girly talk

Уэнсдей гипнотизировала взглядом клавиши печатной машинки. Слова отказывались складываться в предложения — мысли были заняты совершенно другим. Около недели назад она увидела нечто… одновременно омерзительное и… интригующее. И с тех пор ей не было покоя. Перед глазами по поводу и без всплывала картинка: Энид и её змееголовый ухажер целуются с настолько пылкой самоотдачей, будто мечтают языками зондировать гланды, да ещё лихорадочно ощупывают друг дружку, как поверх, так и под одеждой! С одной стороны зрелище было настолько отвратительным, что Аддамс возжелала в тот же миг ослепнуть, чтобы развидеть это непотребство. Хотя чего ещё ожидать от закрытой школы, полной озабоченных подростков? В этом плане «изгои» оказались точно так же подвержены страстям, как и обычные люди. Однако, разум и плоть имели по этому поводу разные мнения. Разум, так сказать, кривил нос, а вот плоть, наоборот, жаждала экспериментов. Застукав друзей, Уэнсдей ощутила загадочно-приятное тепло в низу живота и с тех пор картинки с похожим сюжетом (но уже с ней и Ксавье в главных ролях), туманили бунтующий разум, заставляя тело странно томиться. Дыхание тяжелело, сердцебиение учащалось, а между бедер то и дело прокатывались волны жара. Уэнсдей, не побоявшуюся залезть в логово к монстру и противостоять восставшему из мертвых Крэкстоуну, откровенно пугали эти мысли и реакции своего тела на них. Она-то думала о себе, как о сильной личности, которой чужды низменные желания, но реальность смеялась над ней. Ей и без того было непросто противостоять эмоциям, что она испытывала к парню, а теперь еще и это. А еще у неё, похоже, развилась настоящая паранойя. Ей казалось, что все вокруг, включая Ксавье, знают о её смущающих фантазиях, без особого труда, читая об этом по лицу и глазам. Именно поэтому она старалась ни с кем лишний раз не разговаривать, чтобы не выдать себя. Так, ей срочно нужно найти какое-то средство, чтобы усмирить взбунтовавшуюся плоть и взять под контроль разум. Иначе не останется другого выхода, кроме как совершить сэппуку. Потому как она, Уэнсдей, ни за что и никогда не будет вести себя как Мортиша Аддамс и, уж конечно, не станет на глазах у всех целоваться с Торпом так же премерзко, как это делают её родители. Тут дверь в их комнату открылась, и вошла Энид, а Уэнсдей незаметно выдохнула — та была одна, без своего парня. — Привет, — поздоровалась девушка, внимательно изучая соседку и пытаясь угадать её настроение. — Аякс сегодня тусуется со своими друзьями из «Белладонны» и я подумала… почему бы и нам с тобой не затусить. Как считаешь? — Нет, спасибо, я занята — работаю над новым романом. Энид глубоко вздохнула, набираясь смелости, а потом произнесла: — Слушай, я ведь уже извинилась за тот раз, — она сделала шаг в сторону Уэнсдей. — Я могу понять, мне бы тоже было неловко, будь я на твоём месте… Волчица резко умолкла пригвождённая тяжелым взглядом Аддамс. «Почему она это сказала? — думала она. — Неужели что-то подозревает?» Энид же в недоумении моргнула — в кои-то веки Уэнсдей ничего не сказала, никакой колкой, задевающей за живое фразы. Хотя обычно сразу же начинала плеваться ядом, особенно, если тема касалась отношений или проявления эмоций, а тут ничего. И это настораживало. — В любом случае, — произнесла Синклер, растягивая слова, — мне жаль. Больше этого не повторится. — Извинения приняты, — коротко ответила Уэнсдей, возвращаясь к гипнотизированию пустого листа и клавиш. Энид прошла на свою половину комнаты, внимательно глядя на подругу. Аддамс вела себя странно — даже по её меркам. Уж Синклер прожила с ней достаточно, чтобы понять, что с девушкой явно что-то происходит. Поначалу она думала, что та просто злится на неё за то, что застала их с Аяксом, но сегодня к ней подошел Юджин, а вчера Ксавье, и оба в разных выражениях поделились тем, что Уэнсдей их игнорирует, даже, можно сказать, избегает. Но не будет же Уэнсдей срывать зло и на всех остальных из-за них с Аяксом? Девушка посмотрела на Вещь, что тихо сидел на её кровати, и, беззвучно двигая губами, спросила: — Что случилось? Вещь неуверенно потоптался по покрывалу. Энид закусила губу. — Всё в порядке? — произнесла она, прочистив горло. Уэнсдей не ответила и Энид поняла, что на правильном пути. — Просто в последние дни ты сама не своя… — Со мной все нормально, — огрызнулась девушка. — Не могла бы ты не отвлекать меня от работы, пожалуйста? — Ой, передо мной-то не притворяйся! — воскликнула Синклер, подойдя к рабочему столу Уэнсдей — Ты не работала! — она обвинительно ткнула в бумагу пальцем. — Мы живем вместе достаточно долго, чтобы понять — с тобой что-то не так… — Рада, что ты наконец решила развивать наблюдательность, но… — Хватит, Уэнсдей! — Энид повысила голос. — Я знаю, что ты собираешься сказать. Что-нибудь страшно обидное, но это не отменяет того, что тебя явно что-то беспокоит. Юджин и Ксавье уже пожаловались… — от глаз волчицы не укрылось, как при упоминании Торпа Аддамс сжала пальцы правой руки, — что ты их игноришь. Аддамс молчала, а Энид, ощутив, что напала на след, тут же оживилась. Она оперлась бедром о стол, игнорируя предупреждающий взгляд соседки, и скрестила руки на груди. — Расскажешь? — спросила девушка, смягчившись. Уэнсдей задумалась. Как бы ей ни хотелось всё отрицать, Энид была ей дорога. Дороже всех в новой компании. Как-никак она спасла ей жизнь, когда напал Тайлер, причем едва сама не погибла. Кроме того, они делят комнату не первый день, и Энид, какой бы сплетницей ни была, ни разу не сболтнула лишнего. Так что, возможно, она самый лучший, если не единственный, кандидат на исповедь. Аддамс и сама не подозревала, а может, просто не хотела признавать, как сильно нуждалась в подруге, которой можно довериться и которая просто выслушает, не осуждая и уж тем более не высмеивая. — Это немного деликатная тема… — аккуратно начала Уэнсдей, но волчица вытянула вперед руку и произнесла: — Ни слова больше, — её лицо озарила сумасшедшая улыбка, а взгляд был полон неверия и счастья. — Мы устроим девичник! — Что, прости? — Сделаем друг другу макияж и накрасим ногти! — ликующе воскликнула девушка, упорхнув на свою сторону комнаты. — Нашла! — она победно вытянула руку с зажатым в пальцах флакончике лака лакричного цвета. — Знала же, когда брала, что обязательно использую этот оттенок. — Я отказываюсь в этом участвовать, — холодно открестилась Аддамс. — Да ладно, будет весело! — Энид обезоруживающе улыбнулась. — Так и быть, музыку можешь выбрать сама. Уэнсдей хотела уже отказаться от беседы, но вовремя поняла, что так еще больше подогреет любопытство подруги, и та от неё не отстанет, пока не добьется своего или не поссорятся. Девушка поставила пластинку и в комнате зазвучала мрачная, почти похоронная композиция. — Вещь, — вежливо обратилась к нему Синклер, — ты не обидишься, если я попрошу оставить нас одних? Девочкам надо пошептаться. — И не подслушивай! — крикнула ему вслед, когда тот выбрался за дверь. — У тебя или у меня? — спросила она Аддамс, которая с неприкрытым беспокойством взирала на её косметичку. — Что? — Устроим посиделки, — пояснила Энид. Уэнсдей не успела ответить. — Раз уж это моя идея, тогда у меня. Располагайся. Аддамс аккуратно присела на краешек кровати; от буйства красок рябило в глазах. — Давай руки, — подруга приветственно вытянула свои ладонями вверх. — Уже давно мечтаю сделать тебе маникюр. Уэнсдей медленно вытянула вперед руку, пытаясь понять, зачем согласилась на это, но отступать было поздно. Энид торжествующе улыбнулась и принялась стирать лак с её ногтей. — Так что там за деликатная тема? — поинтересовалась она, — как бы между прочим, — удаляя кутикулу. Уэнсдей долго молчала, прежде чем ответить, но Синклер не торопила и никак не выказывала нетерпения. Она напоминала опытного рыбака, которому только и надо — дождаться, когда рыба сама клюнет. — В последнее время мой разум отказывается подчиняться мне, — вымолвила она, аккуратно подбирая слова. — А тело словно мучается жаждой… — она запнулась, не зная, как бы поделикатней выразиться, а Энид замерла, ловя каждое слово. — Я никогда не испытывала вожделения. Но после того поцелуя, во мне будто поселился паразит, генерирующий разные пошлые образы и мешающий ясно мыслить. Я-то думала, что выше всего этого, а оказалась ничем не лучше родителей. Ты же видела, как они себя ведут, а я не могу и не хочу им уподобляться, понимаешь? Не могу этого допустить. — Вау, — произнесла ошеломленная Энид. — Ничего себе. Я и не подозревала в чем тут дело. А ты не думала поговорить об этом со своей мамой? — Как ты себе это представляешь? — Уэнсдей посмотрела на неё, как на идиотку. — К тому же я не могу признать перед ней своё поражение… — Эм… Окей… Пожалуй, ты права, — согласилась подруга. — Я со своей такое тоже не особо обсуждала. Только почему ты говоришь «поражение»? Это естественно иногда чувствовать возбуждение, особенно в нашем возрасте. И представлять себе всякое, — девушка покраснела и опустила взгляд. — Кроме того, кто сказал, что нужно выражать свою страсть, как твои родители? У всех это по-разному и в этом нет ничего плохого, наоборот такие эмоции делают тебя человеком. — Но я не хочу это чувствовать… Энид внимательно посмотрела на подругу, а после рискнула спросить: — Мы все еще о возбуждении говорим или о чем-то большем? Уэнсдей, которая никогда не проигрывала в «дуэли взглядов», и в этот раз не отвела своего, но Синклер и так всё поняла. — Тебе нравится Ксавье, не так ли? — Нет, он мне не нравится, — машинально возразила Аддамс, даже сама не поверив сказанному. — Уэнсдей… Ты же знаешь, что это взаимно. — Не хочу повторять ту же ошибку. Чувства ослепляют. — Ты не виновата, что Тайлер оказался подонком. Не только ты считала, что он хороший парень, многие думали, что вы, как ни странно, подходите друг другу, даже Вещь. Он рассказал мне про ту записку… — Я должна была предвидеть, — упрямо не соглашалась Аддамс. — Может быть, но это в прошлом, — со значением произнесла Энид, — которое не должно стать препятствием к вашему с Ксавье шансу на счастье. — Вы не обязаны вешаться друг на друга, как твои предки, — продолжала волчица. — Или как мы с Аяксом… Ну ты поняла. Отношения могут быть разными. — То, что вы делаете с ним… помогает тебе унять вожделение? Девушка хихикнула, вмиг став одного цвета со своей розовой кофточкой. — И да, и нет. Ведь всегда хочется большего. — Какой ужас. — Но это естественно, я полагаю. — Хочешь сказать, особенно учитывая, что вы практически всегда вместе, ты постоянно испытываешь похоть? — Ну нет, конечно, — Энид сосредоточилась на маникюре, стараясь игнорировать пытливый взгляд Уэнсдей из-за чего смущалась еще больше. — Тогда что? — Уэнсдей… — Синклер не знала куда деть себя и принялась бесконтрольно кусать губы, — неужели мне все надо произносить вслух… Уэнсдей замерла, пытаясь вспомнить все, что узнала о сексуальном взаимодействии из уроков по половому воспитанию в школе Ненси Рейган. На тех занятиях говорили только о предохранении, разного вида заболеваниях и о прививке от папилломы человека. До прошлой недели всё это вообще было ей неинтересно, но с момента, как в ней проснулось желание, девушка пришла к неприятному выводу, что не имеет достаточного количества знаний в этой сфере. Видя её явное замешательство, Энид громко выдохнула, прикрыв веки, а после произнесла: — Скажем так, чтобы раскрыть свою… чувственность не нужен… мужчина. Да и вообще кто-то посторонний. Ты можешь удовлетворить себя сама… понимаешь? — О, — Уэнсдей не думала об этом, хотя, надо признать, в наиболее томительные моменты хотела прикоснуться к себе. — И это тоже естественно, — заверила её Энид. — В моей предыдущей школе на специальных уроках об этом ни разу не упоминали. — У меня тоже, — фыркнула девушка. — Эта тема — табу, будто не в двадцать первом веке живем. Но, признаться, когда мать устроила мне беседу о пестиках и тычинках, перед отъездом в «Невермор», она тоже ничего про это не сказала. Хорошо, что у нас есть интернет и всякие полезные форумы. — Ну теперь понятно, чего ты так долго торчишь в ванной, — подытожила Уэнсдей, спустя недолгую паузу. Прийти к верному выводу не составило особого труда. Энид покраснела бы еще больше, если бы могла, никак не прокомментировав слова подруги. — И что, нет никаких шансов, что это пройдет? — А ты хочешь? Я, конечно, понимаю, Тайлер козел, но… Неужели ваш поцелуй был настолько ужасным? — К сожалению, нет, — призналась Аддамс. — Это было приятно… — А ты представь, как это будет с Ксавье, ведь у вас всё взаимно! Хочешь, я устрою нам двойное свидание и… — Спасибо, Энид, — перебила её подруга, не желая развивать тему своих чувств к Торпу. — За то, что выслушала. — Для чего еще тогда нужны друзья, — улыбнулась девушка. — Готово! — объявила она спустя несколько минут. Уэнсдей придирчиво оглядела ногти, подмечая, что ей действительно нравится этот цвет. — Сносно, — ответила она, а довольная Энид захлопала в ладоши. — Накрасишь мне тоже? Хочу попробовать этот оттенок. А пока поставлю что-нибудь более живенькое. Девушка подбежала к граммофону, а смартфон Уэнсдей запиликал, уведомляя о новом входящем. Снова «неизвестный номер», а на открывшемся фото — она и Энид, красящая ей ногти. Аддамс подняла взгляд, всматриваясь в темноту за своей половиной окна. Этот сталкер начинал её раздражать.