пустое счастье

я не хотел об этом никому рассказывать, но мне пришлось. мой искалеченный разум заставил меня это написать, заставил меня исповедаться. это случилось в 80е в токио. тогда я ещё был молод, глуп и по-детски наивен. мне было всего 17 или целых 17. я заканчивал государственную старшую школу. сейчас, когда я думаю об этом, это действительно было очень давно. но я постараюсь изложить со всеми возможными подробностями данную историю. никто из нас не хотел умирать. мы вместе играли в панк группе. я на басу, он - барабаны. тогда все курили дурь. он был не исключением. говорил помогает играть. конечно, с ломкой и трясущимися руками ритм не отобьёшь. он придумывал все наши песни. они были о том, что он видел в своём последнем приходе. часто это был космос, он же так мало изучен, а он побывал в каждом его углу. и жаловаться на его привычку было нечего. в местных ночных клубах мы имели успех. жаль, что с каждой затяжкой он умирал. а я был влюблён по уши. «тик так стрелочки» каждая минута мерно отмеряется их тиканьем. в той пустой глухой комнате они заполонили собой все. дешёвый лав отель. мы часто здесь ночуем. все деньги уходят на студию звукозаписи. -вот бы нас заметил крупный лейбл, - часто бурчал наш гитарист. -забей, - отвечал куроо, делая новую тягу. ему итак было по-кайфу. для него смыслом жизни были только наркотики, секс и музыка. и все это у него было. девчонки так и липли к нему. как моль летним вечером на свет. по большей части он вытягивал харизмой. но он был гением. такую музыку никто другой не смог бы написать. вот, очередной концерт закончен. он уединяется в мерзком обблеванном туалете с очередной шлюхой. ему все равно кого ебать. и к моему стыду, я мечтал оказаться на этом месте. никто об этом не знал. кроме него конечно. он все знал, читал меня как открытую книгу. . в какой-то момент я даже не заметил как мы сблизились. все началось с безобидного «можно попробовать?» -попробовать что? -дурь, что ты так любишь. он усмехается и передаёт косяк мне. у меня ещё не было опыта курения. я даже сигареты не пробовал. от чего и закашлялся, а он лишь рассмеялся, растянувшись в беззаботной улыбке. он не был ни зол, ни добр. но ко мне всегда относился по особенному. как старший брат, чувствуя за меня ответственность, ведь я ещё не потерян для общества. он был старше меня на три года. вылетел из школы за прогулы. музыка была для него всем, она была его жизнью. отними у куроо музыку, и от него ничего не останется. -ну как тебе? -что ты в этом нашёл? -сделай ещё тягу и поймёшь. «если ты курнул травку, то это ещё не значит, что ты плохой если ты сходил в церковь, то это ещё не значит, что ты хороший» вот так я переступил черту. мы лежали вместе на одной кровати, передавая косяк из рук в руки. мы видели одни и те же картины в разных интерпретациях. с ним всегда был листок бумаги и ручка. слова струились из его разума. он даже не поправлял их и тем более не зачеркивал. я восхищался им. и восхищаюсь до сих пор. я видел многое, но не мог выделить ни одного слова, а он взрывался ими на бедный помятый листок. на каждую секунду пребывания в том наркотическом мире у него находилась строчка. он правда был гением, клянусь. . после этого мы всегда ночевали в одном номере. он втрахивал меня в дешёвую скрипучую кровать, а я был счастлив как ни одна из его шлюх. он всегда кончал в меня. эти оргазмы были до искр в глазах. ведь теперь мы оба были под наркотой. он перестал ебаться в туалетах грязных баров с первыми попавшимися девицами. и этому я тоже был счастлив. я надеялся, что стал для него чем-то большим, чем просто игрушкой для секса. -малыш, я люблю тебя. он никогда не называл меня по имени, но всегда говорил эту фразу после секса. а я никогда не знал, правда ли это. . к сожалению, все это не продолжалось долго. он быстро сторчался и погас. все началось с кокаина. его песни стали ярче, но более бессвязными. публика перестала его понимать. и я тоже, но все ещё любил его. даже такого. исхудавшего с синяками под глазами, такими же как его чернильные капли на бумаге со стихами. и он терпел поражение. поражение за поражением. но никак не сдавался. музыка была его искуплением. попыткой извиниться за себя в этом мире. но он все угасал. бледнел на моих глазах и руках. он больше не мог писать музыку. это его убило. это и героин внутривенно. так он и умер. у меня на руках. я долго не мог придти в себя. от него отказались все кроме меня. весь остаток своих денег я сгрёб и потратил на его кремацию. он просил развеять его прах над морем. но я не смог выполнить его единственную просьбу. я высыпал его в банку из под пива, которое он терпеть не мог. вернулся домой, покаялся и закончил школу. поступил в университет на госслужащего. и вот мне уже 25, прошло 7 лет, а я ему все также 20. он стоит у меня на полке, у зеркала в моей маленькой комнате крошечной квартиры в центре. я хотел показать ему мир, но показал только стены алюминия. но он увидел небо, я увидел землю на его подошвах. больше я никогда не видел ни неба, ни земли. он врезался в мою память, засел на подкорки разума, вгрызся в них и не отпускал.