Наша тайна

Странности Намджуна занимали девяносто процентов от всех мыслей Чимина, они не давали ему чувствовать себя полноценно хорошо. Лидер всегда задает свое настроение, вносит особую лепту в атмосферу группы, но в последнее время его точно подменили: он старается держаться от Чимина как можно дальше, перекидывается репликами с другими как-то наскоро и рассеянно. А Чимину казалось, что он попал в немилость к старшему и теперь будет в зоне игнорирования до тех пор, пока хоть что-нибудь не прояснится. Выяснять причину озадаченности Намджуна самостоятельно Пак не решался. Зато у него все ладилось с остальными одногруппниками - он сблизился с Чонгуком, получал много внимания от Джина, Шуги, Ви, Хоупа... Да всем было приятно находиться рядом с Чимином, кроме одного лидера. И это чертовски обижало. Между тем, Намджун не замечал пролетавших фансайнов и выступлений, не отдавал себе отчета в том, что слишком сильно и заметно отдаляется от Чимина, а своими резкими высказываниям в его адрес постоянно задевает за живое. Мучаясь угрызениями совести, Монни перестал замечать происходящие вокруг изменения. Он не знал, что делать с воспоминаниями и с самим фактом. Хотелось проклинать все: от алкоголя до стен лифта, но в конце концов, обвинения Нам мог предъявить только самому себе. Мог ли он тогда предотвратить поцелуй, отстраниться, а после не зацикливаться на этом? Страшно признать, но другого исхода, кроме как быть поцелованным, Намджун не видел. И не мог также сказать, что ему не понравилось. Напротив, его снедала тревога о том, что он отчаянно желает продолжения истории. Надежда на то, что Чимин смирится с подобной "участью" - быть парнем парня, в понимании лидера равнялась нулю. И все-таки жизнь "в контрах" не может продолжаться вечно: Намджун решил уже грядущим вечером серьезно поговорить с объектом воздыхания. Репетиция затянулась до поздней ночи: оттачивали каждый шаг и поправляли тех, кто делал ошибки. Хореограф позволил ребятам остаться в зале и сам, как выжатый лимон, поплелся на выход, там он столкнулся с отсутствующем по причине работы над новой песней лидером. Лежавшие плашмя парни восстанавливали дыхание и перебрасывались шуточками и смешками. Когда над Чимином нависла тень, а до плеча коснулись чьи-то пальцы, он открыл глаза и был удивлен не на шутку: Намджун требовал с ним срочной аудиенции. Заперевшись в уборной, парни остались один на один. - Что случилось-то? - притащенный почти силком Чимин не мог сообразить, почему он не вздумал сопротивляться. Сильно взволнованный Намджун держался поодаль, оперся рукой о раковину и попробовал усмирить дыхание. - Надо было давно мне все рассказать. Бессмысленно молчать. Чимин, ты помнишь что случилось в лифте после нашей большой вечеринки? - Это когда мы на следующее утро вместе проснулись? - наспех заговорил Чимин и кивнул, вдруг зарделся и нашел утешение в отматывании бумажного полотенца. - Так вот почему ты на меня злишься... - Скорее наоборот, - вздохнул Монни. - Короче, ты все не так понял, но сейчас не об этом. Я тебя спрашиваю о лифте, ты что-нибудь помнишь? Чимин поджал губы и виновато улыбнулся. - Ничего... Кажется. - Младший засеменил к выходу. - Слушай, хён, может быть отложим этот разговор, я так устал, что с ног валюсь... - Ну уж нет, Чимин-а, - строго молвил Намджун, хватая малого за локоть, тот словно бы дернулся, но потом замер, шепча под нос какую-то ахинею про срочные дела. Их взгляды встретились, прострочили разрядами все внутри. И пока Намджун медленно и осторожно притягивал к себе Чимина, тот проматывал память назад, туда, где на пленке жизни белело пятно. Вкус джин-тоника, сладкая вата в голове, слабое тело.. стены лифта напирают со всех сторона и есть только единственный человек, на которого можно положиться. - Ты поцеловал меня тогда, Чимин-а, - подсказал Намджун, наконец, и не заметил, как обхватил младшего. - Я... что? - проронил Чимин вполголоса и вздрогнул. - Нет, не может быть. Хён, что ты мелешь? - Это правда, - добивал лидер. Сомнений не оставалось: ему незачем врать. Попытка отстраниться увенчалась успехом: Монни не желал напирать. А забеспокоившийся и покрасневший до самых ушей Чимин, будто снова опьянел, с досады ударил кулаком по стене и закрыл лицо руками, оседая на пол. - Черт возьми... - бубнил он. - Тогда получается, что таким образом состоялся мой первый поцелуй. Хён, прости. - Чимин поднял на старшего пристыженный влажный взгляд. - Тебе, наверное, было неприятно. И вообще, я теперь понимаю, почему ты ко мне так относишься с тех пор. Вот же я придурок! - Чимин-а, перестань, - утешал Намджун и опустился на колени, взъерошил младшему волосы. - Я тоже виноват. Разве можно было позволять тебе так напиваться? Кто из нас более ответственен? Я. Так что, не кори себя. Так звучала правда. Для Намджуна она была обоюдоострым мечом. Разве было бы не легче, если бы Чимин все вспомнил сам? Теперь же, зная, он имеет полное право держать на старшего друга обиду. - Если тебе плохо - не держи в себе. Все мы ошибаемся. - Лидер продолжал успокаивать и гладить испуганного тонсена по голове. - Но ты знай, что я всегда буду на твоей стороне. Правда, что бы ни случилось. Поморщившись, Чимин всхлипнул, задумался на мгновение, а потом обнял сердобольного хёна. Пряча слезы на крепком плече, младший тихонько ругал себя и не понимал, как мог так нелепо набедокурить. А как хорошо знать, что Намджун ни в какой не в обиде, что он просто беспокоился о том, что случилось и все это время не знал, как преподнести шокирующую новость! - Хё-ён, я никчемен! Как я мог? - Да перестань. Все хорошо. Как ты можешь говорить о себе такое? Ты поразительно талантливый, милый, отлично танцуешь, трудишься не покладая рук, ты обаятельный и дружелюбный, у тебя большое сердце... Так что, просто отпусти этот случай, забудь. Знаешь, когда я пьян, я и не такое творю... Лидер вдруг осознал, что его спокойствие снова улетучивается, что близость Чимина заставляет грудь содрогаться от бешеного сердцебиения. - Хён, а этот твой поцелуй.. Или мой? - Чимин смотрел прямо в глаза напротив и моргал влажными ресницами. - Он у тебя не первый же был? - Нет, конечно, - улыбнулся Намджун, поднимаясь и потягивая за собой Чимина. - Ты меня тоже прости. Все-таки я должен был контролировать ситуацию. А первые поцелуи.. Ну, не расстраивайся: почему-то они часто случаются в нетрезвом виде. - И то верно. - Пристальный взгляд Чимина превратился в томную бездну, он легонько дотронулся кончиками пальцев до губ Намджуна, сглотнул ком в горле. - А можно повторить... чтобы я вспомнил? Монни оцепенел, забыв о речи. Сцена до боли напоминала беспомощность в лифте, только тогда оба были на равных условиях, теперь же Чимин словно бы манипулировал, соблазнял, искушал. Не в силах удержаться, Намджун подался вперед и приник к приоткрытым губам. Поцелуй казался сказочно легким и Чимин почти замурлыкал от удовольствия, закрыл глаза и позволил себе провести языком по чужим мягким губам и вновь продолжить размеренные нежные касания. Вот только у лидера не хватило выдержки: что-то заставило его отойти от правил и превратить пробу во французский сладкий десерт. Ощутив язык Намджуна под своим, Чимин вспыхнул и задрожал: для него это совсем впервые, необычно и пугающе. Вкус Намджуна, его нежное проникновение, его руки на талии - в конце концов сделали из младшего послушную неваляшку: у него стали подкашиваться ноги, а много ниже пупка заметно взбухло. - Хён! - Чимин мягко отстранился, отворачиваясь. - Мне спать хочется, я пойду. Спокойной ночи! Не успел Намджун и слово молвить, как младший выбежал вон, громко хлопнул дверью, обо что-то зацепился по дороге и это что-то рухнуло на пол. Лидер стоял не шевелясь, как к месту пригвожденный, трогал свои губы, пропускал через вены кипяток, боялся лишний раз вздохнуть, чтобы не развеять волшебство. - Спокойной ночи... - проговорил старший спустя несколько минут и вышел в полутемный коридор, остановился у двери в комнату Чимина, приложил ладонь. Если бы он знал, что в этот момент Чимин, сжимая зубами край подушки, усиленно избавлялся от напряжения в паху, он бы тотчас же ворвался внутрь. - Эй, хён, экстрасенсорику развиваешь? - голос проходившего мимо Ви вырвал лидера из забытья. - Да нет... Просто... Забей. - Намджун невесело улыбнулся и зашагал к своей комнате. Ночь явно не обещала быть спокойной. *** Чимин приглушенно застонал в подушку, отнимая липкую руку от успокоившегося теперь органа. Боясь разбудить соседа по комнате, он несколько минут полежал в тишине, наедине со своей совестью. Шуга, к счастью, спал крепко и даже бровью не повел на посторонний шум. С трудом понимая смысл происходящего, Чимин чувствовал себя брошенным на произвол судьбы. Все кардинально менялось.