Бессонница

И она снова не спит. Лежит, смотрит в темноту, на надоевший потолок, что, кажется, Танджиро выучила наизусть, и не спит. Потому что не может. Потому что, как только она прикрывает глаза, начинает видеть образы. Живых, мертвых — не столь важно. Что так, что этак противно до одури. Ей попросту дурно, душно и... Тошно. В ноздри пробирается столь знакомый фантомный запах, который она просто не может не вдохнуть, который невозможно выдохнуть. Он преследует ее теперь — после миссии с поездом — постоянно. Подгоревшая кожа, приторная кровь и пепел, что остается после демонов, что развеется утренним ветерком по окрестностям, что уже не соберешь. Этот противный пепел, кажется, у нее теперь в карманах найти можно, с рук вытереть и попытаться, только попытаться, стряхнуть с одежды. В такие моменты Танджиро кажется, что лучше б от них оставалась кровь. Кровь хоть отстирать можно, а вот пепел… Он въедается в саму кожу, застревает в волосах мелкими пещинками, прилипает к одежде и окончательно никогда не отлипает. Господи, да он просто везде, и руки от него еще грязнее, чем от чертовой золы. Чем от угля. Чем от той же крови. Сколько бы Танджиро не пыталась, ей все равно казалось, что на руках осталась эта невозможная грязь, что меч не достаточно чист, а черное лезвие от чего-то посерело, стало более тусклым что ли. Пускай ей это только кажется. Под веками зудит, глаза горят, и спать она не может. Просто не в состоянии. Сомкнуть глаза и в эту ночь выше ее сил. Слишком сложно заставить себя забыть. Порой ее все еще трясет, пробирает озноб. Она, кажется, за поворотом слышит чужой голос и ей от этого только хуже. Она не хочет смотреть в темноту и чуть ли не вылетает на улицу. В лицо светит луна. Яркая-преяркая. В лицо дует свежий ветер. Из запахов только цветы ощущаются, и она может выдохнуть. Так же, как и в прошлые ночи. Интересно, а что чувствуют остальные по этому поводу? Зеницу и Иноске в отличие от нее самой спят спокойно, почти без кошмаров. Они даже дышат, как полагается спящему человеку. По крайней мере, Танджиро так кажется. Ей слишком много чего кажется, кроме этого. Она прикрывает глаза и пытается дышать глубже, спокойнее. В какой-то момент вдыхает слишком глубоко и кашляет громко, сухо, не прекращая. В голову лезут чужие слова-проклятия, просьба отца, который был просто видением, а настоящий бы такого никогда не сказал (правда ведь?), и наставления. Проклятия почему-то звучат гораздо громче. Они заглушают всё прочее. Они в одну из ночей становятся колыбельной, под которую в самый раз засыпать спокойной ночью. Они только больше топят в бессилии. Танджиро противно от себя самой, от своей слабости, от своего голоса, от своего мнения… Танджиро надо утром на миссию, поэтому она заставляет себя встать с земли и пойти в постель, чтоб хотя бы немного поспать, провалиться в долгожданную дрему. Пускай ей и придется пройтись по темноте, в которой появляются не свойственные этому месту тени. Это ведь не так страшно, как чужой голос в ушах. Как чужая мольба и проклятия. Слышать обвинения от мертвых еще хуже, чем от живых. Ей кажется, что она провалилась в тот же кошмар, но уже наяву. Утром Танджиро выглядит еще хуже, чем вчера вечером. У нее мешки под глазами, а птица стучится в окно, зовет на улицу, вытаскивает ее из постели, заставляет двигаться. И птица права. Камадо нужно заняться делом, иначе она просто развалится, как ее мать после смерти мужа. Но, в отличие от этой сильной женщины, Танджиро не сможет собрать себя обратно. Попросту нечего будет собирать. Танджиро вдыхает глубоко, морщится и собирается. Она привыкает к давящему чувству в груди, невозможности спать и голосам мертвых что звучат даже громче живых. Отчего-то это не похоже на горе от смерти отца. А чем Ренгоку, яркий-преяркий Ренгоку, горячий, как само солнце, отличается?

***

Отчего-то она однажды приходит в себя, просто не замечая этого. Может это все из-за похода в дом семьи почившего столпа. Может из-за младшего брата мужчины, что похож на домашнее солнце. А может все дело в словах бывшего огненного столпа. А может из-за времени-привычки. В любом случае, она не слышит приторного противного запаха и перестает замечать пепел прах на руках, одежде, волосах… Однажды очередная голова демона летит с плеч, а ей наконец жаль его. Он ведь был когда-то человеком, возможно, даже с неплохой жизнью, а это просто чужая жажда смерти людской. Чужой вечный голод. Чужая злость и ненависть. Демон сейчас не обязательно был плохим человеком в прошлом. Ведь она права?

***

Девушка с деревянной закрытой корзиной на спине спокойно уходит из очередной деревни домой. С чужими волосами играет ветер, а ему так и хочется задушить, изничтожить подобное ей на корню. Но, видимо, не сегодня.