарамучча начнёт перечислять за что он любит его, то скорей всего он будет считать его лучшие качества неделями, а то и месяцами. Аякс–это тот, на кого он бы мог смело ровняться, смотря именно в его глаза, он поял что такое чистота. он мечтал быть чистым, как он. но может и к лучшему то, что его мечта не исполнилась. его побуждения были только с благими намерениями, но увы, он понял их не совсем верно. проснулся брюнет от того, что рука рыжего парня вплелась в его волосы. то он их перебирал, то возвращал её ему на спину и нежно поглаживал. он нежно почёсывал кожу головы, наматывал на свои пальцы локоны фиолетовых волос. он клялся, что испытал экстаз от этих действий. Аякс делал это так приятно и легко, что тепло разливалось по всему телу. промычав что-то несуразное он привстал на локти. он прищурился чтобы быстрее сфокусироваться. Аякс чуть громко хихикнул, когда брюнет потянулся. он положил свои руки на него и притянул к себе. -«ты как котёнок» Скарамучча устало зевнул и не обратил на это высказывание внимания. единственное, что его сейчас интересовало это то, в какой они сидят позе. Аякс полулёжа сидел оперевшись спиной о подушку, которая было прислонена к стене, а так как он притянул парня к себе тот сидел на его бедре. одна рука рыжеволосого лежала на талии и не давала соскользнуть и упасть Скару, а во второй он держал свой мобильник. обменявшись ещё несколькими короткими фразами они продолжили обниматься. иногда Аякс дарил Скарамучче невесомые поцелуи. обычно в висок или в макушку. крепко прижимал ближе и зацеловывал его шею и плечи, на что получал тихое фырканье и щелбан по лбу. оба над этим смеялись и продолжали лежать. квартира у парня была довольно большая. просторная и убранная, что радовало Скара, он не очень любит грязь. ещё пол ночи они разговаривали. шутили шутки и хихикали над ними же. за четыре года в их жизни многое поменялось, оба парня были рады узнать друг друга с начала. за всё время провождения их вместе Аякс не заикнулся об его растерзаных коленях, о губе, на которой виднелась засохшая кровь, о том, что брюнет пытался свести счеты с жизнью. эта была одна из миллиарда вещей за которые он безумно ему благодарен. сейчас он не хотел говорить о таком, сейчас он хотел спокойно выдохнуть и поболтать о незначительных вещах. -«Нахида не будет волноваться о том, что тебя нет?» Скарамучча шлепнул себя по лицу, «конечно будет, я же забыл ее предупредить!»–мысленно выругался он, даже телефона у него с собой не было, уж не подумал, что на крыше он ему пригодится. -«будет, давай я ей с твоего номера позвоню» он протянул ладонь, в нее благополучно был положен мобильный Аякса. он быстро вбил нужный номер и позвонил своему опекуну. трубку быстро взяли, голос её прозвучал не как обычно, довольно нервный и растерянный. -«алло, кто это?» обычные теплые и нежные нотки куда-то запропастились, за место них было тревожность и беспокойство. -«это Скарамучча, прости свой телефон дома забыл» на том конце было слышно, как женщина облегчённо выдохнула. следующие её слова звучали более привычно, от этого становилось легче. -«хорошо, ты где сейчас? домой собираешься?» парень украдкой глянул на Аякса. тот одним ухом вслушивался в разговор, но не ввглядел в нём слишком заинтересовано. -«нет, не беспокойся, домой сегодня не приду, потом всё расскажу, хорошо?» он проигнорировал первый заданный ему вопрос. он был уверен, что Нахида сейчас нахмурилась, но в динамик она лишь вздохнула и согласилась с ним. -«хорошо, но обязательно расскажешь. если что звони, я переживаю. пока» Скарамучча пробубнил что-то вроде «до встречи» и скинул трубку. он вернул телефон владельцу. Аякс принял его и хихикнул, когда увидел забитый в контактах номер, а подписан он был «Скарамучча». что-то быстро изменив, он показал экран брюнету. прищурившись он косо покосился на рыжеволосого. там высвечивался номер, оставленный Скаром для Аякса, прежнего именования не была, а вместо него красовалось «котёнок» и ещё пара сердечек смайликов. юноша взглянул на время, уже было довольно поздно, а он и так вымотался, дневной сон ему мало чем помог, по этому он просто юркнул под одеяло и обнял торс Аякса. -«я люблю тебя, Муша» старший убрал за ухо прядь волос Скара, которая упала ему лицо. Аякс лёг под одеяло рядом с ним и хихикнул, улыбнувшись он представил как мило это выглядит со стороны. -«и я тебя» в темноте не разглядишь, но его личико было покрыто ярким румянцем. сейчас он благодарен тому, что на улице поздняя ночь. просыпаться от того, что кто-то мнёт твои щёки это не привычно, но похоже с этого момента это обыденная процедура каждого утра Аякса. открыв глаза, первое что он увидел это то, что на его бедрах сидит брюнет и тискает его. на его лице красовалась слабая улыбка. он хитро сощурился и наблюдал за реакцией Аякса. парень хихикнул и аккуратно положил свои руки на ребра брюнета. но как только они оказались там Скарамучча залился смехом. Аякс начал беспощадно его щекотать. за это вскоре он получил подушкой в лицо. после пятиминутной войны юноша наконец встал с рыжего парня. он вдохнул полной грудью и вытянул руки ввысь. Аякс присел на край кровати и наблюдал за этой картиной. на его лицо появилась коварная улыбка, словно лисья. -«котёно-ок» когда вместо ответа на него посмотрели не самым довольным взглядом, то рыжеволосый захохотал. -«значит всё-таки котёнок!» счастье его длилось не долго, через секунду после этого в него кинули подушку. от этого ему не становилось менее смешно. Скарамучча недовольно фыркнул. он подошёл ближе к парню и убрал с его лица недавно брошенную туда им же самим подушку. как только её не оказалось на его коварном лице, то по его лбу ударили пальцем. -«эй, хватит мне щелбаны ставить, а то я сейчас тебе фофан пропишу!» ничего он прописывать не собирается, как минимум не сильно, только чтобы посмеяться. -«ну попробуй» он усмехнулся и показал язык. Аякс принял это как вызов и вскочил на ноги. от неожиданности брюнет дрогнул, но продолжил кокетничать. звонок в дверь. женщина отвлекается от готовки и подходит к ней. повернув ручку входной двери она открывает её. перед ней открывается вид на двух парней. один из них её приёмный сын, а второй незнакомец. -«привет, Нахида» нервно махнув рукой поздоровался Скарамучча. она оглядывает его с ног до головы. вопросов старовится не меньше: разодранные колени, искусаные до крови губы, заметно взъерошенные волосы и не его одежда. -«здрасте» неловко почесал затылок рыжеволосый парень. только сейчас она заметила, что эти двоя держутся за руки. она вскинула бровь, но ничего не сказала, отошла что бы оба смогли войти в квартиру. по размерам она была не похожа на квартиру Аякса, но тоже была довольно уютная и чистая. Нахида прошла на кухню и поставила чайник. на столе стояла недавно приготовленная еда. Нахида не злилась, она переживала, ей просто нужны были объяснения что вообще произошло: почему её сына не было вчера дома, почему она слышала эти звуки, почему он в таком виде и кто этот парень в конце концов. чайник закипел. она достала три кружки и налила туда кипятка, закинула чайные пакетики. как раз тогда Аякс и Скар зашли на кухню. они присели с ней за стол. она снова окинула их не самым удовлетворительным взглядом. Аякс неловко улыбнулся, сейчас в комнате царила немного не уютная атмосфера. все молчали, тогда он решил нарушить тишину. -«я Чайлд Тарталья» Скарамучча взглянул на него с непониманием, но позде вспомнил, что тот рассказал ему об этом. с того момента, как он ушёл перестал существовать Аякс. Чайлд Тарталья–так он назыал себя. лишь его семья теперь знала его настоящее имя. он не горел желанием чтобы кто-то кроме него называл его «Аякс». когда он слышал из чьих-то уст своё имя, то сердце наливалось горечью. всё болезненно напоминало о его друге. в первые дни, как он пропал из его жизни, стали самыми ужасными. тогда он и ощутил горе утраты. хотелось просто забить на всё болт и просто весь день лежать на постели, думать о нём и рыдать, вспоминая счастливые моменты их дружбы. в эти дни не мог успокоиться, не мог поверить что всё именно так. он настойчиво звонил в дверь его квартиры, но никто ему не открывал. только единожды ему открыла та самая женщина, которая искала Скарамуччу в том лесу. их диалог был короткий, но её грубость его бесила. как она может так спокойно ему об этом говорить? неужели брюнет действительно для них ничего не значил? тогда зачем она в тот день отправилась в лес на его поиски? зачем тогда она дала его другу надежду на то, что он действительно нужен в их доме, надежду на то, что он тоже может быть жданным? -«чего тебе, мальчик?» она безразлично, без всяких эмоций произнесла это. только её взгляд ооворил о том, что ему следует убираться с ее глаз долой. бежать и не оборачиваться. -«где Скарамучча?!» он нахмурился и чуть ли не прорычал, она цокнула и хотела развернуться и закрыть дверь. у нее это почти вышло, но в дверном проёме появилась нога Аякса, который не давал её закрыть. -«уходи, его здесь нет» она состроила гримасу, намекая на то, что ему тут совсем не рады. она рассекала его своим надменным и жёстким взглядом, он будто лезвие, а Чайлд по нему ходил. -«где он?!» он совсем не торопился, так что был готов часами выносить этой женщине мозг, лишь бы только выпытать из нее что-то полезное. -«хм, наверное там, где ему и место, я не знаю, иди домой» она вздохнула и всё-таки захлопнула дверь, оставила Тарталью на едине с самим собой. он сжал руки в кулаки. хотелось колотить стену, колотить пока не разобьёт костяшки в кровь. но он смог только сжать в руке абсолютное ничего. он отдал бы всё, лишь бы за место пустоты, там была бы маленькая и как будто кукольная ладошка Скарамуччи. он ненависно посмотрел на дверь квартиры. вышёл из подъезда и пнул первую попавшуюся на глаза урну. он бы так никогда не сделал, но сейчас его переполняла злоба и обида. как они могли так поступить с его другом? с кго дорогим и бесценым, любимым и теплым другом? у него даже язык не повернётся назвать их людьми, не могут такие эгоистичные и мерзкие существа быть людьми. это самые что ни на есть животные, которые прячут свой уродский лик под маской человека, но сколько бы они не пытались им стать, их животное происхождение говорит само да себя. слишком плохо чтобы быть правдой, не может быть такого, что его так не жаловали в собственном доме, да где он мог так провиниться? ответот на этот вопрос в голове Чайлда остовался прежним, это сделали не люди, это сделали бесчувственные и злые животные. он ещё раз посмотрел на этот злосчастный дом, в котором когда-то жил его друг. хотелось рвать плоть, хотелось высказать этим эгоистам всё в лицо и плюнуть на последок. хотелось чтобы они испытали ту же самую боль, которую они собственноручно причинили ему и Скарамучче. он не хочет идти домой, будет плохо если кто-то из его младших увидиь его такого: разгневанного и не в силах держать себя в руках, не таким его представляют его родственники. они видят только лучшую его сторону, потому что только её он им и показывал. он доверяет им, но также им не обязательно видеть его недостатки. единственный человек, которому он был готов показать самую ужасную его сторону, готов был всегда говорить искренне и от сердца сейчас бесследно исчез из его жизни. растворился как лучший сон, но сны всегда возвращаются? или это только его детские представления. вокруг него лес, тихо, слышны лишь взмахи крыльев птиц и завывание всяких животных. не зря этот лес прозвали «биьет в один конец». зачастую, все кто входил в него обратно не возвращались, от туда и название. одним из таких людей мог стать и Тарталья, но только благодаря Скирк и своей находчивости он жив. она жила в глубине леса. они так давно не виделись, с последней их встречи прошло полтора года. он отправился к ней. наконец-то он добрался до её хижины, казалось бы обычный сугроб, а под слоем снега кроется деревянная лачуга со всеми удобствами, разве что только связи нет. он громко постучал в дверь. за ней послышался шорох, спустя секунд двадцать она отворилась. женщина, как только заметила знакомое лицо выдохнула и дала по шапке, Тарталья загипел от боли. -«нечего меня пугать!» она оглянула его с ног до головы, усмехнулась собственными мыслям, он уже не тот маленький мальчик, которого она спасла. после того, как она узнала всю историю и зачем к ней пожаловал её ученик, она попивала чай и себе под нос проклинала этих нелюдей. фыркнув куда-то в сторону она дала в руки парню кружку горячего чая, тот с жадностью его выпил, сильно замерз по пути к ней. после того, как Чайлд умерил свой пыл, рассказав всё госпоже Скирк, он выдохнул и решил, что пора бы отправляться домой, ведь идти не мало времени. Скирк на это лишь кивнула и выпроводила его. в догонку крикнув парочку дельных советов, как успокоиться, да побыстрее. -«приятно познакомиться, я–Нахида» она смягчила взгляд, этот парень не вызывал у нее плохого предчувствия, да и Скарамучча ему видимо доверяет, так что беспокоится не было смысла. -«Нахида, Тарталья–мой парень» она пару раз моргнула, не веря своим ушам. оба парня заметили её замешательство и хихикнули. -«мы любим друг друга»