Сосед напротив

Оби-Ван имеет ужасную привычку не закрывать входную дверь. Не то чтобы он доверяет людям — нет, когда он уходит, дверь всегда закрыта на два замка. Но когда приходит, то, как правило, одержимо несётся к холсту и несколько часов внимательно и изящно наносит мазки, порой даже не замечая откровенно громкие звуки. Вся комната покрыта красками, которые совсем не оттираются от пола. Когда его со скандалом выгнали с предыдущего жилища, взяв приличную сумму ещё и на новый ремонт, Оби-Ван серьёзно задумался о покупке собственной квартиры. И тогда, то ли удача, то ли искусство были на его стороне. Девушка продавала маленькую однушку своих покойных родителей, так как сама уже жила с мужем чуть ли не на другом конце города. Из-за нестабильности заработка, Оби-Ван, так как к его картинам относились весьма переменчиво, не смог отдать на руки всю сумму сразу, но, благо, девушка согласилась на ипотеку. И тот факт, что теперь у него есть собственная квартира, в которой краски могут спокойно лежать хоть на полу, хоть в холодильнике, неимоверно радовал. Нанося последний мазок на абстрактное буйство красок, Оби-Ван улыбнулся. Чем старше он становился, тем больше любил яркий хаос, который часто отражался на его картинах. Многие критики считали его работы слишком вычурными именно из-за этого, но главное, что картины неплохо покупались. Видимо, всем хотелось иметь в доме что-то яркое и непосредственное. Вытерев руки и ещё раз осмотрев результат своей работы, Оби-Ван оборачивается и видит девочку, с интересом разглядывающую краски. Карие глазки с неменьшим любопытством просматривали и скетчи, которые в опасной близости лежали рядом с палитрой. Оби-Ван растерялся. Опять забыл закрыть дверь, но его редко кто беспокоил, к тому же, он здесь всего два дня, и вряд ли соседи стали бы наведываться к незнакомцу так скоро. И так нагло. Глупо смотря на девочку, он долго думал, что сказать, но девочка сама начала разговор. — Здрасьте! Вы теперь вместо Асоки? Оби-Ван растерянно кивнул. Да, именно так звали девушку, у которой он купил квартиру. — Как здорово, что вы художник! У вас красивые рисунки. Только их надо раскрасить. Хотите, я помогу вам? Сердце Оби-Вана пропустило несколько ударов. — Ну… понимаешь… В этот момент входная дверь хлопнула, и в квартиру забежал мальчик — того же возраста, что и девочка, и очень с ней похожий. — Лея! Ну мы же договаривались, что прятаться будем исключительно дома! Девочка закатила глаза. — Так ты бы меня за две секунды нашёл! И вообще, смотри, тут теперь вместо Асоки живёт художник! Ты только посмотри, какие у него рисунки! Оби-Ван смущённо уставился на детей, всё ещё не зная, что делать дальше. — Лея, положи! Это же не твоё, вдруг испачкаешь! — Но их надо раскрасить! — Тебе никто не разрешал их раскрашивать! — А вот и разрешал! Верно, мистер художник? Оби-Ван, раскрасневшись, взвешивал: расположение незнакомых детей или тысячные скетчи, которые ему уже некуда деть? Ситуацию разрешила вновь хлопнувшая дверь, в которую залетел молодой парень в красном фартуке с миской и венчиком в руках. Видимо, он готовил панкейки. — Люк, Лея! Я вам что сказал?! Я неясно выразился?! Дети насупились и уставились в пол. — Ну-ка марш домой, сейчас вы у меня получите! Близнецы прошли к выходу, толкая друг друга и тихонько ворча «это твоя вина!». Парень устало выдохнул. Руки и лицо были в муке: видимо, парень спешил, забыв даже миску с венчиком оставить. — Простите, ради Бога, простите. Раньше здесь жила Асока — дети её обожали. Она всегда держала дверь открытой для них… они частенько у неё пропадали. Наверное, они подумали, что она вернулась. Оби-Ван виновато пожал плечами, не зная, что ответить. — Всё в порядке. Ему едва ли исполнилось двадцать пять, и Оби-Ван просто не мог поверить в то, что эти двое сорванцов — его дети. В таком возрасте парню бы стоило гулять и учиться, учиться и гулять, подцепляя столь же симпатичных девчонок в барах, и в целом, не думать ни о чём серьёзном. Но парень элементарно не высыпался, не говоря уже о каких-либо развлечениях. Оби-Ван улыбнулся, подумав о том, что его годы, может, и не были относительно бурными, но всё же не возлагали на него такой ответственности. Кеноби перевестречался со всеми блондинками в университете и был экспертом в лучших виски города. И только потом началась эта жизнь. Заказы, картины, и ведь только недавно Оби-Ван приобрёл независимость в своих творениях, хотя частично всё же исполнял чужие прихоти, потому что за независимость платят немного. Начавшаяся работа и появившаяся конкуренция отдалили от него друзей, а близкие давно уже и позабыли о нём, как только он предал семейный бизнес. Контакты Оби-Ван ни с кем не наладил и новых особо не завязал — все были заняты, и лишь изредка они с Мейсом и Пло собирались в каком-нибудь баре. Глядя на парня сейчас, Оби-Ван чувствовал какое-то сожаление, вину, будто вся эта жизнь не должна была случиться с ним. В то же время, ему казалось, что, несмотря ни на что, именно так — гораздо лучше. — Меня зовут Энакин, Энакин Скайуокер. Спасибо, что присмотрели за ними, — парень вымученно улыбнулся. — Оби-Ван Кеноби, приятно познакомиться, — он улыбнулся, — и, если что, моя дверь тоже всегда открыта. Детишки могут забегать в любое время. Энакин улыбнулся шире. — Спасибо. Вы тоже забегайте к нам. Будем рады вас видеть. Улыбка Энакина была усталой — определённо усталой. Но тёплой и искренней, из-за чего Оби-Ван задержал взгляд на его губах чуть дольше дозволенного. С соседней квартиры донеслись крики. — … Лея, нет! — Лея, да! — Лея, нет! — крикнул Энакин и выскочил из дома нового соседа, крепко прижав к груди миску, словно молясь уберечь детей от очередной дочуркиной выходки. *** — Люк, ну сколько тебе говорить, приглядывай за сестрой… Энакин закрывал квартиру на ключ, когда Оби-Ван с картиной в руках выходил из дома. — Пап, ты думаешь это так просто? — жалобно протянул Люк. — Эй! Я вообще-то здесь стою! — обиженно заметила девочка, — И вообще, пусть этот Соло знает своё место… Ну и что, что он скоро в школу идёт? Это не значит, что он должен нос к потолку задирать! Для пущего эффекта девочка притопнула ножкой. Люк усмехнулся, и тихо, так, чтобы услышала только сестра, произнёс: — Конечно, это не из-за того, что он тебе нравится… — Чего?! Лея резко развернулась к брату и уже приготовилась к гневной тираде, но тут же весело преобразилась, увидев Оби-Вана. — Ой, мистер Художник, здрасьте! Энакин, разобравшись наконец-то с замком и в очередной раз поругав себя за то, что так и не вызвал слесаря, улыбнулся. — Здравствуйте, Оби-Ван! Дети, поздоровайтесь. — Здравствуйте, мистер Оби-Ван! Мужчина улыбнулся: при виде детей настроение поднялось само собой. — Здравствуйте, Люк и Лея. Как поживаете? — Отлично! А вижу вы уже закончили свою каляку-маляку… — Лея! — одновременно прикрикнули отец и сын, и Оби-Ван невольно засмеялся, отметив в этом выражении лица их особенную схожесть. — Ну а что? — она нахмурилась, обратившись к брату, — Когда я такое рисую, ты называешь это калякой-малякой… — Ну за твою каляку-маляку ведь не платят миллионы… — Так, всё! — Энакин смущённо схватил детей за руки и шикнул на них, — Вам в какую сторону? Мы могли бы подвезти вас. — Ох, мне тут в нескольких кварталах, напротив кофейни Палпантина. Энакин улыбнулся. — Здорово! Садик Люка и Леи в двух кварталах оттуда. Оставлю их и завезу вас. Идёмте. Оби-Ван, немного подумав, пожал плечами и последовал за соседом. После вчерашнего ухода Энакина Оби-Ван невольно задумался и о своей жизни. Её хаотичное течение его вполне устраивало, однако с появлением детей в его квартире, а затем и их отца, что-то в сознании перестроилось: словно эта суматоха является привычной, словно в ней он жил долгие годы и сейчас только пытается справиться без неё. Это странное чувство не покидало его весь вечер и вернулось к нему утром. Возможно поэтому очень хотелось сблизиться с этой семьёй. — Пристегнитесь, — сказал Энакин, когда все сели в машину. Оби-Вану досталось почётное место спереди, и он с интересом наблюдал за детьми через зеркало. Лея, подняв взгляд на водительское кресло, немного обеспокоенно спросила: — Папочка, а ты заберёшь нас сегодня пораньше? Голос Леи был настолько по-детски сладок, что отказать ей казалось немыслимым. — Нет, солнышко, прости. Но если получится, я заберу вас пораньше завтра. — Ты всегда так говоришь, — обиженно пробормотал Люк, смотря в окно. Могло показаться, что Энакин не услышал, но Оби-Ван заметил, как пальцы молодого отца сильнее вжались в руль. У Энакина явно не было выбора: скорее всего берёт дополнительные часы, может, вторую работу. Только детям это не объяснишь, дети пока этого не поймут. В сердце Оби-Вана снова что-то сжалось. — Ну и ладно! — весело сказала Лея, словно пытаясь разрядить обстановку, — У нас будет больше времени подготовиться к спектаклю. Ты же знаешь, да, папа, что у меня главная роль? — Конечно, конфетка, — ответил Энакин улыбкой «ты говорила мне это много раз, солнышко, но я буду готов с гордостью улыбаться как в первый». Лея улыбнулась в ответ. — Конечно мне не нравится, что меня будет целовать этот противный Хан Соло, но я же буду Белоснежкой! У меня будет главная роль! Люк едва заметно улыбнулся. — Вообще-то, принцем будет Лэндо, а Хан будет охотником. — Что? — удивлённо переспросила Лея, взглянув на серьёзно кивнувшего Люка, — Ну и отлично, — что по тону её голоса означало совсем другое. — Ты бы об этом знала, если бы меньше думала о нём, — не выдержал Люк, за что получил от сестры пинок по ноге. — Второй раз уже слышу про этого Хана Соло сегодня, и уже четвёртый раз за неделю, а сегодня, между прочим, вторник, — Энакин взглянул в зеркало и улыбнулся, — Лея, ничего не хочешь мне рассказать? Девочка покраснела, но выход из ситуации нашла быстро: — Только то, что он ужасный актёр! Но ты всё равно приходи, я вытяну этот ужасный спектакль своей ослепительной актёрской игрой! Мужчины засмеялись. — Обязательно, солнышко, я такое не пропущу. — И вы, мистер Оби-Ван, тоже приходите! Оби-Ван улыбнулся, и по непонятной причине взволновался. — Если ты пригласила, я обязательно появлюсь. А кого будет играть малыш Люк? Лея засмеялась. — Лея, не сме… — Он будет пнём! — Пнём?! — возмущённо, словно выругавшись, произнёс Энакин, резко затормозив, — Почему ты мне раньше этого не сказал?! Люк покраснел, не решившись отвести взгляд от окна. — Меня устраивает эта роль… я всё равно стесняюсь, когда вижу много людей… Энакин устало потёр переносицу. — Ладно, потом разберёмся. Вылезайте из машины, — Энакин расстегнул ремень безопасности, — Извините, Оби-Ван, я быстро, только доведу детей до ворот… Оби-Ван кивнул и улыбнулся. Он проводил детей до ворот, где уже ждала высокая стройная женщина, видимо, отвечающая за их группу. На прощание Энакин присел на корточки и дети одновременно поцеловали его в правую и левую щёку, после чего забежали за ворота. Парень о чём-то поговорил с воспитательницой группы, помахал детям и быстрым шагом вернулся в машину. Оби-Ван с особенной жадностью наблюдал за этим. Он представлял себя на месте Энакина и хотел, чтобы эти двое очаровашек также целовали его в две щеки сразу, а потом Лея могла бы возмутиться тому, что Оби-Ван не бреется. Он тоже мог бы делать это каждое утро. Его размышления прервал Энакин, севший за руль. — Вы представляете? Мой сын — пень! Ради бога! И почему он мне сразу не сказал… и как это Лея так долго молчала?.. Оби-Ван улыбнулся, с грустью подумав, что отцом лучше Энакина он бы никогда не смог стать. — И вообще, я давно их никуда не водил, даже в парк поесть мороженое… И на этой неделе работы дофига… Он устало выдохнул. Кажется, привык укорять себя, пока дети не видели. Оби-Ван думал, как можно было бы его подбодрить, но в голову так ничего и не пришло. — Ну, ничего страшного, — он завёл машину, — Если хорошо выполню работу на этой неделе и мне немного повезёт, мы сходим на их день рождения в Диснейлэнд, как они давно и мечтали… — он улыбнулся, слегка повеселев. Оби-Ван кивнул, почувствовав себя неловко. Ему казалось, что он наблюдал за чем-то слишком личным, не принадлежащим ему. Доехав до кофейни «Сладкий ужас Палпантина», Энакин положил голову на руль и как-то нежно, приободряюще улыбнулся. — Удачи вам, Оби-Ван. Мужчина покраснел и почувствовал себя крайне неуютно. Хотя нет, наоборот — очень даже уютно. На мгновение ему захотелось снова сесть в машину, забрать детей из сада и провести в четвером один дружный семейный день. Мгновение немного затянулось. — И вам удачи, Энакин, — улыбнулся он в ответ. *** Настойчивый стук в дверь перерастает в дятла, из-за чего Оби-Ван раздражённо откладывает кисть и палитру, чтобы открыть дверь. И увидеть застёгивающего рубашку Энакина. — Оби-Ван, прошу прощения за беспокойство, но мне очень нужна ваша помощь, кроме вас мне вправду не к кому обратиться, — протараторил сосед, не дав Оби-Вану даже сделать поспешных выводов, — Мне срочно нужно на работу, очень срочно, от этого зависит моя зарплата и дальнейшее повышение… Но мне не с кем оставить Люка и Лею… прошу вас, это всего на два часика… Поправив воротник, Энакин застегнул ремень. Оби-Ван уставился на его ловкие пальцы и быстро выкинул из головы непристойности, которые грозились разрастись с каждой секундой. — Конечно, я посижу с детишками, — поспешно ответил он, сморгнув странное навождение. Энакин улыбнулся, и Оби-Ван, в грудной клетке которого снова разлилось тепло, слегка улыбнулся в ответ. — Отлично, тогда идёмте! Оби-Ван закрыл на ключ квартиру и поспешил за соседом. — Дети, с вами посидит мистер Кеноби, пока меня не будет… — Энакин в спешке надушился первым попавшимся одеколоном, — Ведите себя хорошо и слушайтесь… Так, где моя сумка?.. Ах, вот… Оби-Ван, если что, обед в холодильнике, нужно просто разогреть… Так, дети, я опаздываю, поцелуйте папу на удачу… Лея подбежала первой и несколько раз чмокнула папу в щечку, Люк же обошёлся одним поцелуем. — Удачи, папа! — улыбнулись одновременно близняшки. Энакин одарил их улыбкой и поспешно захлопнул дверь. Лея обернулась первой. — Оби-Ван, давайте сыграем в прятки! — Нет, лучше в самолётики… — Опять ты со своими самолётами! Нет, тогда лучше в монополию… — Но ты же не умеешь в неё играть! — А ты умеешь?.. Взгляд Оби-Вана невольно скользнул по гостиной. Диван, журнальный столик, телевизор напротив и множество окружающих его полок, заполненных детскими книжками, журналами, игрушками и подарочными фигурками, настольным играми и детскими подделками. В углу стояла огромная картонная коробка, в которой находилась, видимо, другая половина этого добра. Оби-Ван заметил, что в коробке также много детских рисунков. Но несмотря на такое огромное количество вещей, комната была чистая — нигде не было ни пылинки, и Оби-Ван в очередной раз поразился ответственности и силам Энакина. — Так, ребята, может, лучше порисуем? — улыбнулся Оби-Ван, на что дети кивнули и достали из коробки два альбома с карандашами. Несколько минут близняшки молчали, лишь иногда напевая себе что-нибудь под нос. — Я закончила! — Лея села Оби-Вану на колени и гордо вручила свой рисунок, — Я нарисовала вас! Оби-Ван улыбнулся. Детский, но такой искренний, пропитанной любовью рисунок… Он погладил Лею по голове. — Ты большая молодец, Лея. Может, однажды ты тоже станешь художницей? Девочка улыбнулась и немного покраснела. — Спасибо… Я нарисовала его вам. Оставьте его себе, это мой подарок. — Спасибо тебе большое, принцесса! Оби-Ван захотел поцеловать девочку, но в последний момент опомнился: выглядело бы это странно. Люк нахмурился, но в следующую же секунду сел на диван рядом с Оби-Ваном. — А я нарисовал самолёт! И тоже хочу его вам подарить! Оби-Ван снова улыбнулся и распушил мальчику волосы. — Как здорово, Люк! Я надеюсь, однажды у меня будет именно такой самолёт. Мальчик смущённо улыбнулся. — Повторюшка… — фыркнула Лея. — Выскочка, — показал язык Люк. — Козяв… — Так, ребята! — прервал их Оби-Ван, — Я вижу у вас богатый словарный запас, почему бы нам не использовать его в игре? — В какой игре? — одновременно отвлеклись дети. — У вас есть скрэмбл? — улыбнулся Оби-Ван, уверенный, что наверняка есть. — Да, да! — дети вскочили и начали рыться в коробке. *** Когда Энакин вернулся, вокруг доски с составлением слов валялись игрушки, причём, довольно много. Самолётики, куклы, машины, пазлы — Оби-Вану в жизни всего этого не сосчитать. Поэтому, когда вернулся хозяин квартиры, Оби-Ван лишь виновато улыбнулся. Но Энакин, казалось, был только счастлив такому беспорядку и сидящей во главе троице. — Папа пришёл, папа! — дети вскочили и обняли Энакина, который специально сел на корточки. — Как тут мои негодяи? — улыбнулся Энакин, целуя близняшек, — Послушно себя вели? — Очень, — улыбнулся в ответ Оби-Ван. Когда Энакин ответил ему взглядом, совершенно особенным взглядом, который предназначается только членам семьи, реальность в голове Оби-Вана стёрлась. Он был уверен, что Энакин вернулся после тяжёлой работы домой и жаждет услышать, как его семья была здесь без него. Оби-Ван сейчас сходит на кухню, чтобы сделать всем какао, хотя получается у него из рук вон плохо… Они включат мультик, который дети будут внимательно смотреть, не отрывая глаз от экрана, а в этот момент Оби-Ван наградит Энакина за его старания лёгким поцелуем, и Энакин охотно ответит. И всё это было, есть, и будет… Но реальность ворвалась также неожиданно, как и исчезла. — Оби-Ван, давай посмотрим, что же там внутри! — Лея села мужчине на колени и оживленно начала снимать с шоколадного сюрприза фольгу, — Хоть бы Мулан, мне её для полной коллекции не хватает… — А мне не хватает Серого звездолёта… — Спасибо что присмотрели за ними, Оби-Ван, — улыбнулся Энакин, снимая пиджак, — Вы меня очень выручили. Оби-Ван грустно улыбнулся в ответ. К сожалению, эти маленькие семейные радости — не его жизнь, как бы сильно ему этого не хотелось. Он не знает ничего об Энакине, о детях, и те вряд ли примут в семью малознакомого соседа. Пора возвращаться в пустую квартиру. — Оби-Ван, останьтесь у нас на ужин, — улыбнулся Энакин, — Я думаю заказать пиццу… — Ура, пицца! — одновременно обрадовались Люк с Леей. — Ох, Энакин, спасибо, но мне нужно ещё кое-что закончить… Взгляд Скайуокера немного погас. Он раздражённо пожал плечами и отвернулся, сняв куртку. — Чёрт, опять Белоснежка! — фыркнула Лея, — И чёрт бы побрал эти яйца… — Лея! Ну-ка не выра… Но девочка не дослушала. Она испуганно вскочила и прыгнула на папу, который, кажется, поймал её исключительно инстинктивно. — Папа, папа, папа! У меня же нет платья! У меня нет платья, папа, ты понимаешь?! Совсем, совсем нет платья… — Успокойся, солнышко… разве вам не должны были выдать костюмы в садике? Лея испуганно уставилась на Энакина, виновато закусив губу. — Спектакль отменили, пап! — сказал Люк, с интересом разглядывая свою игрушку, — Лея начала жаловаться на Лэндо, который оказался куда худшим Принцем, чем Соло, — на этом моменте Люк всё-таки не смог подавить смешок, — а потом раскричалась о том, что все кругом должны играть пней, и вообще это несправедливо, что многих не допустили к спектаклю только из-за того, что они не влезли в костюмы… Хм… Не серый звездолёт, но тоже пойдёт… — И? — А… ну, и мамы многих детей согласились и мисс Ти, и вместо спектакля решили устроить бал, где наряды все покупают сами. Энакин нахмурился и строго поглядел на Лею. — Но папа… Зато Люк больше не играет пень. Скайуокер устало выдохнул, после чего посадил дочку на диван. — Ох, Лея! Твой бал в воскресенье, уже в воскресенье, понимаешь? А сегодня пятница, и все магазины закрыты. Думаешь, мы успеем так быстро что-нибудь найти? Думаешь, я успею так быстро найти деньги на хорошее платье? — услышал Оби-Ван. Он нахмурился и задумчиво произнёс: — Я бы мог помочь. Энакин с лёгким раздражением взглянул на соседа, будто тот уже собирался произнести недействительный вариант. Оби-Ван же посадил Лею на колени и улыбнулся. — Хочешь платье как у настоящей принцессы? — Конечно хочу! — весело ответила Лея, горящими глазками глядя на Оби-Вана. — Я могу помочь, — он перевёл взгляд на Энакина, — Некогда моя знакомая по колледжу, Эйла Секура, основала своё небольшое, но несомненно стильное авторское ателье. Я сильно помог ей в её становлении, и с тех пор мы хорошие друзья. Я думаю, она не откажет мне в маленькой услуге. Энакин кивнул, а затем спросил: — Успеет ли она сшить платье за один день? — Вполне. Я позвоню ей сегодня, уверен, что чем-нибудь она точно поможет. Скайуокер благодарно улыбнулся. — Спасибо, Оби… — Спасибо, Оби-Ван! — Лея обняла его и поцеловала в щёку. — А у меня есть костюм, пап, не переживай, — напомнил о себе Люк, за что отец нежно растрепал его по волосам. *** Оби-Ван, конечно, ничего не закончил. Только накидал несколько скетчей, ругал себя за малейшую оплошность. А потом уснул. На утро он снова взглянул на свой очередной вихрь, правда, уже в других оттенках. Перед этим он открыл дверь, мало ли, Энакину снова понадобится его помощь. Погрузиться в работу было сложно. Оби-Ван понимал, что в шесть утра мало кому может понадобится его помощь, но всё же настороженно ждал хлопок двери. И только когда Оби-Ван более менее погрузился, то услышал какой-то шум. И невольно улыбнулся, увидев немного сонных Люка и Лею. — Здравствуйте, Оби-Ван… — одновременно сказали они, зевая. Кеноби улыбнулся, и, поспешно отложив краски, спросил: — Всё в порядке? Дети потёрли глаза. — Папа очень устал… — Мы боялись его разбудить… Оби-Ван почувствовал, как новая волна нежности к близняшкам захлестнула его, и ещё больше осознал, что не достоин был бы быть отчимом таких замечательных детишек. — Ну, тогда предлагаю заказать завтрак из кофейни Палпантина… Все ведь любят панкейки? Люк и Лея активно закивали. — Отлично! После заказа, Оби-Ван постарался как можно уютнее обустроить кухню, хотя ему и казалось, что всего этого далеко недостаточно. Его кухня никогда не будет такой же уютной, как у Энакина. От мыслей отвлёк звонок в дверь — панкейки доставили очень быстро. Он заварил чай, дети с удовольствием завтракали, рассказывая Оби-Вану свои истории с детского сада. — … А потом я как дала ему в нос! — гордо произнесла Лея, отпивая чай, — Он теперь везде мне дверь открывает, и ведёт себя как самый настоящий джентльмен! В этот момент на кухню ворвался Энакин — лохматый, сонный, в домашних шортах и футболке. Увидев Люка и Лею, Скайуокер облегчённо выдохнул. — Как же я перепугался… Почему вы меня не разбудили?! — чуть ли не вскрикнул он. — Ты был такой уставший, папочка… — Мы не хотели тебя будить… Энакин готов был возразить, но его внимание отвлёк Оби-Ван. — Всё в порядке, Энакин. Я рад, что Люк и Лея заглянули. Садитесь, мы и на Вас панкейки заказали. Энакин, находившийся до этого в напряжении, немного расслабился и сел на стул рядом с Оби-Ваном. Кеноби, встав, слегка коснулся его колена своим. Скайуокер немного вздрогнул и взглянул на хозяина квартиры… Обиженно? Оби-Ван не мог понять этого странного выражения лица, но оно напоминало ему Люка, как тогда в машине. Но за что Энакин обижен на него? Что он уже сделал не так, чем заслужил лёгкую холодность? — Я позвонил Эйле вчера, — решив как-то заполнить тишину, произнёс Оби-Ван, — Она ждёт нас сегодня к трём часам у себя в ателье. — Как здорово! — мечтательно улыбнулась Лея. — Спасибо, — сухо ответил Энакин, приняв чашку из рук Оби-Вана. *** Энакин молчал всю дорогу, иногда поглядывая на навигатор. Оби-Ван не мог понять причину этой резкой отстранённости. В глубине души он пытался прогнать неприятное чувство четвёртого лишнего. Возможно, Энакин боялся, что Оби-Ван перетянет внимание детей на себя? Это, конечно, глупо, но иногда такое может быть. После он обязательно поговорит с ним об этом и всё объяснит. Быть Энакину врагом совсем не хочется. Совсем наоборот. Быть частью семьи, помогать по хозяйству, злиться на Люка и Лею за то, что испортили ему полотно, целовать их перед сном и… И делить с их папочкой одну постель. Оби-Ван встряхнул головой, отгоняя посторонние мысли. Нет. Кеноби не достоин ничего из этого. Пожалуй, будет гораздо лучше, если Энакин сам попросит его больше не приближаться. Это разобьёт сердце, но у Кеноби оно, если верить Сатин, резиновое, а значит, ничего с ним не случится. Однако думать об этом всё же не хотелось. — Мы приехали? — резко выдернуло из мыслей суховатым голосом Энакина. — Да. Вот здесь, в этой старой четырехэтажке. Обшарпаный вид дома не произвёл на Скайуокеров должного впечатления. Тем не менее, Оби-Ван знал, какой талант прячется внутри. Ну, по крайней мере, на уровне первого этажа. Уверенно нажав на кнопку, Кеноби сразу улыбнулся знакомому живому голосу. В мастерской Эйлы творился беспорядок куда больший, нежели в квартире Оби-Вана. Сама девушка расхаживала по дому в спортивных облегающих леггинсах и топе. Энакин смутился больше, увидев потрясающую фигуру девушки и длинные, синие на кончиках волосы. — Оби-Ван! Как же я рада тебя видеть! — она бросилась ему на шею, и Кеноби крепко обнял в ответ, — Сколько я тебя не видела? Лет сто? Боже, ты даже постригся! Кеноби смеялся, пока Эйла проводила по его бороде пальцами и ерошила волосы. А ещё он почувствовал как кто-то прожигал взглядом его затылок. — Ох, простите! Не сразу заметила твою семью, — она не сильно ударила его кулачком по плечу. Оби-Ван очень надеялся, что сквозь бороду Энакин не увидел его смущения. Только Скайуокеру не до этого: ему бы свой румянец скрыть. — Мы соседи, — всё же выдавил из себя Оби-Ван, — это Лея и Люк, про которых я тебе рассказывал. Эйла наклонилась к детям и улыбнулась. — Люк и Лея, очень приятно! А я Эйла, и я знаю, что у вас завтра бал! Она оглядела Лею и вдруг захлопала в ладоши. — У неё потрясающая фигура для моей недооценённой работы! Пойдём скорее, мне не терпится примерить на тебя несколько бальных платьев! Она схватила Лею за руку и увела в другую комнату. Гостиная напряглась молчанием. Энакин осматривал дамские платья, холодно оценивая их взглядом, пока Люк играл с какой-то игрушкой с кармана. Оби-Ван также решил осмотреть помещение, пока не столкнулся со взглядом Энакина. Очень-очень злым взглядом. В этот момент Оби-Ван вспомнил одну из своих картин: «горящие глаза». Работа была посвящена Сатин, которая кричала от злости за то, что Оби-Ван принял решение уйти. Кеноби навсегда запомнил этот взгляд, полный ненависти и боли. Не зная куда вложить свою вину, он перевёл её на полотно. Однако особенность была в том, что вместо голубых глаз он сделал золотые. Сейчас он даже не может вспомнить почему, но тогда это было очень важно. И сейчас Энакину не хватает именно этого золота, чтобы полностью воспроизвести взгляд с той картины. Но в комнату ворвалась Лея, закружив в голубом бальном платье. — Папочка, Оби-Ван, Люк! Вы только посмотрите! Все трое мгновенно улыбнулись. Из той же комнаты вышла Эйла. — Этот ангелочек был создан для этого платья! Ты представляешь, Оби, — Энакин вздрогнул и, кажется, ощетинился сильнее, — сделала я этот заказ месяц назад дочке какой-то фифы, а она возьми и откажись! Якобы больше в эти параметры не влезает… Да потому что жрать меньше нужно! Ме-ньше. Но Лея… впрочем. Я рада, что оно досталось именно тебе! Лея засмеялась. — Оно такое красивое, мне так нравится! Спасибо, Оби-Ван, спасибо папочка! Энакин улыбнулся дочери и полез за кошельком в карман джинс. — Спасибо вам. Сколько с меня? Эйла нахмурилась. — Сколько с тебя? Да ты обижаешь! Для Оби-Вана и его… эм… — девушка ненадолго задумалась, пытаясь подобрать верное слово, — …друзей, это всего лишь скромный презент. — Спасибо тебе, Эйла, — засмеялся Оби-Ван, обняв её. — Тебе спасибо, Оби! За всё. Если бы не ты, ничего бы из этого не было… — обняла она в ответ. Энакин сказал, что будет ждать в машине, поспешно хлопнув дверью. *** Оби-Вану казалось, что дорога длится вечно, потому что даже Лея уже прекратила свой восторженный лепет и мечтательно смотрела в окно. А Энакин… молчал. Так же злобно поглядывая иногда на Оби-Вана, отчего хотелось выскочить из машины и попасть под её колёса. Кеноби закусил губу, вдруг осознав, что своим подарком ущемил отцовский статус Энакина. Может, в этом дело? Дорога наконец-то стала заканчиваться, и когда они столь же молча поднимаются по лестнице, Энакин, открывая ключом дверь, всё же произносит: — Завтра в восемь выходим из дома, — Оби-Ван на секунду теряется, однако быстро находится и кивает, — Не опаздывайте. И спасибо за платье… — Не стоит благодарности, — слегка улыбается он. — До завтра, Оби-Ван! — машут дети рукой, и Скайуокеры скрываются за дверью. *** Кеноби чувствует себя последним идиотом, не зная, что надеть. Не то чтобы у него есть много костюмов — как раз таки нет, всего три — но даже этот скромный выбор заставляет напрячься. Хотелось надеть что-то, чтобы быть… впечатляющим? Или сексуальным? Оби-Ван тряхнул головой и смущённо уставился в шкаф. Казалось, что две части его сознания работали независимо друг от друга. И та, что отвечала за рациональность, становилась слабее с каждым днём. На часах уже половина восьмого, и Оби-Ван решает надеть чёрное — чёрный пиджак, брюки и такая же рубашка. Затем он смотрит в зеркало и долго думает, что делать с бородой. Сбреет — будет выглядеть хоть чуть моложе, в тон Энакину. Будет малый шанс понравиться. Кеноби мысленно даёт себе пощёчину и наспех хватает первый одеколон с полки. Надевает туфли, и без пяти он уже на лестничной площадке. И в тот же миг жалеет, что не побрился. Потому что Энакин такой юный и такой красивый. Взъерошенные волосы, слегка хмурое от сна лицо и растёгнутая на две пуговицы рубашка. Оби-Ван ненавидит себя за свои чувства. — Ох, вы рано. Но это к лучшему, — он выдавливает из себя улыбку и снова возится с замком. Люк и Лея здороваются, при этом девочка всё кружит и кружит в платье, ярко улыбаясь. — Ты красавица, Лея, — улыбается Оби-Ван и получает в ответ благодарственный реверанс. А после ехидная часть подсказывает: Вся в папу. Он смаргивает и снова улыбается. — Люк, а ты настоящий джентльмен! Мальчик поклонился и улыбнулся в ответ. Все спустились и сели в машину. Следующие пятнадцать минут прошли в напряжённой для взрослых тишине. *** Оби-Вану стоило признать, что это было… мило. Конечно, по любому не зал из фильма о Золушке, но зато нормальная площадка для танцев. На том спасибо. Энакин исчез среди родителей, чтобы помочь с украшениями, и Оби-Ван неловко поинтересовался, чем он может помочь. После некоторой суеты в зале выключился свет и на сцене появилась, судя по всему, заведующая. — Дорогие родители! Мы рады приветствовать Вас сегодня на нашем костюмированном балу. Мы не заметили, как быстро пролетел и этот год, и наши детки на ещё один шаг приблизились к школе. Нам бы очень хотелось оставить в сердцах каждого яркое воспоминание, из-за чего мы и устраиваем для наших деток подобные мероприятия. Поэтому, бал мы решили открыть именно с танца отцов и дочерей! Давайте же начнём! Свет не потушили, но он стал совсем приглушённым. Оби-Ван отыскал глазами Энакина и отпихнул мысль о том, как сексуально он сейчас выглядит. Под тихую музыку, он танцевал с Леей, и на этом моменте сердце Оби-Вана снова сладко-горько защемило. — Надеюсь эта скучная музыка не будет играть весь день, — буркнул рядом какой-то мальчишка. Выглядел он старше Люка и Леи. Оби-Ван ничего не ответил и скрылся среди скромной толпы у столиков в углу. Выпив немного пунша, он ещё некоторое время наблюдал за Энакином и Леей. Вскоре, когда песня закончилась, Лею пригласил на танец мальчик, с которым недавно стоял Оби-Ван. Энакин же отправился за столик в противоположный угол. Оби-Ван так и не смог понять причины их затянувшейся молчанки. Конечно, он, может, и сделал что-то не так, но лучше услышать это прямо, нежели вот так мучить себя догадками и недомолвками. В этот момент резко захотелось выпить, и не детский пунш, а что-нибудь покрепче. Родители то подходили, то уходили, а Оби-Ван так и стоял, наблюдая за Энакином. Причём, сам Скайуокер также принимал игру в гляделки, дерзко, словно провоцируя, смотря Оби-Вану в глаза. От очередного взгляда Кеноби оторвал женский приятный голос. — Оу, здравствуйте! Первый раз вас здесь вижу. Оби-Ван улыбнулся и кивнул. — Здравствуйте. Я Оби-Ван, и я… «Пришёл с детьми своего соседа, потому что люблю… детей? Соседа? Всех сразу?» — … с Люком и Леей. — Вы друг Энакина! — нашлась женщина. От слова «друг» хотелось горько усмехнуться. — Верно, — Оби-Ван облизнул губы, почувствовав, как в горле пересохло, — А вы? Мама?.. — Мама Лэндо. — Оу… понятно, — не очень понятно, на самом деле, но, кажется, дети говорили о каком-то Лэндо. — У Вас есть какие-то планы на вечер? — улыбнулась она. Оби-Ван кинул на Энакина беглый взгляд, после чего извиняюще улыбнулся. — Да… нужно картину кое-какую закончить. Извините. — О, картину! Вы художник! Женщина расспрашивала долгие несколько минут — Оби-Ван запомнил, потому что прошло целых три песни. После этого она увидела свою подружку и, извинившись, удалилась. Оби-Ван снова взглянул на Энакина, что-то внутри неприятно сжалось. Они были довольно далеко друг от друга, но от Скайуокера так и веяло напряжением и раздражением: он резко отвернулся, когда Оби-Ван снова посмотрел на него. На какой-то момент танцпол затих: диджей отлучился, да и люди немного устали. Толпы у столиков стало больше, и Энакин в ней буквально растворился. Когда же диджей вернулся, к нему подошла какая-то девочка, куда старше Люка и Леи, и попросила включить её любимую песню. После медленного танца, пусть и с перерывом, переключиться на Dance Monkey весьма непросто. Видимо, родители решили просто проигнорировать этот трек, а дети стеснялись танцевать без них. Тогда Оби-Ван и покинул столики. Сердце стучало как у ребёнка, ладошки потели как у глупого подростка, а, как оказалось, влюблён Оби-Ван был совсем худо — по Кенобевски. Мнение окружающих пусть и не волнует, но раньше он такое бы никогда не выкинул. — Потанцуем? — он протягивает руку, готовый испепелиться под суровым взглядом Скайуокера. Энакин долго смотрит на ладонь, а затем и на самого Оби-Вана, но, откложив бокал, принимает приглашение. Они танцуют… нелепо. Совсем нелепо. Оби-Вану становилось неловко, однако под всей раскрепощённостью Энакина в итоге расслабился и он. Несколько минут пристальных взглядов — и уже все танцуют вместе с ними. А Энакин больше не смотрит злобно. Оби-Ван готов расстаять прямо сейчас, но тогда он не увидит этой улыбки — той самой, по которой так успел соскучиться. Скайуокер уже полностью ведёт: дерзко и живо и на следующей песне, казалось бы, детской, танцует слишком интимно, хватая Оби-Вана за талию, может чуть ниже. Но Кеноби понимает, что дело в его разгулявшемся воображении, только поделать ничего с собой не может. Когда все же праздник подходит к концу, а столы и аппаратуру нужно разобрать, Кеноби ловит себя на мысли о том, что с удовольствием бы повторил — а затем снова снова снова. — Значит, у тебя теперь тоже два папы? — улыбнулась рыжая девочка в розовом платье. — Что? — слегка нахмурился Люк и снова взглянул на отца и Оби-Вана — Ну… Твой папа теперь встречается с этим мужчиной, — стушевалась девочка. — С чего ты взяла? — то ли удивился, то ли возмутился Люк. — Какой же ты дурачок! — засмеялась девочка, получив в ответ хмурый взгляд. Люк отказался от танца, взглянув на отца. Оби-Ван переехал недавно, однако, часто был с ними, разрешал им с Леей заходить к нему, помог Лее с платьем и с целом, очень добр к ним, и папа, хоть и стал вести себя странно, все же улыбался ему, хотя до этого улыбался только им. Люк задумывается, закусив губу. *** Энакин, пусть и не выглядит злым, тем не менее, пребывает в какой-то задумчивости. Лея, не переставая улыбаться, смотрела в окно и напевала песню, под которую Хан пригласил её на танец. Люк же внимательно наблюдал из-за зеркала за Оби-Ваном. Слова Мэри Джейн не выходили из головы. Даже если это правда (пока, по всем пришедшим в голову наблюдениям, это было так) почему папа ничего не сказал? Может, поэтому Оби-Ван так добр к ним? Может, Асока специально уехала, чтобы Оби-Ван и папа были вместе? Но они ведь не ведут себя как… как должны вести себя влюбленные. Сегодня они станцевали, но ведь больше ничего не было… или было? Люк не был уверен. И он не совсем знал, как к этому относиться. Оби-Ван очень хороший и добрый, но с того дня, как Кеноби сидел с ними, папа выглядел очень грустным. Он чаще молчал, реже играл с ними, и в целом был немного… злым. Особенно к самому Оби-Вану. — Мне никогда не понять взрослых, — буркнул себе под нос Люк и посмотрел в окно. *** — Спасибо за вечер, — уже на лестничной площадке улыбнулся Оби-Ван, пока Энакин искал в кармане пиджака ключи, — Всё было просто здо… — А вы не зайдёте? — спросила неожиданно Лея, которая, по-видимому, немного выспалась в машине, — Я думала, мы вместе посмотрим Золушку. Кеноби смутился, а Люк пристально уставился на лёгкий румянец на его щеках. — Золушку? Я, вообще-то, думал, что кое-кто хочет спать! — Неа, — потёрла кулачками глаза Лея, — Я хотела посмотреть Золушку и собрать пазл. Энакин повернулся к Оби-Вану в лёгкой растерянности — повторять ли предложение дочери? Но в итоге, быстро отвернувшись, проговорил: — Заходите, если любите «Золушку». Оби-Ван растерянно улыбнулся. — Ну… я… — Да, заходите! «Золушку» любят все! — потянула его за руку Лея. Оби-ван перевёл взгляд на Энакина. Люк отвлёкся, резко посмотрел на Оби-Вана, что выглядел… озадаченно и смущённо? Люк нахмурился, не поняв причину такой реакции, хотя напрягшийся ещё больше отец волновал его чуть больше. Это ведь как-то связано? В зале всё также валялись игрушки. Энакин прикрикнул, чтобы дети их убрали. Со второго пинка Энакина, дети всё же привели гостиную в надлежащий вид. Энакин сел на диван и взял в руки пульт, включив телевизор. Оби-Ван сел на диване рядом с Энакином и наблюдал за его смешными морщинками, что становились глубже, когда он хмурился. Энакин включил Золушку: на экране сразу появился волшебный замок, приковавший внимание Леи. Девочка придвинулась к нему ближе и положила голову на руку: Оби-Ван почувствовал её тепло и мягко погладил по макушке. Она зевнула, отчего в груди знакомо потеплело. Оби-Ван перевёл взгляд на Энакина, который, как оказалось, гладил по макушке Люка. Мальчик же смотрел на самого Оби-Вана, словно чего-то ждал. Оби-Ван улыбнулся ему. Люк ещё несколько секунд смотрел, после чего прикрыл глаза. Впервые тишина была нужной, уютной. Правильной. Расслабляла, и Оби-Ван поддался ей, позволив себе обмануться. Пусть ничего из этого не его и никогда не будет — сейчас у него есть этот момент, и почему не насладиться им? — Они уснули, — тихо вырвал его из размышлений Энакин, — Поможете уложить их? Оби-Ван кивнул, аккуратно взяв Лею на руки. Детская была маленькой: там стояла одна двухъярусная кровать и стол, небольшая коробка с игрушками. Люк спал на втором этаже, Лея на первом. Энакин ловко вскочил на ступеньки, положил сына, поцеловав. Оби-Ван погладил Лею по голове и улыбнулся, переглянувшись с Энакином. Что-то во времени замирает: парень выглядит расслабленным, глядя на него. Но секунду спустя Энакин снова напрягается, целует дочку и выходит из детской. Оби-Ван выходит следом, чувствуя себя неловко. Энакин расстёгивает рубашку ещё на пару пуговиц, откидываясь на спинку дивана. Оби-Ван невольно скользит взглядом по открывшейся груди и на несколько секунд выпадает из реальности. — Нет ничего выпить? Оби-Ван (который раз за эти дни?) в очередной раз смаргивает навождение. Энакин прикрыл глаза, его усталое, но такое красивое лицо притягивало взгляд, вызывало желание изучить его. — Виски, — кивает Оби-Ван, — Я принесу. Энакин кивает. Оби-Ван заходит в квартиру, понимая, как не хочет в ней ночевать. Всего за несколько дней комната, которой он так радовался, превратилась в пустошь: после гостиной с разбросанными игрушками, шумными, весёлыми детьми, возвращаться сюда казалось адом. Выдохнув, он открыл шкаф, выискивая среди бутылок лучший виски. Какой из них самый лучший? Немного подумав, он решил взять бутылку 1962 года. Обернувшись, он столкнулся с Энакином, чьё дыхание опаляло шею. «Когда у тебя двое детей, бесшумный шаг прилагается как обязательный навык» — думает Оби-Ван, разглядывая мутные глаза напротив. — Не против перейти на ты? Оби-Ван качает головой: эта близость кажется ему слишком интимной, но прерывать её первый он не хочет. — Нет, — вкрадчиво отвечает он. Энакин кивает и садится на диван, откидываясь на спинку кресла. Он склоняет голову на бок, пока Оби-Ван пытается вспомнить, что вообще хотел сделать. — Можем выпить у тебя? — не отрывая взгляда, спрашивает он, — Боюсь детей разбудить. Оби-Ван кивает и ставит бутылку на стол. Достаёт два тумблера и наливает в них алкоголь. — Хороший виски, — подмечает Энакин и залпом опустошает стакан, — Оби-Ван кивает. Энакин опустошает второй тумблер, пока Оби-Ван допивает лишь до середины. «Старость», — усмехается он про себя. Энакин поворачивается к нему лицом и внимательно вглядывается. Оби-Ван не хочет смотреть в ответ, откровенно разглядывая чужие губы, но не может: всё сознание сосредоточенно на изящнем изгибе верхней губы. А затем по ладони скользит чужая, оглаживает костяшки, пытается сплести пальцы. У Оби-Вана перехватывает дыхание. Он заворожённо наблюдает за движением ладони Энакина, в следующую секунду ощущая чужие пальцы уже на своей шее. И Оби-Ван снова смотрит в знакомые черты — Энакин пьян самую малость, в этом он почему-то уверен, — но его движения остаются лёгкими и плавными. Он приближается медленно, но в то же время разом захватывает его приоткрытые губы. И в этом хочется раствориться, забыться. Энакин трётся подбородком о бороду, царапает ею язык, после чего сплетается им с его. Оби-Ван хочет простонать прямо в поцелуй, когда Энакин жадно кусает его губы и проходит самым кончиком языка по нёбу. Оби-Ван не замечает, как Энакин усаживается на его колени, расстёгивает его рубашку, но ощущает укусы на шее. Он едва ли не вскрикивает, после чего проходит ладонями по спине Энакина, желая его избавить от ненужной ткани. Энакин переходит к ремню, нетерпеливо расстёгивает ширинку. Оби-Ван боится прервать его своими действиями, потому просто скользит под рубашку, блуждает пальцами по позвоночнику: Энакин останавливается, откидывает голову, отдаваясь его ладоням, и ёрзает на бёдрах, трётся своим пахом о чужой. Совладав собой, Энакин снова впивается в его губы, продолжая ёрзать. Оби-Ван начинает двигаться навстречу и всё же расстёгивает оставшиеся три пуговицы, стягивая с Энакина рубашку. Оби-Ван отрывается от чужих губ и проводит носом по груди, вдыхая запах. Энакин вжимается в его бёдра: видимо, щекотка бородой сильно его возбуждает. Энакин придавливает Оби-Вана к спинке дивана, сам спускается на пол и резко стягивает с чужого тела штаны и боксеры. Оби-Ван моргает, слишком медленно пытаясь понять, что Энакин хочет сделать. — Энакин… — мягко произносит Оби-Ван, когда он наконец понимает. Но мысль не успевает сформироваться на языке, а потом и вовсе исчезает, стоит Энакину коснуться губами вставшего члена. Оби-Ван откидывает голову и закрывает глаза, вжимая руки в диван, когда ощущает скольжение губ по стволу. Кончик языка играет с головкой, а затем проходит по всему стволу. Оби-Ван невольно толкается и Энакин берёт глубже, почти до основания, мягко давит губами и прижимается языком, скользит толчками, отчего Оби-Вану сносит крышу. — Энакин, сейчас, — Оби-Ван хватает его за волосы, но не хочет, чтобы тот отстранялся: Энакин же выпускает его член изо рта и берёт в руку, после чего Оби-Ван кончает ему в ладонь. По бедру скользят пальцы, Оби-Ван слабо поддаётся этому ощущению, только вздрагивает. — Есть смазка? — раздаётся на периферии шёпот, и Оби-Ван кивает на тумбочку в углу комнаты. *** Просыпается Оби-Ван довольно рано, с лёгкой головной болью. Смотрит на часы и тупо моргает: одиннадцать. Наготу он замечает не сразу, как и два пустых тумблера на столике. Оби-Ван трёт глаза, немного напрягается, после чего всё-таки вспоминает. — Надо же. Приняв душ и решив заказать завтрак, Оби-Ван не смог больше противиться мысли о произошедшем. Может, он бы списал все на сон, но Энакин будто ещё вчера отрезал ему этот путь, поставив несколько засосов и оставив свой стакан на столе. Он бы списал всё на пьянство, но противился уже сам, потому что мог его остановить, но не хотел, когда Энакин сам так желанно и жадно сплетался с его телом. — И что дальше? — спросил он у себя, задумавшись. Отрицать происходившее ночью бессмысленно, да и не хочется — это было настолько потрясающе, что Оби-Ван готов исписать весь скетчбук приходящими в голову картинками. Тело бросает в жар при каждой мысли о вчерашнем. Но что дальше? Всё это время Энакин был холоден, вчера же они переспали. Оби-Ван бы мог сделать какие-то выводы из того, что Энакин ушёл, но он прекрасно понимал, что причина не в нём, а в детях. Что таким образом оставалось? «Поговорить?» — робко предложила рациональная часть его сознания. — Хорошая идея, — устало выдохнул он, не совсем представляя, как реализует её. *** Поздно вечером, после тысяч набросков (которые Оби-Ван благоразумно запрятал подальше), он всё же решился постучать в дверь квартиры напротив, испуганно оглядываясь на собственную. Через несколько секунд женский голос крикнул, что замок открыт. Женский. Что-то в груди Оби-Вана заскулило, а отступить уже не показалось трусливой идеей. Могла ли обладательница голоса быть близка с Энакином? И вдруг, в таком случае, вчерашняя ночь была ошибкой? Додумать эту мысль Оби-Ван не успел — дверь отворилась. Энакин упрямо впёрся взглядом в чужие глаза. Оби-Вану этот взгляд поначалу показался враждебным, однако, присмотревшись, он всё же пришёл к выводу, что это любопытство, и, возможно, самую малость вызов. — Пап, кто это? — послышался голос Леи. — Оби-Ван, — ответил Энакин и лёгким кивком пригласил гостя в дом. — Оби-Ван! — радостно улыбнулась Лея, чья голова располагалась на ноге какой-то девушки, — Садись рядом, Асока нам сказку рассказывает! Девушка засмеялась, мягко погладив девочку по голове. — Здравствуйте, Оби-Ван, — улыбнулась она, — Приятно познакомиться и увидеть вас в живую. Оби-Ван невольно успокоился, узнав в девушке бывшую хозяйку своей квартиры. Вопрос с квартирой они решили через риелтора, поэтому воочию Оби-Вану даже было интересно столкнуться с ней: почему-то он думал, что она старше, но выглядела она совсем подростком, особенно с двумя сине-белыми косичками, падающими на грудь. «Но главное, что она помолвлена». — говорит какая-то часть сознания. «Не с Энакином». — добавляет более ехидная. — И мне, — улыбается в ответ Оби-Ван и садится за стол, поймав на себе внимательный взгляд Люка. — Асока рассказывала, как познакомилась со своим женихом! — улыбнулась Лея, — Ты представляешь, это произошло на балу! Оби-Ван приподнял бровь и перевёл взгляд Энакина, который слегка приподнял уголок губ. От этой улыбки и самому хотелось засмеяться. — На каком же балу, напомни? — не выдержал Энакин, заставив Асоку покраснеть сильнее. — На круглосуточном, — не менее ядовито парировала она, — Но я столкнулась со своим принцем только после полуночи. Оби-Ван и сам не выдержал, широко улыбнувшись. Кажется, он понял, какой бал она имеет ввиду. — А ты приехала в карете и красивом платье? — спросила Лея. — Да. — А они не должны были превратиться в тыкву? — сказал Люк. — Волшебство моей феи оказалось немного сильнее, — улыбнулась Асока. — А принц не искал тебя по туфельке? — Нет, он нашёл меня на фейсбук, причём гораздо быстрее, — засмеялась она. — Неинтересная сказка, — буркнула Лея, на что все засмеялись. Оби-Ван поймал на своей шее чужой взгляд — конечно, Асока обратила внимание на эти пятна и сразу поняла, откуда они. Энакин накрыл на стол, после чего Асока продолжила свой рассказ для Оби-Вана (Энакин эту историю уже знал): нашёл на фейсбук, начали списываться, встретились ещё пару раз и так по кругу, пока за Асокой не начал ухаживать старый знакомый. Тогда, тот самый принц (Оби-Ван скривился с имени Мол — оно ему сразу не понравилось), поняв, что теряет, решился на серьёзные отношения. Год проблем, расставаний и примерений — и всё хорошо, он делает предложение и они съезжаются. Прекрасная сказка. — Тогда я подумала, что эта квартира больше не нужна, — пожимает плечами Асока, — И риелтор на следующий день предложил мне вас, — улыбнулась она. Энакин ничего не ответил, хотя и почувствовал хитрый взгляд подруги на себе. — По-моему, тоже звучит как начало какой-нибудь сказки, — улыбнулась она, явно провоцируя Энакина. Скайуокер принял вызов, столкнувшись с ней взглядом. Её дерзкая лёгкость однозначно брала вверх над его тучной хмуростью, но Энакин не сдавался. Оби-Ван смущённо уставился в тарелку. — Оби-Ван, — послышался голос Люка, — А кто вас так покусал? Асока не выдержала, засмеявшись в голос. Оби-Ван растерянно переглянулся с Энакином, от грозности которого не осталось и следа: оба краснели как дети, пойманные на какой-то шалости. — Сейчас сезон комаров, а Оби-Ван, видимо, забыл поставить сетку на окна, — продолжая смеяться, Асока положила ладонь на плечо Энакина, — Верно, Скайрокер? Энакин сжал губы, взглядом пообещав взять реванш. — Я думаю, ты права, Шпилька, — она отнесла грязную посуду на кухню, продолжая посмеиваться. Оби-Ван играл с детьми и разговаривал с Асокой, пока Энакин, видимо, выполнял удалённую работу. Облегчение от всей ситуации он не чувствовал — наоборот, возникло больше вопросов, и он отчего-то уверен, что Асока знает на них ответы. — Мол скоро приедет, — дети взгрустнули, поняв, что Асоке нужно идти. Энакин кивнул. — Ты надолго уезжаешь? — Лея прижалась щекой к её плечу. — Нет, солнышко, надеюсь, скоро приеду, — она поцеловала её в лоб. — Тебя проводить? — спросил Энакин, однако в ответ получил лишь хитрую улыбку. — Я бы хотела покатать Люка и Лею по городу, угостить мороженым. Мы всё равно собирались с Молом прогуляться, — сверкнула она глазами. На мгновенье в комнате повисла тишина: Энакин кинул взгляд на Оби-Вана, и тот, едва заметно кивнул. Люк переводил взгляд с отца на соседа, а после всех из молчания вывел звонкий и радостный голос Леи: — Ура! Мороженое! — Мол не будет против? — выдохнул Энакин, которому сегодня, видимо, не удастся отыграться. — М… — Асока улыбнулась, — Думаю, нет, — усмехнулась она и Энакин невольно вместе с ней: образ Мола совсем не вязался с тем, кто любит детей, поэтому, за этим было бы забавно понаблюдать. — Ну что же, тогда отлично, — пожал плечами Энакин, — Но чтобы до девяти были дома. — Можно подумать, Мола хватит на большее, — ударила кулачком в плечо Асока, подмигнув. Собравшись, дети вышли вместе с Асокой, попрощавшись: Люк бросил долгий взгляд на Оби-Вана, после чего дверь за ними закрылась. Наступила тишина. Оби-Ван растерянно собирал игрушки в кучу, после чего к нему подошёл Энакин с коробкой. Когда игрушки были собраны, они остались сидеть на полу, разглядывать принт ковра. — О вчерашнем, — несмело начал Оби-Ван, — Это ведь не было случайностью? Оби-Ван убеждал себя в этом всё утро, но всё равно хотел услышать ответ Энакина. — Нет, — подтвердил Энакин, после чего внимательно взгляделся в его лицо, — А для тебя? В горле пересохло. Оби-Ван хотел бы сказать, что был пьян, но это было бы наглой ложью, да и к тому же, он не хотел врать. Ему было хорошо, даже очень, и он бы хотел, чтобы это стало началом чего-то большего. Только на язык эта мысль никак накладываться не хотела. — Никак нет, — сказал Оби-Ван, — Я просто думаю… Продолжить он не решился, замявшись. Такого не испытывал очень давно, и очень боялся поторопиться, подобрать слова неправильно. Взгляд скользил по полу, однако рука Энакина, коснувшаяся его шеи, быстро вернула его в реальность. — Не думай, — прошептал он и приблизился к чужим губам. Поцелуй вышел мягким, не переходящим во что-то большее. Оби-Ван не настаивал, понимая, что Энакин устал. Когда они оторвались друг от друга, Энакин снова впёрся в Оби-Вана взглядом, ожидая чего-то ещё. И после недолгой эйфории от поцелуя, Оби-Ван нашёлся, что сказать. — То есть, — в голосе появилось напряжение, — Ты не хочешь ничего серьёзного? Оби-Вана это разозлило. Может, ему бы не хотелось винить Энакина в этом, но от того, что ему не дают шанс на что-то большее, всё равно было неприятно. Хотя, опять-таки, Энакина он бы мог понять. Но не хотел. — А ты? — грозно сверкнули глаза напротив. — Возможно, — после долгой паузы произнёс Оби-Ван. — Это не ответ, — отрезал Энакин. — Тогда дай мне его, — раздражённо сказал Оби-Ван: казалось, от этих эмоций он давно отвык. — Возможно, — едко парировал Энакин и встал, давая понять, что разговор окончен. *** — Скайуокер, я не твой личный психолог. Мол раздражённо буркнул, на что Асока мягко прошлась ладонью по волосам и нежно надавила на кожу головы. — Мы целый вечер с его детьми сидели, — немного успокоившись, сказал он, — Чего ещё ему надо? Мол ненавидел, когда их с Асокой отвлекали. Особенно, когда он лежал на её коленях и она массировала ему голову. Особенно, когда это был Скайуокер. — Возможно? Ну и чего ты так взбесился? — Это не да, — фыркнул Энакин, на что Асока закатила глаза. — Это и не нет. — Асока, этот человек не привык к моей жизни. К ранним подъёмам, недосыпам, пицце на ужин и дешёвому алкоголю. Ты думаешь, что он так просто от всего этого откажется? — А может ты не будешь решать за него? — раздражённо ответила Асока, — Звучит так, будто ты сам боишься сближаться. Мол перевёл взгляд на девушку, усмехнувшись. Та моргнула, поняв, что попала в точку, и тишина на другом конце провода это подтвердила. — Энакин, я видела, как ты на него смотришь и как сильно он тебе нравится. Я понимаю, что ты давно такого не испытывал. В трубке всё также висела тишина, призвавшая продолжить. — Но пойми, я видела, как он смотрит на тебя. Скорее всего, ты просто боишься это увидеть. Дайте себе шанс и не мучайте друг друга. — Но… Асока напряжённо вздохнула, понимая, что ей придётся повторить это всё ещё как минимум пять раз. Мол перехватил телефон. — Сеанс психотерапии окончен, идите нахер, — он отключился, прервав недовольное шипение на другом конце провода. Асока засмеялась. — Что ты знаешь о помощи друзьям? — улыбнулась она. — Что она приводит к головной боли. — фыркнул Мол, на что Асока рассмеялась сильнее. *** — Лея, не спи! — шёпотом сказал Люк и потряс кровать. — С ума сошёл! Ты чего делаешь?! — Да тихо ты! — Люк спустился на её этаж и сел рядом, — Не спи! — повторил он и сдёрнул с неё одеяло. — Да отстань ты! — она снова потянула одеяло на себя, отварачиваясь от него. — Как ты думаешь, папа изменился? — Чего? — Лея все же повернулась к нему лицом. Люк покраснел, не совсем понимая, как вести себя в этой ситуации и правильно всё объяснить. — Ну, в общем, мне кажется, что он любит Оби-Вана. — Ты серьёзно?! — удивлённо вскрикивает девочка. — Да не кричи ты! Лея зажала рот ладонью и кивнула. — Помнишь, когда он пригласил папу на танец? Разве в твоих этих мультиках не также? — почесал голову Люк. — Там танцуют вальс, — заметила Лея. — Неважно, — нахмурился Люк, — Они ещё постоянно друг на друга смотрят. — добавил он. Лея задумалась и тоже нахмурила бровки. — Да! А ещё Оби-Ван ездит с нами и часто заходит в гости… — Но Асока тоже часто заходила в гости… — Да… — Но на неё папа так долго и много не смотрел… — Может они просто хорошие друзья? Дети переглянулись: у обоих зрел в голове какой-то план. — Папа обещал в этом году сводить нас на день рождения в Диснейлэнд, — задумчиво протянула Лея. — Ты думаешь о том, чтобы пригласить Оби-Вана? — Я не против, он мне нравится, — пожала плечами девочка. — Я тоже, — ответил Люк, — Может, так мы и узнаем, вместе ли они? — Да! — восторженно отозвалась Лея, за что получила «тихо!» от брата, — Я буду внимательно за ними следить. — Я тоже, — кивнул Люк, — но как мы узнаем, вместе ли они? Лея задумалась. — Если они будут смотреть друг на друга как Мулан и Шанг, держаться за руки и целоваться, то они точно любят друг друга! — Хорошо, — Люк скептично изогнул бровь, добавив, — Разве ты не любишь больше «Золушку»? — Мулан в сто раз круче! — улыбнулась Лея, и Люк улыбнулся в ответ. *** Оби-Ван не заходит уже несколько дней, и Люк с Леей начинают сомневаться в своих догадках. Папа выглядит спокойным, пусть и немного задумчивым: стал меньше их ругать, иногда и вовсе не обращать внимания. Однако план уже был составлен и отступать никто не собирался. Люк и Лея переглянулись, слегка кивнув друг другу. — Пап… — начал Люк, но Энакин, нарезая лук, кажется, совсем его не слышал. — Пап… — чуть громче позвала Лея, однако никто так и не отозвался. — Пап! — одновременно крикнули близнецы, после чего Энакин всё же обратил на них внимание. — Что? — слегка растерянно обратился он: сразу понял, что дети звали его несколько раз. — Почему Оби-Ван не заходит? — спросил Люк. «Хотел бы я знать» — подумал Энакин, однако вслух произнёс другое: — У него много работы. — А он сможет прийти на наш день рождения? — спросила Лея, после чего Энакин завис. — Нам бы хотелось, чтобы он пришёл. — спустя минуту молчания произнёс Люк. — Хорошо, — неуверенно ответил Энакин, — Я скажу ему. Люк с Леей заговорщически улыбнулись друг другу. *** Асока права — принимать решение за человека не имеет смысла. Правда и первому стучаться Энакину не хочется — но уже из вредности. И в этом Асока тоже права: давно Энакин не чувствовал себя так. Давно его не влекло к человеку так сильно, давно он не испытывал такой страсти и нежности одновременно. Всего за неделю. «Может, это и судьба». — усмехается он над собой и отвлекается на открывшуюся дверь. — Привет, — Оби-Ван слегка нахмурился: видимо, он не ожидал, что Энакин зайдёт. Что же, Энакин и сам этого не ожидал. — Привет, — чувствовать себя подростком, когда у тебя двое детей и тебе уже дважды тринадцать — какое же давно забытое чувство, — Хотел позвать тебя на день рождения. Брови Оби-Вана поползли вверх. — У Люка и Леи день рождения в среду, собираемся в Диснейлэнд, — Энакин не выдерживает прямого взгляда и отводит свой, ощущая себя последним идиотом, — Приходи, — немного подумав, Энакин добавляет, — Если хочешь. — Хочу, — отвечает Оби-Ван мгновенно, и Энакин просто надеется, что его лицо не пылает румянцем, потому что изнутри он весь горит, — Может, зайдёшь? Я бы хотел посоветоваться насчёт подарка Люку и Лее. — Нет, прости, много дел, — выпаливает Энакин: это правда, как и то, что он в полной растерянности, как стоит вести себя дальше. — Хорошо, — слегка разочарованно отвечает Оби-Ван, — Тогда, я возьму на своё усмотрение? — Да. Оби-Ван не закрывает дверь, продолжает стоять и смотреть. Энакин тоже не уходит, смотрит в ответ и только потом, вспоминая, как много у него дел, скомканно прощается и скрывается за дверью напротив. *** — Если это Скайуокер, передай ему, что если он не уложится в три минуты, то разговаривать уже будет со мной, — зло проворчал Мол, накрыв на стол, — А со мной он точно не разговорится. Асока слегка улыбнулась: Мол любил готовить и делал это потрясающе. Найдя в себе силы на фирменный стейк, он решил найти силы и на свечи, вино и торт. И вся эта атмосфера снова рушилась проклятым Скайуокером. — Энакин, ты слышал, у тебя три минуты, — улыбнулась Асока, — Время пошло. — Мне хватит и двух, — буркнул он, — Я пригласил его на день рождение Люка и Леи, что мне делать дальше? — М… Купить торт? — Асока откровенно веселилась: день сегодня замечательный, а ворчание влюблённого Энакина делало его лучше. — Не трать мои минуты, — буркнул Энакин. — Язык не только для ваших грязных делишек, Скайрокер, — усмехнулась Асока, — Поговори с ним. Ты сделал шаг, позволь ему ответить. Исходя из этого шага спроси, хочет ли он серьёзных отношений, поговорите. — А если нет?.. Асока глубоко вздохнула. — Это уже больше двух минут, Скайуокер. — Мол положил трубку, на что Асока засмеялась, позволив налить себе вина. *** Всё утро Энакин возился с тортами, зажигал на них свечи, перетаскивал подарки в детскую и старался делать это всё бесшумно. Дети проснулись как раз в тот момент, когда коробка Леи уже была около кровати. Энакин кинулся их целовать и обнимать: сонные, они обнимали и целовали в ответ, радуясь и смеясь. Энакин приносит торты, они задувают свечи: и он готов поклясться, что это лучшее утро за последнее время. Он готовит детям панкейки, а после они пьют чай с тортом. И всё так хорошо, что Энакин по-настоящему счастлив. Раздаётся стук в дверь. Энакин знает, кто это, потому открывает дверь слегка раздражённо: кажется, что именно Оби-Ван лишил его этого покоя, причём с самого своего появления. Глубоко вздохнув, он всё же поварачивает ручку. Оби-Ван смотрит… устало. Слегка улыбается, то ли смущённо, то ли вымученно; мнёт бант на огромной коробке, смотрит в глаза, словно просит второй шанс. Под глазами синяки от недосыпа, и Энакин понимает, что места не находил себе не только он. И всю злость снимает рукой. Он невольно улыбается в ответ. — Привет, — словно не было того разговора и вытекшего из него напряжения. — Привет, — улыбается шире, тянется к нему: и Энакин тянется в ответ, пока не слышит лёгкие шажочки позади. Оби-Ван смотрит на детей, что замерли позади отца: Люк и Лея смотрят смущённо, словно появились не в самый нужный момент. Оби-Ван и сам смущается, но здоровается и проходит, когда Энакин уходит на кухню. — Я тоже взял вам подарок, — улыбнулся он, когда дети, совладав со своим смущением, подошли обнять его, — Надеюсь, он вам понравится. Дети унесли коробку в зал и сразу начали распоковывать. Энакин положил оставшиеся панкейки на тарелку и дал её Оби-Вану. Они снова переглянулись, соприкоснувшись пальцами. — Приставка? — чуть ли не закричал от восторга Люк, — Я о такой даже не мечтал! — И что? — не понимающе уставилась Лея, разглядывая подарок Оби-Вана. Энакин раскрыл глаза от удивления, перевёл взгляд на Оби-Вана. Тот слегка улыбнулся. — Я долго думал и решил, что этот подарок будет интересен вам обоим, — пояснил он, — Там в придачу две игры: одна для Люка, другая для Леи. — Спасибо, Оби-Ван! — обнял его Люк, и Лея, так и не понявшая суть подарка, обняла его следом. — Рад, что вам понравилось. — улыбнулся он. Энакин с неменьшим любопытством оглядел коробку и находящуюся внутри приставку — самая лучшая и последняя модель. Оби-Ван трепал Люка и Лею по волосам: было видно, что он очень рад. Скорее всего, довольно долго выбирал подарок. — Мы собираемся в Диснейлэнд через полчаса. — сказал Энакин и перевёл взгляд на Оби-Вана. — Хорошо, — он встал, — Через полчаса буду готов. — Лучше одеться попроще, — получилось более едко, чем ожидалось, — Главное, чтобы было комфортно. — Хорошо. Некоторое время они продолжали смотреть друг на друга, после чего Лея робко спросила, можно ли ей надеть её бальное платье. — Не стоит, тебе будет не очень удобно, — возразил Энакин, вырвавшись из оцепенения. — Но мне так хочется… — протянула Лея. — Хорошо. Но на всякий случай возьмём сменку. Оби-Ван улыбнулся и вышел. Энакин проводил его взглядом, словно они уже не увидятся: внутри растерянность, хаос, ему будто снова тринадцать. — Одевайтесь. Энакин выдыхает. Выбирать между длинной толстовкой и короткой долго не пришлось: Асока говорила, что ему больше идёт короткая. Скинни джинсы, ибо, по мнению той же Асоки, которой Энакин безоговорочно верит, его задница выглядит прелестно. — Мы готовы! — Люк и Лея забежали в гостиную. — Отлично. Лея, ты взяла сменку? — Да. — Хорошо. Энакин какое-то время продолжал стоять у зеркала, приглаживая волосы. У близнецов это вызвало смех. — Чего? — фыркнул Энакин, — Идём. Они вышли на лестничную площадку. Энакин достал ключ из кармана, чтобы закрыть дверь. Сегодня замок был особенно капризен и наотрез отказывался подчиняться ключам. Хотя, может, дело было и в том, что Энакин сильно нервничал. — Оби-Ван! — радостно вскрикнули дети, отчего Скайуокер встрепенулся, едва не уронил ключи. — Услышал, как дверь хлопнула, — улыбнулся он, — Опять проблемы с замком? — Да. Если бы здесь была Асока, она бы наверняка назвала это все цирком. Энакин и сам это понимает, но поделать с собой ничего не может: мозг отключается каждый раз, стоит Оби-Вану появиться рядом. — Закрылась. Можем идти. Энакин спускается первый, Оби-Ван с детьми спускаются следом. — Уже решили, на каких аттракционах будете кататься? — спросил Оби-Ван. — Я хочу на машинки и самолёты! — Американские горки! — Колесо обозрения! — Тоннель влюблённых! — захлопала в ладоши Лея, за что получила грозный взгляд от Люка. Оби-Ван смутился, Энакин покраснел до ушей, но, слава богу, был далеко, чтобы кто-то смог это разглядеть. Люк же выдохнул. Кажется, папа ничего не понял. Лея виновато отвела от брата взгляд. — Я ещё хочу съесть сладкой ваты. — прервал тишину Люк. — Я тоже. — подхватила Лея. В машине настала полная тишина, прерываемая лишь музыкой радио. Романтичная попса, одна песня Тейлор Свифт сменялась песнями Селены Гомес: казалось, только тихо подпевающую Лею ничего не смущает. Не выдержав на Loving him is red, Энакин переключил на свой плейлист с The score. На несколько часов дети забывают о своём плане, полностью теряясь в развлечениях Диснейлэнда. Энакин и сам улыбается, наблюдая за тем, как им весело, и Оби-Ван, от всей этой атмосферы, тоже не в силах сдержать улыбки. — Давайте проедем по тоннелю любви! Люк вздрагивает, переводит взгляд с отца на Оби-Вана. Они в свою очередь переглядываются и начинают смотреть по сторонам. — Может, сначала сходим на колесо обозрения? — спрашивает Энакин, краснея. — Почему? — переспрашивает Лея, и Люк замечает в глазах сестры хитринку. — Ну… в тоннеле сейчас загруженно. Придём сюда позже. — Но там не так много людей, — вмешался Люк, пока Энакин не испелил дочь глазами. — На колесе скучно, а там будет как в мультиках! Идёмте! Лея побежала, Люк за ней. Энакин, выдохнув, пошёл за ними. Оби-Ван, также немного смутившись, шёл следом. Вереница была представлена лодкой из Русалочки. Было всего четыре места, и Люк с Леей запрыгнули в первые два. Энакину и Оби-Вану пришлось сесть вместе. Лодка поехала. Они были одни, что казалось странным. Лея восторженно оглядывала декорации, Люк молча смотрел перед собой. Энакин перевёл взгляд на Оби-Вана, который, улыбаясь, смотрел на первую локацию: озеро, в котором Ариэль и принц должны были поцеловаться. Рядом, в «воде», можно было разглядеть скатов, помощников Урсулы. — Мне нравилась «Русалочка» в детстве, — улыбнулся Оби-Ван. Он перевёл взгляд на Энакина, который сразу отвернулся. — О, сейчас будет лес, в котором Аврора увидела Филипа! — улыбнулась Лея. Проехав и эту локацию, они оказались в библиотеке Красавицы и Чудовища. — Жаль, что в реальности чудовище не всегда оборачивается принцем. — Действительно, — произнесли одновременно Оби-Ван и Энакин, переглянувшись. Люк и Лея, в свою очередь, также переглянулись. «Что будем делать? — спросила Лея взглядом, — Они толком не разговаривают». «Не знаю, — ответил Люк, слегка пожав плечами, — Я хочу к супергероям». Затем, у обоих мелькнула мысль. Они улыбнулись друг другу и кивнули. Последней локацией было озеро Принцессы и лягушки. Люк с Леей выскочили и подбежали к билетеру. — Люк, Лея! — крикнул Энакин, но лодка покатилась снова. Близнецы убежали. — Вот чёрт, — фыркнул Энакин, — Эти дети сведут меня с ума! Оби-Ван засмеялся. — Что? Мои дети гуляют по огромному Диснейлэнду без присмотра, а я должен по второму круг кататься по этому унылому болоту! — Прости, Энакин, — Оби-Ван не мог остановиться, — Просто… я так и вижу тебя в их возрасте, с их же характером… Энакин покраснел, ничего не ответив. — Они вместе, не пропадут, — начал он, слегка успокоившись, — Тебе нечего бояться. — Будут дети, поймёшь, — буркнул он. — Расслабься, — он провёл ладонью по его спине. Энакин вздрогнул, и Оби-Ван, почувствовав его дрожь, сглотнул, — Я тоже переживаю за них. Я очень привязался к ним. — Неужели, — язвит Энакин. — Можешь не верить мне, но я люблю Люка и Лею. И мне бы хотелось помогать им и быть рядом. Энакин обернулся. Он смотрел на Оби-Вана, изучая каждую морщинку, чтобы убедиться в его искренности. «Язык не только для ваших грязных делишек, Скайрокер. Поговори с ним». — А со мной? — спрашивает он, чувствуя, как эта лодка под ним сейчас провалиться. Оби-Ван улыбается. Придвигается ближе и смотрит на его губы, незаметно приближаясь. — И с тобой. Энакин отвечает, жадно хватая его за затылок. Оби-Ван проводит ладонями по спине, ладоням. Они проезжают последнюю локацию и быстро отрываются друг от друга. — Люк говорил, что хотел к супергероям, — после неловкой паузы, произносит Оби-Ван. — Да. Пойдём туда. Они находят Люка и Лею у стенда с Мстителями, и Энакин разражается гневной тирадой. Люк и Лея, слушая его в полуха, осторожно оглядывают Оби-Вана. «Получилось?» — спрашивают они друг у друга, увидев слегка улыбающегося Оби-Вана. *** — Уснули? — Вроде бы. Энакин садится ему на колени и целует. Оби-Ван углубляет поцелуй, лезет ладонями под его футболку. Энакин поднимает руки и позволяет снять её с себя. — Что-то не так? — спрашивает Энакин, целуя его шею. — Думаю о том, как мы скажем об этом детям… боюсь шокировать их. — Они примут тебя, — он поцеловал его в уголок губ, — Я подготовлю их к этому. Оби-Ван улыбнулся и потянулся за новым поцелуем. *** Прошла неделя. Энакин стал веселее, и Оби-Ван стал чаще заходить к ним. Точнее, стал куда реже появляться в своей квартире. Люка и Лею это озадачивало. Всё было как прежде, но как оно, как прежде? Были ли Оби-Ван с папой вместе? Люк говорил, что их это больше не касается, потому что папа теперь прежний, но Лея возражала, так как дела надо доводить до конца. В этом Люк с ней согласился. Ранним утром, на которое, к удивлению близнецов, Оби-Ван не зашёл на завтрак, дети решили, что времени лучше для разговора с отцом не будет. К тому же, и он выглядел слишком задумчивым. Правда, кто из них начнёт, они так и не решили. Лея ущипнула Люка, за что получила пинок по ноге. Она нахмурилась, ущипнув Люка снова, на что он ущипнул её в ответ. Она ударила его по плечу, на что он дёрнул её за ухо. — Что опять?! — вмешался Энакин, предотвратив драку. Дети снова переглянулись. — Ну… эм… — Люк хотел у тебя кое-что спросить, — выпалила Лея. Мальчик нахмурился, снова дав пинок под столом сестре. — И что же? — Это… ну… эм… — Люк покраснел, — А мальчикам могут нравиться мальчики? Энакин удивлённо приподнял бровь, после чего склонил голову набок. — А тебе кто-то нравится, сынок? — Ну… нет… я просто… — Да боже мой! — вспылила Лея, — Папа, вы с Оби-Ваном вместе?! Энакин приоткрыл рот. Первой реакцией было отругать Лею за такой тон, но он был слишком сбит столку вопросом. — Ну… да. Это я и хотел спросить, — добавил Люк, получив ещё один щипок от сестры. Энакин молча смотрел в пустоту. Сейчас было бы идеально сказать правду, но что-то не давало ему открыть рот чуть шире и начать издавать им членораздельные звуки. — Эм… Он отвернулся и убежал к плите. Выключив её, ему захотелось закричать вслед кипящему чайнику. Вернувшись к детям, он сделал глубокий вдох. — А как бы вы отнеслись к этому? Дети переглянулись. — Оби-Ван хороший. Мы бы хотели, чтобы вы были вместе, — сказал Люк. — Да, — подтвердила Лея. — Это хорошо, — улыбнулся Энакин, — Очень хорошо! Он подбежал к ним сгреб в охапку. Они засмеялись, и Энакин поцеловал их. — Я так люблю вас! Вы лучшие дети на свете! Люк и Лея улыбнулись. *** — Может, купить квартиру у Смитов? — спросил Энакин, сделав глоток чая, — Она больше нашей. — Разве они продают её? — удивился Оби-Ван. — Нет, но стоит предложить им. Детей у них нет, да и их самих скоро не будет… — Энакин! Он улыбнулся и поцеловал Оби-Вана в щёку. — Если ты не против тесниться со мной на одном диване, то ладно. Я лишь подкидываю варианты. — К сведению, я не против. Оби-Ван взял его ладонь в свою. — Асока говорила, что её знакомые сдают небольшой домик в пару улочек от них. Сказала, что даст номер, если нужно. — Отлично, — улыбнулся Оби-Ван, притянув его ближе. *** — Асока, нет! Мол бежал по дому, Асока за ним. — Они не будут жить рядом с нами, нет! — Брось, Мол, может этот дом им не подойдёт, — Асока поднялась за ним на второй этаж. — Этот кровосос не упустит и шанса грузить нас своими тараканами или детьми! — Брось, я знаю, что тебе понравились Люк и Лея. — Плохо ты меня знаешь! — он заперся в спальне. — Мол! Асока засмеялась.