Ложный бог

Дьявол не смог бы свести с нее взгляд, Она прикажет и ты виноват, Не стой, не спи, умри за меня Впрочем и все как всегда.

***

Больше. Жадность второе имя Челябинска. Он видит как судорожно дёргается кадык Кости. Его смешит то, что Уралов умудрился возбудиться от вздёрнутой до пупка футболки. Хочется больше, открыть больше граней, распалить сильнее как костёр. Юра хитрит, кусает нижнюю губу и указательным пальцем провёл от пупка к соску. Шипит и раздвигает ноги обтянутые чёрными джинсами. Костя растерян, он не в силах отвернуться, жадным взглядом следит за сжавшимся от холода соском. Чёрная ткань почти ничего не скрывает, алая бусинка зажата между указательным и большим пальцами. Юра не отрываясь следит за реакцией Кости и не может насытиться. Чуть подумав Татищев стягивает футболку окончательно и щёлкает по второму соску. Сладко выдыхает. Уралов тянется к бледной лодыжке, за что слегка получает по лицу ногой. Ещё не время. Юра раззадоривает, посасывает пальцы и капает на белую грудь и стекает ниже, сводит с ума. Смеётся от пьяных глаз и отползает к изголовью кровати на четвереньках. Расстёгивает ширинку, не стараясь снять штаны. Выгибается, и открыв максимальный обзор для Екатеринбурга ласкает влажными пальцами бугорок сквозь штаны. Стонет глухо, но так, чтобы голос вызывал возбуждение в напряжённом Косте. Приглашающе манит пальцем и шепчет: — Люби страстно, как огонь. Даже если и на одну ночь… Через плечо целует искусанные губы Уралова, обнимает разноцветную голову, улыбается. Штаны с худых ног почти сдирают и кидают куда-то в угол. Они ласкают друг друга, не торопятся, не стремятся получать всё и сразу. Юра чувствует как тёплые пальцы проходят по пробке внутри, как ласкают чувствительные края. Пошло хлюпает смазка, когда Костя решается и тянет силиконовую ручку. Челябинск подкидывает от резких движений, он трясётся, что-то невнятно стонет и начинает подмахивать задницей. Словно опомнившись, Юра резко сел вставляя пробку до основания и вскрикнул. Татищев лёг на спину и ногой придавил возбуждённый член Кости. Слушал тяжёлое дыхание и сам не мог поверить тому, что пальцами ног игриво провёл по рельефному животу. — Расстегни! — Приказывает и вынимает из себя силиконовую пробку. Костя звучно сглатывает и судорожно пытается стянуть штаны. Юра откидывает голову, смеётся тихо, но игриво. Тонкими пальцами растягивает себя и испуганно сводит ноги, когда видит член Уралова. Затем, в нём что-то щёлкает и он пошло улыбается, распахивая полный слюны рот. Призывно и страстно. Без слов Екатеринбург понимает намёк, поближе подбирается к Юре и ждёт наблюдая как к нему подползают. Горячие, влажные пальцы обхватывают орган, проводят по всей длинее. А потом у Кости мир взрывается. Юрина чёрная макушка опускается вниз. Толстый, увитый венами член хлюпает и пропадает в крепко сомкнутых губах. Юра давится с непривычки, языком ласкает уздечку, проводит под головкой и принимает всё глубже и глубже. Костя надсадно стонет и пальцами ласкает растянутую дырочку Татищева. Чувствуя как член упёрся о глотку потом дальше, головку сжимает как в тисках, от вибрации в горле потряхивает. Немного и Юра отходит с кашлем схватившись за шею. — Мине ал, Сөеклем минем… Влюблённого Костю ведёт от хриплого глубокого голоса. И он осмеливается, подаётся вперёд и целует распухшие красные губы. Всё перед глазами начало размываться. Где-то в отдалении зазвучал недовольный Юрин голос: — Кутляк! Кутыакь басишь, Костя! — Резко проснувшись, Уралов в первую очередь заметил чёрную макушку, а потом дрожащие плечи, Юра же продолжил ругаться: — Заснул прямо во мне! А! Татищев хотел приподнятся на локте, но тут же был придавлен мощной рукой обратно. Пару раз размашисто двинув бёдрами Костя вошёл до основания и снова застыл. Наблюдать за слабым и трясущимся от удовольствия Юрой было до ужаса хорошо. Словно ребёнок дорвавшийся до сладкого, Костя изводил Челябинск стоило только появится свободному времени. — Как тебе полинезийский секс? Что насчёт петтинга? Межягодичный или межбёдерный? — Постепенно ускоряясь спросил Уралов. — Я никак не могу успокоиться, хочу попробовать всё, ты весь меня возбуждаешь. Даже во сне! Это безумие… Юра в ответ мог только стонать севшим голосом, наблюдая за изредка выпирающей, внизу живота, головкой. Растерянный, не в силах справится со всем удовольствием и болью смешавшимися в одно, он хотел кричать. Костя не давал передышки когда знал, что они не увидятся нормально даже три дня. Брал всё и плевал даже на то, что Татищев потом почти три часа будет ехать на автобусе до Челябинска. Будто ненасытный демон. — Тиҙерəк!!! — Юра схватил волосы Кости и потянул почти хныча. — Быстрее, чтоб тебя! Уралов закинул на плечо ногу Татищева и начал вбиватся мощными толчками, входя и выходя на всю длину. Кровать жалостливо скрипит, спинка стучит по стене. Всё вокруг сжимается до раскрасневшегося Юры и скачет как бешенный резиновый шар. Костя игриво кусает ногу у себя на плече. — Если бог и существует, это ты. — от горячего дыхания в ухо, Юра восхитительно сжимается изнутри и кончает хватаясь за скомканные простыни.