Непростые отношения

      В темноте подвала жутко. Как он вообще попал в такое дурацкое положение? А, точно! Сам влез в храм Бишамон, дурак. Ну кто ж знал, что его там, похоже, поджидали. И кто сдал?.. Небось Юкине опять что-то ляпнул, когда прохлаждался с её орудиями! Ну не запереть же теперь ребёнка безвыходно… Да и негде. Дома-то нет. Ято вздохнул и пошевелил плечами. Руки затекли. — Вот и ты. — женский голос внезапно раздался за спиной. — Наконец-то в моих руках. — Ты в курсе, что пытки запрещены конвенцией о правах человека? — парень попытался повернуться, но без шансов. Положение не позволяло. — А ты-то тут при чём? Ты не человек. — богиня фыркнула и зашла в помещение. — Хотел опять кого-то из моих шинки убить, м? — Делать мне нечего… Я завязал. Тц! Выпусти меня, Бишамон. Или хотя бы сними. Плечи болят. — У тебя сейчас не только они заболят. — женщина подошла к подвешенному за руки к потолку пленнику. — Это скоро станет твоей наименьшей проблемой. — То есть? — За вторжение полагается наказание, Ято. — богиня встала перед ним. В её руках была плётка. Ками сглотнул. — Биша, давай ты так не шути. — Я и не шучу. — хозяйка храма развернула орудие. — Смотрю, ты настроена серьёзно. — Ябоку попытался освободить руки. Бесполезно. — Кинуха на это подписалась? — На твоё счастье, плеть обычная. Я не стала бы пачкать тобой свои личные орудия. — Виина фыркнула и перешла в удобное для ударов место за спиной нарушителя. Тот запаниковал и начал биться. — Бишамон, одумайся! Так нельзя! Не надо! Ну хочешь я публично извинюсь?! На коленях! Или храм тебе весь отмою?! Хоть зубной щёткой! Бишамон, НЕТ! АЙ!!! — мужчина дёрнулся и выгнулся от боли. Удар разорвал ему спортивку и футболку под ней, а на спине остался наливающийся красным след. Кончик плети попал по животу. У Ято перехватило дыхание на мгновение. — Бишамон, прекрати… Я понял намёк! — Заткнись и терпи заслуженное. — богиня занесла плеть и ударила снова. Наказуемый заорал благим матом и попытался вывернуться из наручников. Ожидаемо безрезультатно. — Умел влезть — умей и ответить за то. — НЕ ТАК!!! БИША!!! — бедняга вздрагивал в такт ударам и ужом извивался. Жаль, что никак не мог сломать оковы. — Секки! СЕККИ! — Он не придёт, Ято. Он даже не слышит тебя. — женщина наносила Ябоку удар за ударом. Этот мелкий божок её бесил. Выводил. Злил невероятно! Богиня начала входить во вкус. Вот ему за убитый клан! Вот за тупые шутки! За дебильный характер! За лицо. ЕГО лицо. Ярость закипала в крови. Каждый удар рвал одежду и раздирал кожу. Ещё до первого десятка у Ято из глаз хлынули слёзы, а сам он не стал сдерживаться. Не перед кем. Мужчина зарыдал. А кто бы нет? Жестокие касания плетки травмировали так, что, будь получавший порку смертным, уже бы точно умер. Бедолага прям ощущал, как внутри ломались рёбра от особо сильных заходов. И как внутренним органам тоже приходилось несладко. Жестокая Виина не щадила и не следила особо за траекторией кончика. Несчастному доставалось не только по спине, но и по груди и животу. — ХИЁРИ!!! — вырвалось из наказуемого. Дама лишь фыркнула. Будто жалкая смертная, что даже не терять своё тело не способна, была бы в силах как-то ему помочь. — Госпожа, может достаточно? — Казума осторожно заглянул в подвал. — Там наверху беспокоятся. — С чего бы вам переживать за это ничтожество?! — богиня гневно глянула на своего шинки, но потом всё же взяла себя в руки. И правда. Она что-то увлеклась. Чёртовы воспоминания. Чёртов Ябоку. Сукин сын. — Ладно. Как заживит себя — отвяжи. И пусть валит на все 4 стороны. — Кофуку-тян будет очень недовольна… — прохрипел пленник сквозь слёзы, стараясь восстановить дыхание. — Да пошла к чёрту твоя Кофуку. Не ей меня учить. И вообще, есть силы говорить? Мало всыпала? — Будь ты проклята… — тихо прошипел Ябоку, после чего сплюнул кровь. От боли он искусал себе щёки и язык. — И тебе того же. — женщина фыркнула и покинула место расправы. Казума с сожалением окинул избитого бога взглядом. — Наверху… — Будь уверен, всё узнают. — Серьёзно? — Я такого не заслужил… — по щекам потекли новые слёзы. Заживление было не менее болезненным, чем избиение. — Хиёри… Забери меня… — одними губами произнёс Ято перед тем, как отключиться. Казума тяжело выдохнул. Ну и влетит же госпоже!

***

      Как такое случилось? Как, вот КАК Бишамон повелась на того паршивца? Девушек тянет на плохишей, верно ведь? А теперь, когда всё закончилось, она осталась одна с тяжким бременем. Ещё немного — и любимые доспехи будет уже не надеть. Да и вообще ничего, кроме балахона, не надеть. Живот рос. Это беспокоило. Биша даже не знала, кем на самом деле был её любовник. Демоном? Смертным? Низшим божеством? Хороший вопрос. Но помнила, как хорошо они проводили вместе ночи. Как он любил её, как касался, как… Впрочем, много чего произошло. И последствия были сейчас перед ней. И в ней.       Что теперь вообще делать? Что родится? Бишамон не была готова стать матерью. Слишком молода. Слишком беспечна. Слишком занята. Слишком… Ладно, всё это отговорки. Она просто не хотела ребёнка. Даже так: она не хотела ЭТОГО ребёнка. Всем сердцем. Каждый день она молилась, чтобы плод погиб. В принципе, как Богиня, она могла прервать беременность сама. И, если внутри полубог или человек — ничего страшного. В конце концов, не каждый раз заканчивается родами. Душа ещё не сформирована. Но вот если внутри неё ками… В мире и так хватает сильных демонов. К тому же, Верховные Божества подобного не прощают. Это будет для Виины концом всего.       Оно родилось в ночь. Маленькое, плаксивое, уродливое нечто. Вообще на неё не похоже. Младенец плачет и хочет есть, а Биша совсем не желает его кормить. Выродок вызывает отвращение. Первым порывом было бросить то, что родила, прямо на каменный пол секретной комнаты. Бросить со всей силы, чтобы маленькая головка треснула и это чудище замолкло. Навсегда. Пока не ясно, бог ли он вообще. Да какой это бог! Максимум полубог. А если всё же ками? Нельзя, нельзя убивать! Бишамон хмурился и прикладывает сына к груди. Зараза! Неприятно… Женщина кривится, но кормит. Может сдохнет скоро?.. Если его достаточно игнорировать — точно сдохнет. Заболеет и зачахнет.

***

      Тэндзин не ожидал увидеть Ято у своего порога. Вот вообще. Хоть бездомный и ночевал часто в одном из его храмов, в главный ещё не заявлялся. Особенно в таком виде. Его одежда была вся изорвана сверху. Пусть раны уже и затянулись, следы крови хорошо были видны на остатках белой футболки. Бог Знаний нахмурился. Дело совсем нечисто. — Маю, встреть гостя. — Хорошо. — девушка выбежала к бывшему хозяину, который едва стоял на ногах. Такого рода заживление всегда отнимает много сил. Проверив Ябоку на предмет скверны и ничего не обнаружив, шинки кивнула своему господину. Тот вышел следом. — Ято, что произошло?.. — Умоляю… Воды. — парень выглядел очень плохо. — Сейчас принесут. Кто сделал это с тобой? — старик помог пострадавшему дойти до ближайшей скамьи и сесть. — Я не слышал о Божьем Суде. Как так вышло? — Суда и не было. Это Бишамон. — ками тяжело дышал. — Я… Влез к ней. Я только хотел взглянуть кое на что! Я не виноват! — Тише. Не надо волноваться и оправдываться. Ты, конечно, виноват, но ЭТО уже слишком. Ладно попинать, отругать, заставить отрабатывать… Но порку может назначить богу только суд. Ято, я надеюсь, ты будешь благоразумен? — Не тупой. Не стану сам разбираться. Я хотел спросить у вас совета. Как мне… Доложить об этом наверх? — Ты пришёл по адресу. Даже плату не возьму. — Тэндзин усмехнулся. — Не подумай ничего. Я не могу как Бог Знаний спустить такой произвол. Поспособствовать решению ситуации — мой прямой долг. — Спасибо… Спасибо. Хиёри… Не заходила? — Ты всё ещё… — старик хотел было продолжить фразу, но Ябоку выглядел настолько несчастным, что язык не повернулся. — Нет. Не приходила. Хочешь ей позвонить? — Да. Очень. — Ято дрожащими руками вынул из кармана телефон. И очень расстроился, увидев, что тот разбит. — Да что ж такое?! — Пей. — Маю принесла освящённую воду и позволила бывшему господину утолить жажду, после чего протянула свой телефон. — Держи. Мне хозяин все равно подарил новый за службу. Этот пусть будет твоим. Только не надо тут плакать. — С-спасибо… — парень отвёл взгляд, после чего набрал такой знакомый и с недавних пор родной номер. — Х-хиёри? Ты занята? Ты… Нужна мне. Очень.       Тэндзин тяжело вздохнул, после чего покачал головой. Эти связи никто рубить не станет. Ябоку слишком привязался к невзрачной смертной. Нехорошо, совсем нехорошо. Но на данный момент это была наименьшая проблема. То, что позволила себе Бишамон, беспокоило. Та всегда была своего рода бунтаркой пантеона, но случившееся было уже слишком. Старик подозвал Тсую и попросил бумагу и чернила. Нужно составить жалобу наверх. Пока там сами всё не узнали. Ещё одной Бури Высших никому было не нужно. Видит Вселенная, Бог Знаний был староват для таких приколов.

***

      Не прокатило. Не сдохло.       Он бесил. Выводил из себя. Раздражал. Это чудище было ненасытным. Капризным. Крикливым. Плаксивым. Ребёнок орал первые месяцы жизни так, что Бишамон казалось, будто она сходит нахрен с ума. Резались ли это зубы, были ли колики от того, что мать кормила крайне небрежно, или просто тоска по вниманию — ей было плевать. Бесило.       Сегодня он тоже орал. Сыну был уже год, а он совсем не говорил и всё продолжал рыдать и вопить по любому поводу. Настроение Биши последнее время было и так не лучшим. Нервы сдавали. Она со злостью смотрела на ревевшего младенца, сидящего на столе. — Заткнись. — прошипела Виина. Как об стенку горох. — ЗАТКНИСЬ! ЗАМОЛЧИ! — рука взвилась в воздух сама. Никого из шинки не оказалось рядом, чтобы остановить хозяйку. От удара малыш взвизгнул и заплакал только громче, начав отползать от матери. — ТЕБЕ МАЛО?! ЗА-КРОЙ-СЯ! — богиня схватила дитя и несколько раз опустила ладонь на крохотную попку. Ребёнок не понимал, что происходит и почему мама делает больно. Он кричал только громче, взывая о помощи. — Бишечка, ну что ты делаешь? Он так не утихнет. — небольшая фигурка в розовом хаори мелькнула в дверях. — Кофуку… Что ты тут забыла? Я тебя не звала. — Гуляла рядом. И услышала плач. Биша, что происходит? — Не твоё дело. И вообще, с каких пор ты у нас видная нянька?! — Не нужно быть няней, чтобы понимать, что утихомирить младенца ударами невозможно. Ты его пугаешь и делаешь больно! Тебя бы так били, когда плачешь! — Кофу забежала в храм и буквально отобрала у опешившей от такой наглости Бишамон малыша, начав того качать и поглаживать успокаивающе по пострадавшей точке. — Ну что ты, маленький? Ты ж крохотулечка! Ну-ну, а-а-а, а-а-а, а-а. Вот так. Тише, крошечка, баю-бай… Я твоя добрая тётя Кофуку, давай, не реви. Где наш малыш? Вот он!       К удивлению родительницы, её отвратительное чадо начало успокаиваться на руках у незваной гостьи. Ребёнок плакал всё тише и тише, совсем замолкая, когда богиня нищеты прижимала его к сердцу и гладила по спинке, или слегка щекотала. Ему было непривычно, — мать никогда не ласкала, — но и очень приятно. — Пф… Тебе просто повезло. — фыркнула женщина, когда младенец затих и послушно сел на руках у Кофуку, посасывая палец, а свободной рукой играя с волосами своей внезапной няньки. — Нет. Просто я понимаю, что нужно делать. У моих людей, бедняков, всегда много-много детишек. Иногда прихожу покачать. Не все богини могут быть мамами, Бишамон. Я бедна не только снаружи, если ты понимаешь. — Если он тебе так нравится и ты так хочешь ребёнка — забирай. Мне не жалко. — Не могу. Мне уготована другая роль в его жизни. Заберу, но позже. Быть мамой — твоё предназначение. И ты правда хочешь отдать родное дитя богине БЕДНОСТИ? А ещё, почему не представила крошку другим богам? — Не твоё дело, Кофуку. — Рождение нового божества — это общее дело. — девушка нахмурилась. — Раз оно общее — то и воспитывайте это исчадие Преисподней сами! — Как зовут-то хоть? У крошечки-няшечки ведь есть имя? — Нет. — Бишамон… — богинька побледнела и в шоке уставилась на товарку. — Ты чего?! Как можно не дать новой душе имя?! — Не лезь. Не хотела, — не дала, кому какое дело… — Бишамон… — глаза обычно беззаботной девочки стали невероятно холодными и суровыми. — Это дойдёт до верхушки. — Посмеешь жаловаться? — Что ты! Меня там видеть совсем-совсем не хотят. Но шило в мешке не утаишь. И тогда я не стану покрывать. Я и так на плохом счету! — Мне и не нужна защита. Справлюсь. — Зря ты так. — Кофуку передала мальчика своему шинки. — Дайкоку, уложи его спать. — Хорошо. — мужчина слегка покачал зевнувшего младенца. — Бишамон-сама, и правда, пусть первое время и сложно, но мы готовы помочь. — Справлюсь.- вновь отрезала богиня, нахмурившись. — Кладите ребёнка и уходите. Если он тебе нравится, можешь приходить с ним играть, Кофуку. Но молчи. И не трогай моих шинки. — Какая ты вредная! — девочка вернулась к своему беззаботному и глупому образу. — Не буду с тобой больше дружить, Биша. — Больно надо… — раздражённая мать фыркнула и кинула взгляд на спину уложившего в люльку младенца Дайкоку.

***

      Хиёри прибежала, как только смогла. И, как попросил Тэндзин, принесла с собой новую спортивку и белую футболку. Теперь у Ято будет зелёная куртка. Не совсем подходит к его штанам, но когда тебе нужно купить что-то срочно, времени выбирать как-то особо нет. Зато футболку она ухватила забавную, с принтом будто бы повисшего на вороте котика. Интересно, что же случилось такое? Особенно тяжёлый бой?       Застать Ябоку таким девушка не рассчитывала. Настолько разбитым и несчастным. Он сидел на пороге храма, кутаясь в плед. Из мусорки торчали жалкие обрывки того, что было одеждой. Как только парень заметил Хиёри, то вскочил и буквально кинулся к ней в объятия. Как же Ято по ней соскучился! Девушка осторожно обвила его руками за плечи и прижала к себе. — Эй… Что случилось? — Неважно… Ты со мной, это главное. — Где Юкине? — Пошёл одолжить денег у Кофуку. Я должен вернуть тебе за… — Не надо. Это подарок. Что случилось, Ято? — Ничего. — бог надулся, как ребёнок, и уткнулся Ики в плечо носом. — Ничего. — Ей придётся сказать. — Тэндзин вышел из святилища с несколькими листами бумаги. — Нам нужны свидетели. — Не надо Хиёри в это впутывать. — парень обнял смертную в ответ. — Её это не касается. — Всё, что касается тебя, теперь касается и меня. — девушка погладила своего молодого человека по голове. — Что с ним произошло? — Не говори… — прошипел Ябоку, слегка сжав плечи подруги. Той стало некомфортно. — А ты не спрашивай. Это наши с Бишамон… — Можешь не продолжать. Опять? — Хиёри вздохнула. — Насколько всё запущено? — Мы подаём жалобу. — Значит весьма… Ято, отпусти, ты делаешь мне больно. Не вынуждай кидать на прогиб. — Пф… — божество сложил руки на груди и сильно надулся, продолжая льнуть к любимой. Ну почему, почему борьба?! Почему не балет, вышивка, вязание… «Скажи спасибо, что не бокс или теннис.» — пронеслось в голове. Юноша вздрогнул. Да, всегда есть, куда хуже так-то. — Мне придётся показать ей бумаги. — Да уже всё равно… Давайте, позорьте меня перед девушкой, мне ж мало… — Ты сам себя уже столько раз позорил, что, думаю, она не удивится. — Маю закатила глаза. Бог разобиделся окончательно и забрался головой Хиёри под пальто. Та похлопала возлюбленного по спине и как следует обняла одной рукой, в другую взяв документы и начав читать. Ками отчётливо слышал, как сердце школьницы бьётся всё чаще и чаще с каждым новым предложением. В данном контексте это было плохо. — ОНА ЧТО СДЕЛАЛА?! — Хиёри буквально вскипела. Ябоку отскочил от той и спрятался за Маю. Там сейчас было безопаснее. — Ято! Как ты это допустил?! — Меня не спросили! — бог выглянул из-за плеча у бывшей шинки. — Это вообще законно?! — Нет. Незаконно. — Тэндзин покачал головой. — Поставьте свою печать тут, Ики-сан. Я свою уже поставил. И отправим выше. — С радостью. — девушка вынула штамп из школьной сумки, после чего расписалась. Старик подкинул документы в воздух, где их подхватило ветром и понесло в небо. Он делал всё правильно.

***

      Бишамон еле-еле нашла того человека. Двухлетний ребёнок, будто тряпичная кукла, тащился за ней. Мальчик не понимал, почему мама куда-то его ведёт так поздно. Обычно уже часов в 7 малышу было велено отправляться спать. Не сделаешь — мама больно-больно побьёт тебе попу. Она вообще часто делала больно… Словами, руками. Ребёнок не понимал, почему и за что его не любят. Но эта прогулка его порадовала. Мамочка впервые за всё время взяла с собой! Кроха не капризничал и послушно перебирал ножками, совсем не поспевая.       Молодой мужчина вышел из своего дома на краю деревни. — Приветствую. Зачем пришла? Соскучилась? — Да иди ты. Вот. — женщина буквально швырнула маленькое создание в его сторону. — Твой. — Осторожнее… — отец поймал малютку и бегло осмотрел того. — Не ушибся? Бишамон, это что за новости? — Он весь твой. Забирай. — Ты имеешь в виду на время? Посидеть с ним? — Нет. Навсегда. — Так… — мужчина нахмурился и кликнул девочку. — Мизучи, дорогая, отведи этого мальчика в дом. — Мама?.. — кроха поднял на Бишу полный слёз взгляд. — Мама! — Пойдём, всё будет хорошо. — девушка взяла ребёнка за руку и повела за собой. — Нет! Отпусти! Плохая тётя! Мама! МАМОЧКА! МАМА!!! — малыш начал вырываться, но всё впустую. Сил не хватало. Ревущего ребёнка увели, после чего его отец сложил руки на груди. — Он ками, верно? — Верно. Но мне плевать. Делай с ним, что хочешь. Я это растить больше не буду. — Как его зовут? — Никак. Зови как угодно. — Бишамон… Ты худшая мать на свете. — собеседник покачал головой. — Ты же понимаешь, что случившееся не останется незамеченным? — Останется. Я его не показывала никому. Что ж, мне пора. Это теперь твоё. Расти. — Ты делаешь глупость. — Пошёл к чёрту. — богиня фыркнула и направилась подальше от деревни. Мужчина усмехнулся. Всё случилось, как он и предполагал. Правда на пару лет раньше. Он думал, что Виины хватит всё же на подольше. — Мизу, дорогая, положи риса. Малыш Ябоку, наверняка, голоден. — зайдя в дом, хозяин закрыл дверь и подошёл к безутешно плачущему крохе. — Ну-ну… Я позабочусь о тебе, Ябоку. — Я не Ябоку! Меня не так зовут! — А как тебя зовут? — Меня… Меня… — мальчик сбился с рёва. — Меня… Я не зна-а-а-а-а-а-а-аю! — рыдания возобновились. — Теперь знаешь. Твоё имя — Ябоку. И ты мой сын. Я дал тебе имя, Ябоку. А значит не брошу. Никогда. — отец осторожно взял сына на руки и погладил утешающе по голове. Мальчик замер и от шока затих. Обычно за «скандалы» его били. Он кинул взгляд на улыбнувшуюся девочку, которая поставила перед ним миску с рисом. — Привет, братик. Я добавила тебе мёда. — Мёд?.. — маленький Ябоку вытер кулачком глаза. — Это что? — Вот и узнаешь. Не разочаруешься. — новоприобретённый папа похлопал крошку по плечу. Он воспитает прекрасного ками.

***

      Она ворвалась в храм подобно буре. Светлые пряди упали на рабочий стол, а выступающие груди колыхнулись почти перед лицом. Тэндзин слегка поморщился. Бишамон следовало научиться одеваться. — ОТЗОВИ ЖАЛОБУ! — женщина была в ярости. — На каком таком основании в чужой храм влетаешь? — старик спокойно отодвинулся и поднялся. — Где твои манеры? — К чёрту манеры! Мне пришла повестка в Высший Суд, ты с ума сошёл?! — А ты? Вообще чем думала, когда делала то, что делала? — Он влез ко мне первый. — Ято — божество. Да, маленькое, но божество. Не смертный, не шинки. Ты не имела никакого права с ним так поступать. — Ты должен меня понять! Он… Он залез в… — богиня сбилась. — Короче, куда не следует! — Если отзову жалобу, то ты вообще представляешь, как это будет выглядеть? Бог Знаний поддерживает беспредел и самосуд, да мне так в Преисподнюю вылететь недолго. Ты натворила глупостей, Бишамон. Умей за них ответить. — Ты ведь понимаешь, чем это мне грозит! Отзови жалобу! — Бишамон, я не могу этого сделать. Уж прости. Нужно было задуматься до того, как воротить такое. Даже если бы я не помог Ято, он бы в любом случае подал жалобу. Ему бы помогла Кофуку. Так что, вместо того, чтобы врываться ко мне и кричать, лучше бы тебе подготовиться к процессу как следует. Хотя, он тебе уже знаком. — Я тебе это ещё припомню, Тэндзин. — Виина сжала кулак и зашипела. — Сколько угодно, Бишамон. Сколько угодно.

***

      Процесс был тяжёлым и неприятным для всех. Бишамон в таком положении оказывалась всего раз, и ох как давно. Забавно, что даже тогда дело было связано с чёртовым отродьем. «Ты никогда не будешь счастлива.» — эти слова одной из верховных богинь Виина не забудет никогда. Она живёт с этим уже почти тысячу лет. Стоит ей только ощутить настоящее счастье — как что-то его отнимает. Весьма ранит то, что твой собственный ребёнок, которого ты совсем не хотела, вырезает весь твой клан. Жестокая ирония, безжалостная воля богов и кара той, кто осмелился пойти против общего порядка вещей. Боги — не душки. И из-за того, что Биша отвергла ребёнка, что был ей не нужен, её покарали навечно. Всего-то отдала дитя не кому попало даже, а родному отцу! Бишамон ударила по стене. Ничего хорошего или даже похожего на справедливость ожидать и не следовало.       Как бы Казума и другие шинки ни защищали свою госпожу, как бы ни был подл и незаконен поступок Ябоку, никакого снисхождения к ответчице не проявили. Самым унизительным было то, что её позор видела эта жалкая смертная девчонка, что припёрлась вместе с божком. Как свидетель. Много она видела за свои 17 с небольшим, ага! Хотя, когда Биша немного подумала и осознала, что другим вариантом была Кофуку, то даже как-то примирилась с Хиёри и испытала некую благодарность за то, что та согласилась прийти. Неадекватная богиня бедности точно устроила бы бурю, когда увидела бы ту, кто сделал её Яточке так больно. Виина вдохнула. О дружеских отношениях можно забыть. Или очень, очень долго извиняться.       Теперь, после тяжёлого суда, проходившего в атмосфере полного презрения и порицания со стороны всех божеств, Бишамон была вынуждена публично извиниться и выполнить одно желание пострадавшего. Так что пришлось отвести Ято в свой храм и самолично принести то, за чем тот изначально и влез. Унизительно. Отвратительно. Чёртовому бродяжке даже выговор не сделали за его выходку! Конечно, Биша теперь снова плохая, на неё спустили всех собак, очевидно, блин… Рядом с божком сидел его шинки. Наверное, чтобы ещё больше опозорить женщину. — Вот. Читай. — она фыркнула. — Но я не виновата в том, какую реакцию дашь! — Я бы тебя поблагодарил, но не за что. — Ябоку оскалился. Забывать и прощать ками ничего не был намерен. И дело уже было не в самой порке, хотя, чёрт возьми, боли он пережил чуть ли не столько же, сколько при осквернении! Нет, обида залегла куда глубже. Мало того, что пришлось Хиёри на деньги выставить, что стало с некоторых пор весьма неловко, — ощущать себя альфонсом на шее у возлюбленной богу не нравилось, — так ещё и его позор на суде показали всем высшим богам. И даже то, что все Ято пожалели и встали на сторону несправедливо избитого, совсем не грело. Было жуть как стыдно. Больше всего ему сейчас хотелось уйти и больше никогда в жизни Бишу не видеть. Но желание узнать таки правду всё же оказалось сильнее. Парень открыл огромную папку с родословными богов. Но не собирался рыться в чужих. Он быстро начал искать себя. — Не то. — То. — Бишамон отвернулась. — Твоя… В непрозрачном файле. — Я жив. Почему? — Не твоё дело, Ябоку, как небесная канцелярия хранит документы! Не наглей. — Я не Ябоку тебе. Меня так только Хиёри называть может. — мужчина прорычал это, но дальше развивать тему не стал, начав вынимать документы из непрозрачных файлов. Себя найти удалось. Руки затряслись. Ято нервничал. Юкине положил своему богу руку на плечо. — Эй… Ты не обязан. Ты ещё можешь отказаться от затеи. — Я хочу знать. Я готов. — божество достал свою родословную и, вздохнув поглубже, открыл. Виина напряглась. Больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться где угодно, да пусть даже на полях Второй Мировой, пусть в Хиросиме или Нагасаки в 1945, но не быть здесь. Она исподлобья проследила за бегающими по документу глазами божка. За тем, как бледнеет его лицо. Как бессильно опускаются руки, роняя бумаги. Как полные боли и ужаса глаза поднимаются на мать. Юношу трясёт. Губы произносят только одно слово: — Зачем?       Богиня молчит. Отводит взгляд. Бишамон и представить себе не могла, насколько тяжело будет смотреть на брошенного сына, когда тот всё узнает. Непрозрачный файл начал терять свой матовый цвет. С дела слетала секретность. Больше не было никаких причин скрывать содержимое. — ЗАЧЕМ?! — Ябоку срывается на крик. Юкине старается не двигаться и не издавать звуков. Господин в ярости страшен. — Я не знаю! — вдруг выпаливает Биша. — Не знаю. Ты вообще не должен был рождаться. Тебя породила воля твоего отца, и всё. — Я не думал что это… Так. — ками сжал кулаки. — А ты что, считал, человек, или даже бог, может просто взять и создать душу из ничего? А мы, дебилы такие, для своих орудий призраков ищем столько веков, делать-то больше нечего! Не может никто создать живой дух на пустом месте. Конечно тебя кто-то родил! К сожалению. — Я тебя ненавижу… — очень тихо прошипел Ябоку. — За рождение принято благодарить, не слышал? А не проклинать. — А я тебя просил меня рожать?.. — парень вскочил. — Я разве просился в мир?! Умолял тебя вытолкнуть меня из себя и обречь на такую жизнь?! Посмотри на меня! Я мог быть полноценным богом… Я мог иметь свои храм и последователей! Ты могла вырастить меня и не дать упасть на то дно, где я был! Я бы не вырезал твой клан! У меня была бы нормальная семья… Юкине мог жить в тёплом святилище, мы могли не бедствовать! Я мог бы без проблем жениться на Хиёри! — Ты в любой момент можешь жениться на смертной. — Бишамон фыркнула. — Это не запрещено. — И что я ей предложу?! Бродячую жизнь и уголок у помойки?.. Почему ты бросила меня? — Я тебя не хотела. Ты был мне не нужен. И не был никому никогда нужен, кроме своего отца. — богиня подняла взгляд и уничтожающе посмотрела на начавшего сильно дрожать и давить плач Ято. — И до сих пор не нужен. Ты меня бесишь. Ты испортил мне своим рождением на этот чёртов свет всю жизнь, понятно? Не смей меня называть мамой. — И не собирался. Ты не мать. Ты — больная, поехавшая сука. — мужчина развернулся и буквально выбежал из храма. Правильно говорят, бойся своих желаний. Он думал, что его мать какая-нибудь одинокая и забытая богиня. Которой он мог бы принести на «могилу» цветов. Или несчастная смертная, что погибла от замыслов отца. Он считал, что мама умерла. Или потеряла его. Или сына у неё украли, отобрали силой, да что угодно! Но слышать, что твоя же мать отказалась от тебя, выбросила, как хлам — это по-настоящему больно. Из глаз потекли слёзы. Уж лучше бы он ничего и не знал!       Оставшийся с богиней Юкине медленно поднялся, после чего уважительно поклонился. — Госпожа… — Молчи. Уходи за хозяином. Казума! Принеси саке! И проводи Юкине. — женщина швырнула ближайшую папку на пол. Блондин сжался и посеменил к двери.

***

      Хиёри не ждала Ято в гости. Особенно она не ждала его в гости в таком состоянии. Бог выглядел крайне паршиво. Намного хуже, чем у храма Тэндзина: парень был бледным, его трясло, а глаза были красными от слёз, лицо всё опухло. И, самое страшное, что болтливый Ябоку молчал. Просто зашёл к ней в комнату через окно и, не говоря ни слова, забрался к девушке под одеяло с головой, свернувшись клубочком, будто кот, у живота. Ему было так плохо, как, наверное, никогда в жизни.       Ики ничего решила не спрашивать. Просто обняла любимого и прижала к себе, поглаживая по спине. Она чувствовала, как мокнет пижамная кофта. Ощущала, как дрожит у Ято всё тело. Рыдания возобновились. Тому было просто неописуемо больно внутри. Теперь он понимал всё. Снисходительное отношение других богов к «сиротке», навязчивые попытки отца вернуть домой, тотальное невезение по жизни. Он был Проклятым Дитя. Бесполезным. Отвергнутым. И не должен был рождаться. Прямо как Кофуку, которая тоже была отвергнута семьей и так же волочила жалкое существование. Ну что ж, они весьма удачно сошлись…       Ками ощущал себя дерьмом. Лузером. Ничтожеством. Он не был нужен этому миру. И, похоже, не суждено ему исполнить свою мечту и стать влиятельным богом. Юноша был лишён этого с самого рождения. Обречён быть никем. Рыдания усилились и стали громче. — Ято?.. — из мрачных мыслей его вывел родной голос. — М? — всхлипнул парень. На большее сил не было. — Ято, я рада, что ты сегодня пришёл ко мне. — с искренней нежностью произнесла Хиёри. Бог резко притих, вынырнул из-под одеяла и уставился ей прямо в глаза. — Ты честна со мной? — А?.. — Ты со мной честна, Ики Хиёри? Ты правда рада, что я пришёл? Даже такой грязный, жалкий и слабый? — У всех бывает тяжёлое время. — девушка с лаской погладила любимого по щеке, вытирая ему бежавшие слёзы. — Эй, я с тобой. Что бы там ни было, сейчас я с тобой. Мы вместе справимся. — Я тебе нужен? — Я построила тебе своими рукам храм, Ято. Ты мне очень-очень нужен. — Ики подняла его лицо на себя. Ябоку покраснел, после чего обнял девочку и руками, и ногами, нежно припав к родным губам. Внутри становилось спокойно. Чёрт с Бишамон и её поведением. Она никогда не была ему мамой. Эта женщина ему никто. И всегда будет никем. Её слова — тлен. У ками уже есть семья. И самый важный человек в жизни. — Эй, Хиёри… Как дела у Юкине с уроками? — Что?.. — девушка опешила. — Сейчас?.. — Ну да. Должен же отец интересоваться нашим сыном, или нет? — Ябоку рассмеялся, глядя на то, как возлюбленная краснеет и начинает забавно ругаться. К чёрту всё. Он исполнит мечту. Женится на Хиёри. Сделает её своей божкой. И они будут всегда-всегда вместе. А Биша… А Биша пойдёт туда, где ей и место, а именно прямиком нахрен.