Санта на одну ночь

Jingle bеlls, jingle bаlls, Jingle all the way! Oh! What fun it is to ride Someone who is gay!

      Что может быть хуже, чем родиться под новый год? Конечно, 8 марта тоже такое себе. Двадцать девятого февраля — вообще подстава. Но 31 декабря, знаете ли, совсем не сахар. Во-первых, подарков в два раза меньше. Дарят что-то одно со словами: это и на день рожденья, и на новый год! А во-вторых, накануне праздника всем вообще не до тебя. Кто-то мечется, докупая подарки, кто-то кромсает оливье, а кому-то надо в салон красоты или успеть доделать все дела до боя курантов. Так что ощущения полноценного дня рождения у Алика никогда не было. Мама, та вообще не любительница праздновать, так упахивалась на работе, что умоляла хотя бы в выходные её не трогать. А отец со временем погряз в своих философских трактатах настолько, что вообще не всегда отличал один день от другого. Такой отец Шрёдингера — то ли есть, то ли нет. Так что Алька праздновал всегда с братом. Мишка пусть и на шесть лет старше, никогда не ставил себя выше. С ним и поиграть можно было в детстве, и поговорить, если надо. Они до сих пор делили одну комнату, хотя мать давно предлагала Мишке переселиться в гостиную.       Где-то за неделю до нового года мать невзначай осведомилась: — Сынок, ты как праздновать-то собираешься? С ребятами из группы? — Не знаю, мам, не думал ещё. За полтора года обучения Алик не больно-то освоился. Группы были большие, человек по тридцать, и познакомиться сразу со всеми не получилось, тем более что на посвят он, как назло, слег с каким-то мерзким вирусом. Общался, конечно, но ни с кем близко не сошёлся, а из-за робости своей первым подходить стеснялся. — Альберт, университет — это то место, где завязываются полезные знакомства, связи, так сказать, на всю жизнь. Так что это было бы правильным решением, — оторвавшись от очередной монографии, неожиданно подал голос отец.       Было понятно, что дома никаких праздничных мероприятий не намечается. Они и ёлку-то уже сколько лет не наряжали. Мать доставала из коробки маленькое чудовище китайского производства, весьма отдаленно похожее на хвойное дерево, с уже прилепленными к проволочным веткам игрушками и гирляндой на батарейках. Возможно, традиция отмечать наступление нового года не соблюдалась, потому что отец рос в семье, где отмечали другие праздники, или просто уже не было настроения. В полночь откупоривали бутылку шампанского, которое так и оставалось недопитым. Отец не любил алкоголь в принципе, а мама предпочитала рюмку коньяка всему прочему. На день рождения никогда не приглашали гостей, отмечали за семейным ужином. Подарки детям дарились чисто символические — по малолетству конфеты и книги, а как стали постарше, то просто конверт с деньгами. Всё необходимое покупалось без привязки к датам.       В общем, двадцатый день рождения не обещал никакого веселья. Алик, конечно, ничего и не ждал, но где-то в душе теплилась надежда, что случится какое-то волшебное «вдруг». Но от родителей, а тем более от одногруппников ни на что такое рассчитывать не приходилось. И только Мишка, который в этот момент дожёвывал бутерброд на ходу, заговорщицки подмигнул и шепнул: «Ничего не планируй. Сюрприз!»       Брат учился в ординатуре и параллельно дежурил в клинике. Конечно же, как молодому бессемейному, смена в новогоднюю ночь досталась ему. На что отец отреагировал положительно: — Правильно, Михаэль, пока надо набираться опыта, а потом опыт будет работать на тебя. Без философских сентенций он редко обходился. Жизнь семьи вообще обтекала его, как широкая река валун — все события никак не нарушали его спокойствия. О таких мелочах, как детские болезни, первое сентября, родительские собрания и выпускной он слышал, но не принимал близко к сердцу. Алик вообще не привык делиться с родителями личным. А вот с братом это получалось само собой. Когда тот спалил вкладки с гей-порно на ноуте и сопоставил эту информацию с полным отсутствием у младшенького интереса к девушкам, то сам ненавязчиво затеял разговор о вопросах ориентации. Как врач, он вполне нормально относился к однополому сексу и ратовал только за безопасность и гигиену. Алик, полыхая щеками, признался, что практического опыта у него никакого не имеется, но мальчики отчего-то привлекают больше. Была даже подростковая влюбленность в языковом лагере, куда его отправили после десятого. Спортивный подтянутый Марат вызывал куда более сильное желание поработать языком, чем занятия с носителями. Алька дрочил на его светлый образ в туалете, но никак не выдал своей заинтересованности. Эмпирический опыт поцелуев с одноклассницей Асей на выпускном не убедил в однозначной гетеросексуальности, потому что на ее месте скорее хотелось видеть ее брата-близнеца Арсения. Но вот проверить, действительно ли тело просит секса именно с мужчинами, или это просто фантазии, вызванные неуверенностью в своей привлекательности для девушек, возможности не было. Да и в последнее время никто особенно не нравился, а для разрядки вполне хватало видеороликов.       Чем ближе к дате, тем ниже падал градус настроения. А раз Мишки дома не будет, то вообще тоска. Алик изо всех сил старался не терять бодрости духа, но, помимо воли, лицо его приобретало всё более унылое выражение. Тридцатого декабря Мишка с загадочным видом позвал брата в комнату и усадил в кресло. — Есть разговор. Дело деликатное, так что, если ты против, говори сразу, окей? — Конечно. А что такое? — В общем, скажи, в связи с тем, о чём мы с тобой недавно говорили, ты не передумал? Было ясно, что Мишка намекает на то, что как-то в ночной задушевной беседе Алик признался, что хотел бы попробовать однополый секс без обязательств. Просто понять, что это такое, и с чем это едят. Брат отнёсся с полным пониманием и поддержал, но вот вопрос, как это устроить остался открытым. Поэтому Алька помотал головой, обозначая, что нет, не передумал. — Тогда держи. Это тебе. Как водится, и на Новый год, и на день рождения. Мишка протянул квадратный конверт из плотной красной бумаги со звёздами. Внутри лежала открытка с затейливой надписью «Санта исполнит твои желания». Внутри дата и время — 31.12 в 19.00. — Это что? — Алик поднял на брата непонимающий взгляд. — Мне порекомендовали. Он опытный, здоровый, чистота и комфорт гарантированы. В любой момент можешь отказаться. Если есть вопросы, задавай. А так, завтра в шесть у подъезда будет ждать такси. Тебя отвезут и туда, и обратно. Если не захочешь, просто не выходи.       В груди у Алика затрепетало. С одной стороны, было ужасно любопытно, тем более что попробовать хотелось давно. Его любимые видосы были как раз с такими парами, где один — опытный брутальный мужчина, а второй, ведомый — послушный и робкий. А с другой, уж очень стрёмной показалась затея. Поехать в незнакомое место, где кто-то будет делать с ним ТАКОЕ. Но на размышление оставались ещё сутки, и Алик решил, как типичная Скарлет, что подумает об этом, если не завтра, то вот не прямо сейчас.       День рождения начался совершенно не празднично. Мать унеслась на работу доделывать кому-то импланты. Ну конечно, как же можно встречать Новый год без зубов! Отец закрылся в кабинете думать какую-то свою философскую думу. Мишка с раннего утра уже уехал в больницу. На столе в кухне ждал конверт с открыткой и подарочными деньгами, рядом на тарелочке примостился покупной кексик с воткнутой в него свечкой. Ага, сам зажги, сам пожелай, сам задуй. Полное самообслуживание. Алик вытащил свечку и слопал кекс с чаем.       Весь день он маялся. Противоречивые желания раздирали его как Самсон пасть льва. Он трижды решал, что поедет, и трижды же передумывал. Сходил в душ, где проторчал часа полтора, сбривая растительность в подмышках и на лобке. Потом истерически дергаясь, выудил из шкафчика кружку Эсмарха и нагуглил, как промыть прямую кишку. Чуть не уронил телефон в унитаз. Шлепая мокрыми ступнями по линолеуму, поскользнулся по дороге в кухню, где, по его наблюдениям, в холодильнике хранилась бутыль с вазелиновым маслом, и больно ударился коленкой. Попытка засунуть в задницу палец привела к тому, что масло пролилось, превращая ванну в миниатюрный каток, по которому Алик скользил задницей, как заправский бобслеист по желобу.       К шести он был физически готов, но абсолютно сломлен морально. — Я несчастный лох! Кто захочет трахать такое нелепое создание? Я так и подохну девственным и спереди, и сзади, — страдал Алик, уткнувшись лбом в колени. Чтобы успокоиться, он полез на любимый канал во вкладке «инкогнито» и тыкнул в первый попавшийся ролик.       Крепкий загорелый мужчина с татуировками на руках и животе бережно раздевал худенького кудрявого юношу. Он что-то успокаивающе бормотал, лаская бока и спину, шептал нежные слова, от чего парнишка на экране таял и прикрывал глаза пушистыми ресницами. Его пунцовый рот открывался, когда он откидывал голову на плечо своему партнёру, а тот гладил его по беззащитному белому горлу. Пальцы с аккуратными ногтями теребили торчащие розовые соски, и Алику стало казаться, что это он так протяжно постанывает в опытных руках, знающих, как доставить удовольствие. В этот момент прозвенел заранее заведённый будильник. Без четверти шесть. Надо решаться. Тут в наушниках, а просмотр подобных видео без звука вполовину уменьшал удовольствие, раздалось: «Take me! Take, please, I am ready!». Фраза сработала как заклинание.       Алик быстро закрыл вкладку, метнулся в прихожую, оделся и, не раздумывая долее, ринулся вниз по лестнице, чтобы не дать себе возможности передумать. Такси уже стояло у подъезда, и он резво запрыгнул внутрь. Водитель только спросил: — Заказ триста пятнадцать? — Угу, — буркнул Алик, припомнив, что именно эта цифра была написана рукой брата на конверте. Сам конверт лежал во внутреннем кармане. Спустя минут сорок-пятьдесят машина затормозила у ворот в каком-то коттеджном поселке. Дома вокруг стояли богатые, то есть место явно было дорогим. Неуверенно ступая по свежевыпавшему снегу, Алик приблизился к калитке и нажал на кнопку на переговорном устройстве. — Слушаю вас, — ответил приятный низкий голос. — Я к… В общем, я по приглашению. У меня открытка.       Раздалось жужжание, и калитка впустила Алика внутрь. По обеим сторонам дорожки росли какие-то высокие, похожие на ёлки деревья. Под каждым контурами голых веток обозначались кусты круглой формы. Похоже, летом это выглядело как строй готовых к бою членов. Над дверью дома приветливо мигала гирлянда, а на двери красовался живописный рождественский венок. Сама дверь оказалась не заперта, и Алика приветствовал перезвон подвешенных над ней колокольчиков. В глубине горел неяркий свет и едва слышно играла какая-то очень новогодняя музыка. По привычке разувшись, в одних носках он пошел на звук, сбросив по дороге куртку на кресло.       В большой нарядно украшенной комнате горел настоящий камин. Вдоль стен висели гирлянды из веток, увитые мерцающими лампочками, на столе — тарелка с расписными печеньями и кувшин с какой-то источающей дивный аромат жидкостью. Но самое главное — между высоким окном в пол и камином стояла необычайно пушистая ёлка, вся в игрушках, сверкающих огоньках и серебристом «дожде». А за стеклянной дверью открывался вид на заснеженный сад с фонариками в резных колпачках. Это зрелище настолько заворожило Алика, что он не сразу заметил, что в стоящем напротив камина кресле сидел мужчина. На вид лет тридцати, может, чуть больше или меньше, одет почти в классический костюм Санты — короткая отделанная белым мехом курточка и такая же шапка, но вот ниже на нём были лишь такие же красные трусы в золотых звёздах. Мужчина с улыбкой изучал гостя, причем улыбка эта была тёплой, ни тени насмешки. — Ой, здравствуйте! — пробормотал Алик, пятясь к двери. — Милости прошу, — последовал ответ. — Располагайся. Хочешь пунш или печенье? Мы позже, конечно, поужинаем. — Спасибо, — вежливо поблагодарил смущенный гость. — Позволь, я угощу тебя.       Мужчина поднялся с кресла и подошёл к столу. Он был именно таким, как в мечтах рисовал себе Алик. Видимо, Мишка изучил его любимые ролики. Чуть выше среднего роста, спортивного телосложения, с рельефными, но не перекачанными мышцами. С сильными ногами и руками, плоским животом и гладкой, чуть поблескивающей в вырезе куртки грудью. — Держи, — он протянул ярко-красную кружку в форме сапога. — Попробуй, это вкусно. В меру горячая жидкость со вкусом лесных ягод, корицы и ещё каких-то специй была именно тем, чего не хватало для ощущения праздника. Алик устроился на стуле, не спеша смаковал пунш и, осмелев, даже взял печенье. Он чувствовал себя ребенком, попавшим в сказку, и вел себя соответственно. Сладкий на вкус, напиток всё же содержал алкоголь, отчего голова слегка закружилась, а напряжение отпустило. — Теперь иди сюда, — мужчина похлопал по подлокотнику кресла. Когда Алик устроился, тот развернулся к нему лицом и вкрадчиво спросил: — Я готов воплотить любые твои мечты. Что бы ты хотел? Только честно? Санту нельзя обманывать. Алик облизал губы, глубоко вдохнул и выпалил, как на духу: — Секс. Я хочу попробовать секс. — У тебя есть какие-то фантазии, предпочтения? Мне было бы приятно сделать то, что доставило бы тебе удовольствие. Его вкрадчивый голос внушал доверие, рука ласково поглаживала острое Аликино колено, не совершая ничего предосудительного. Темные глаза смотрели внимательно, а губы чуть тронула ободряющая улыбка. — Я хочу, чтобы меня научили. Я ничего не знаю и не умею. Можно, вы мне всё покажете? — Конечно. Но называй меня «на ты». Санта, ты. Договорились? И помни, в любой момент ты можешь все прекратить. Нужно только сказать: «я больше не хочу», запомнил? — Хорошо. — Скажи, а ты в этом году был хорошим мальчиком? Оставалось только кивнуть. Тогда Санта нежно провел пальцами по спине Алика, добрался до шеи и легонько потянул на себя. Его губы сначала едва коснулись виска, лёгкий вздох пощекотал ухо, затем цепочка из намёков на поцелуи протянулась по контуру лица и достигла уголка рта. Это было совершенно волшебное ощущение, словно щёку щекотали пушистой кисточкой, и от него в груди стало жарко, а по телу пробежала приятная дрожь. Санта коснулся губ, примериваясь, пробуя, словно прося позволения, и Алик разрешил, приоткрыл рот, готовый учиться всему, что ему могут предложить. Уже вовлеченный в поцелуй, он почувствовал, что объятья стали сильнее. Руки теперь не просто придерживали его, они гладили плечи, спину, трогали грудь. Оказалось, что он уже сидит не на подлокотнике, а на коленях у Санты, и сквозь брюки его греет тепло горячего тела. Пуговицы одна за другой поддавались, открывая новые территории для поцелуев. Касание упругих чуть влажных губ приятно будоражило, можно было не беспокоиться об ответных действиях. Алика вели туда, куда считали нужным, и это было правильно. Вот уже рубашка сползла с плеч, и только сковывала руки, хотелось скорее избавиться от нее, но Санта нарочно не давал этого сделать, удерживал их сзади, оставляя своего ученика беззащитным. Тем временем губы его уже вовсю исследовали грудь, опаляя дыханием кожу, язык вскользь проходился вокруг ареол сосков, не касаясь середины, и заставляет желать того момента, когда это наконец произойдет. Дыхание стало прерывистым, и в горле зародилось что-то похожее на стон. Тело вдруг отчего-то начало потряхивать, и Алик испугался собственной реакции. — Тише, тише, мой хороший, мы еще только начали. Вот так, здесь нравится, да? И от этого шепота, ласкового бормотания Алика вынуло дугой, он дернул рукава, чтобы сбросить, наконец, рубашку и обвил шею Санты руками, прижался всем телом, кожа к коже в вырезе красной куртки. Мех немного кололся, но это только больше заводило.       Ловкие пальцы звякнули пряжкой, молния поползла вниз, но Санта не торопился запустить их туда, где уже напряглось. Он прошелся по пояснице вдоль ремня, отстранил Алика, посмотрел в глаза и уточнил: — Всё хорошо? — Да-а-а, — выдохнул тот ему в губы и уже сам потянулся за поцелуем. Все это волшебное окружение — воплощенная сказка, поэтому нисколечки не стыдно. Наоборот, в эту вырванную из реальности ночь можно позволить себе всё, и никто не узнает. Старый год унесёт с собой этот маленький секрет. — Пойдём? — Санта подтолкнул Алика, побуждая встать. Но стоило тому выпрямиться, брюки упали к ногам, осталось только переступить через них. В соседней комнате тоже потрескивал камин, через дверь мигала огоньками ёлка. Большая кровать застелена пушистым белым покрывалом, и на него Алика опустили спиной. Санта снял куртку, его колпак давно потерялся, и он остался в одних обтягивающих трусах. Под ними виднелся недвусмысленный бугорок. Алик смотрел на него и не мог отвести глаз. Медленно, но без излишнего кокетства Санта потянул их вниз, открывая вид на крепкий среднего размера член. Конечно же, Алик видел члены и раньше. Случалось видеть голых парней в бассейне или в раздевалке, брат частенько при нем переодевался, пока были пацанами, опять же в порнушке. Но одно дело там, где обстановка совершенно не предполагала непосредственного контакта, и совсем другое — теперь, когда вот этот аккуратный пенис с ладной головкой в форме сердца предназначен лично для него. — Хочешь потрогать? Не бойся, мне будет приятно, — Санта придвинулся ближе.       Рука словно налилась свинцом, как же это трудно! И тут Санта сам взял руку Алика и поднес к члену. Пальцы коснулись нежной бархатистой кожи, прошлись вдоль чуть выступающих вен, обвели наполовину скрытую головку. Санта поставил на кровать одну ногу, давая доступ к мошонке. Там, как и на лобке, все гладко выбрито. Но кожа шероховатая, немного бугристая. — Да, так хорошо. Это очень приятно. Погладь ещё. Теперь уже не так страшно, и рука начала двигаться увереннее. — Чуть сожми, открой головку, — руководил им Санта, присаживаясь рядом. Собственному члену давно стало слишком тесно в трикотажных боксерах, и хотелось от них избавиться. Но наставник не торопился, он деликатно, словно котенка, поглаживал ткань, отчего беспокойное хозяйство подёргивалось, послушно отзываясь. Наконец, бельё отправилось куда-то в сторону кресла, и Алик остался в одних носках. Это выглядело как-то нелепо, и он потянулся вниз. Но не тут-то было. Санта сполз на ковер и неспеша снял их сам, лаская пальцы ног. Вот, казалось бы, потрогай так его кто-то другой, тот же Мишка, Алик взвизгнул бы от щекотки. А в тот момент это было так чувственно, так интимно. Большие пальцы оббвели косточки на щиколотках и поднялись выше, ближе к коленям к ним подключились губы, они следовали по внутренней части бедер, раздвигая их до тех пор, пока Алик не оказался раскрыт полностью, а губы Санты коснулись его яичек. Проворными движениями язык пробежался по ним, а затем по одному они попали внутрь теплого рта, который посасывал их, чуть придавливая языком. В изнеможении Алик откинулся на спину, предоставляя опытному партнёру делать все, что тому заблагорассудится.       Сладкая мука длилась вечность — язык широкими движениями мазал по стволу, опасно приближаясь к вершине. Возбуждение сделалось таким сильным, что хотелось схватиться за член и передернуть привычным движением, и рука уже потянулась, но была остановлена, прижата к покрывалу. Горячее дыхание согрело головку, а влажная кожа ниже ощутила прохладу. Затем скользя сверху вниз Санта захватил член ртом, медленно опускаясь до самого основания, и вновь, выписывая петли языком, поднялся к головке. Ритм плавный, но нажим достаточно сильный. Рука ласкала мошонку, придавливая чувствительную зону ближе к анусу. Еще несколько таких движений, и Алик выгнулся со стоном. Санта чуть отстранился и довел начатое до конца быстрыми фрикциями. Этот оргазм не был похож на привычные освобождающие от напряжения так же, как вкус спелых помидоров, вызревших на грядке под южным солнцем, на тот, который можно обнаружить у их бледных собратьев, вскормленных на гидропонике в теплицах средней полосы. Размякший Алик чувствствовал, как Санта целует его живот, гладит грудь и невесть откуда взявшимся полотенцем вытирает следы его восторга. — Я быстро, да? — тревожно спросил он. — Так и нужно, малыш. Мы только начали. Передохни немного. Хочешь попить?       Стакан воды ждал на столике у кровати, а Алик осушил его до дна. Санта снял мохнатое покрывало, под ним гладкие прохладные простыни — блаженство для разгоряченной кожи. Они снова вернулись к поцелуям, а рука как бы сама собой потянулась к все так же упругому члену Санты. — Хочешь попробовать? Сам хочешь? Алик согласно кивнул и встав на четвереньки примерился ртом. Это немного страшно, но вкрадчивый голос подбадривал. Да и когда, если не сейчас. Сначала робко кончиком языка, затем смелее, уже губами. Это похоже на фруктовый лёд, только теплый и куда нежнее. Его придерживали за затылок, чуть направляя, но давая свободу. — Да, хорошо, можно сильнее, не бойся, — шепотом подбадривал Санта. В какой-то момент вкус чуть изменился, стал более терпким, это не плохо, но Алик пугливо отстранился. Его тут же обняли ласковые руки и потянули наверх, он распластался по сильному телу, и снова поцелуй, страстный, жаркий, полный желания. Теперь с ним не церемонились. Санта требовательно мял его ягодицы, впился в шею губами, не забывая шептать какие-то слова поощрения. Небольшой кульбит, и Алик оказался на спине. Санта навис над ним с вопросом: — Хочешь пойти до конца или остановимся на этом этапе и повторим?       Да разве же можно остановиться? Член уже снова налился желанием. Но одно дело, когда ртом или руками, а вот полноценный секс с проникновением — страшно. Тело напряглось, и в глазах мелькнула тревога. — Ты же помнишь, мой хороший, что всегда можно остановиться. Ты волен выбирать, что ты хочешь попробовать, а я, со своей стороны, обещаю, что буду ласков, и неприятных ощущений постараюсь не доставить. Подумай. Он нежно поцеловал в лоб, погладил по волосам, но его сердце отбивало удары слишком быстро, чтобы скрыть возбуждение. И сознание того, что его, Алика, хотят так сильно, перевесило чашу в пользу нового опыта. — Я хочу попробовать. Это точно не больно? — Все будет хорошо, обещаю.       Они снова целовались, толкаясь языками, это уже стало привычным, успокаивало. Но Санта спустя какое-то время двинулся вниз, лишая губы своего тепла. Поцелуи перемежались с лёгкими покусываниями. У Алика кожа тонкая, а под ней нежная плоть, ещё юношеская и не иссушенная спортом. Пальцы гладили, щипали, оставляя за собой горячие дорожки, а губы уже достигли искомой цели. Санта недолго поиграл с членом, активно посасывая, теребя языком уздечку и дразня уретру, а затем перевернул Алика вниз лицом, поддергивая на себя и вынуждая встать на колени. Поза казалась слишком открытой, и снова стало страшно, вдруг он прямо сейчас войдёт, но в игру снова включился язык. Он исследовал, ласкал, обвел плотно сжатый анус, слегка расслабляя. Пальцы едва ощутимо пощипывали кожу на ягодицах, отвлекая. Шелест, щелчок, и вот между ягодиц стало прохладно. Санта массирующими движениями прошёлся вокруг отверстия, поглаживая, чуть нажал на вход и медленно-медленно ввел один палец на глубину фаланги. Это сопровождалось нежными поцелуями в поясницу, вторая рука ласкала попеременно мошонку и член.       Ощущение вполне терпимое, и когда мышцы немного расслабились, палец пришел в движение. Он покружил по стенкам, проник чуть глубже. Скоро к нему добавился второй. Этот процесс занял довольно продолжительное время, и колени начали уставать. Санта почувствовал это и подложил под живот подушку. — Так будет удобнее. Расслабься, уже скоро.       Когда движения пальцев стали ритмичными, и исчезло неприятное чувство от посторонних предметов, Алик вошёл во вкус. Подался навстречу, за что получил поощрение в виде поцелуя. Затем он услышал, как разрывается упаковка. — Хочешь сам надеть? — Нет, лучше ты. Совершенно не хотелось двигаться. И вот после новой порции геля ко входу прикоснулась головка, она куда больше пальцев, но с небольшим усилием почти легко преодолела преграду и замерла, давая привыкнуть. — Получится легче, если ты будешь стараться вытолкнуть. Попробуй. Алик сделал, как ему велено, и в этот момент член проскользнул глубже. Снова пауза, потом Санта начал тихонько покачиваться, добавляя фрикций. Боли не было, но наполненность ощущалась непривычно. Впрочем, к ней быстро привыкаешь, потому что из тепла, из напряжения начинают накатывать волны удовольствия. Алик вцепился зубами в простынь, но из горла рвался стон. — А, ах, а-а-а! — Вот так, да? Хорошо? Скажи? — Да, хорошо, — на выдохе. Санта подхватил его за плечи и потянул на себя, выгибая. Смена положения тут же отозвалась новыми ощущениями. Куда острее, ярче, сильнее. Где-то внутри наливался огненный шар, каждое новое движение раскаляло его всё больше. Нестерпимо хотелось кончить, и Алик застонал с мольбой: — Я больше не могу! — Тебе плохо, больно, малыш? — голос полон заботы, Санта замедлил темп. — Нет, просто это слишком… — Сейчас-сейчас, все хорошо. Одна рука продолжала удерживать тело, вторая же скользнула под живот и обхватила член, он чуть утратил упругость из-за того, что чувствительность сместилась внутрь, но Санта увлажнил ладонь и приласкал его, заставляя вновь окрепнуть. Он плавно двигал бедрами, обеспечивая необходимый контакт. Алик запрокинул голову, опустил ее на плечо Санты, а тот скользнул губами по шее, прошептал: — Хороший, такой хороший, такой сладкий, желанный! От этих слов крышу снесло окончательно, в яичках буквально закипело, и семя неумолимо прорвалось наружу. Тело сотряслось в конвульсиях, и Алик без сил рухнул на подушки вниз лицом, а Санта, не отпуская его, за несколько движений кончил сам. Он лег рядом и гладил плечо, легонько поцеловал в макушку. В голове у Алика звенела пустота. Совершенно девственная, как в заснеженной долине, впору запускать тройку с бубенцами. Кстати о бубенцах, после двукратного оргазма там стало приятно легко. И всё тело, кажется, потеряло вес и вот-вот поднимется к потолку. Хотелось улыбаться, что он и сделал. Из-под ресниц смотрел на лежащего рядом мужчину. Сильного, красивого, заботливого. Тот тоже ласково улыбался, на лице читалась нежность и удовлетворение. «Как же это здорово, — думал Алик, — что сегодня можно быть неумехой, не стесняться своей неопытности, что никто не ждёт от тебя подвигов, и можно просто расслабиться и получать удовольствие!» А удовольствие совершенно невероятное, это уж точно! — Тебе хорошо? — бархатный голос, чуткая интонация. — Очень хорошо. Спасибо тебе! Совершенно не получалось шевелиться, и постепенно накатывал сон, хотя безумно жалко засыпать в такую ночь. Но истома делала своё дело, и Алик, незаметно для себя самого, погрузился в дремоту. — Малыш, просыпайся! — Санта слегка тормошил его. — Проспишь Новый год. Иди-ка сюда.       Он сильный, он без труда поднял сонное тело и куда-то его понёс. В ванной не горел верхний свет, её освещало только пламя толстых белых свечей. Пахло мёдом и какими-то травами. В просторной ванне уже набрана вода, туда Санта и опустил свою ношу. — А сколько времени? — Мы всё успеем, не волнуйся. Только приведем тебя в порядок.       В глубине вдруг началось движение, и множество струек закружились в водоворотах. Вода приятно массировала кожу, под головой примостилось толстое пушистое полотенце. Это во сто крат лучше, чем просто принимать ванну, хотя дома и такое удовольствие не всегда доступно. Когда в квартире живут четверо, разве дадут вот так полежать? Да и отец, странным образом выныривая из трактатов о вечности, всегда призывает экономить воду. Алик на какое-то время остался один. Откуда-то лилась ненавязчивая музыка, пузырьки всплывали и лопались на поверхности воды. Покой и умиротворение. Вскоре вернулся Санта, снял с полки полотенце и помог вытереться, затем набросил на плечи роскошный махровый халат. На столе перед камином уже накрыт ужин, а в блестящем ведёрке, как в кино, ждала бутылка шампанского. Привычного телевизора не было, время показывали только напольные часы в деревянном корпусе. Уже половина двенадцатого! Как быстро пролетело время, а Алик забыл спросить, когда ему нужно отправляться домой. В глазах расплескалась тревога. — Что такое? — А мне когда уходить? — выпалил сразу, не думая над формулировкой. — Ты можешь остаться до утра или уехать прямо сейчас. Решать тебе. — А можно до утра? — Конечно, — Санта расплылся в улыбке. На нём снова красовались и колпак, и куртка и теперь ещё штаны чуть ниже колена. А на ногах полосатые чулки и забавные мягкие башмаки. Они принялись за ужин, и Алик обнаружил у себя зверский аппетит, тем более что на столе обнаружились его любимый салат и заливная рыба, и яйца с икрой, как в детстве. В корзинке под салфеткой уютно устроились пирожки. Ах, как же он их любит! Такими баловала раньше бабушка, а дома их сроду не пекли. Он уписывал угощение за обе щеки, но вдруг спохватился, прилично ли это. Но Санта тоже ел, как и полагается крепкому здоровому мужчине. Ближе к полуночи он открыл шампанское, и они выпили за счастье в новом году.       В камине потрескивали поленья, ёлка подмигивала огоньками, а за окном начался снегопад. Такого восхитительного праздника у Алика, пожалуй, никогда и не было. А теперь ему уже двадцать, почти взрослый мужчина, и у него был секс! Конечно, для кого-то это не такое уж событие, а для скромняги Алика, который всегда боялся показаться нелепым из-за длинноватого носа и не самой спортивной фигуры, это «вау!» и офигеть, как круто. Если бы кому рассказать, хотя рассказывать, в общем-то и некому, то вряд ли ему бы поверили. Встретить Новый год вот так, в компании самого сексуального мужчины из возможных, с ёлкой, у камина в роскошном загородном особняке. И от этого самооценка поднимается до невиданных высот.       Они еще какое-то время сидели в уютных креслах и смотрели на падающий за окном снег, подсвеченный фонариками. Где-то гремели залпы фейерверков, небо озарялось красными и желтыми всполохами. Вскоре Санта присел на подлокотник, запустил пальцы в спутанные черные пряди, посылая вниз по позвоночнику импульсы, похожие на нитки серебристого дождя. Он поцеловал мочку уха, вбирая её губами, повторил форму раковины языком. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы тело снова настроилось на нужный лад, и Алик не стал сопротивляться, когда Санта потянул его за руку в сторону спальни.       Голова коснулась подушки, а чуткие руки бережно развязали пояс халата. Губы приникли к губам со сдерживаемой страстью. Теперь Алик уже знал, как отвечать. Он тоже включился, принимая игру. Когда в рот вторгается горячий язык, и с ним можно побороться, надо же исследовать и сопредельные территории. Такая активность явно пришлась Санте по душе. Он с готовностью перевернулся на спину, позволяя своему ученику хозяйничать во рту, шарить руками по груди. Дальше — больше. Осмелевший Алька помог Санте освободиться от куртки и штанов, сам стянул с него носки. На минуту замер, полюбовался: взрослый сильный мужчина лежал на простынях обнаженный и позволял трогать себя так, как хочется. Пальцы Алика неспешно прогулялись по рельефной груди, покружили вокруг сосков и, наконец, решившись, дотронулись до них. — Поцелуй, — тихо попросил Санта, и Алик послушно едва коснулся темной кожи губами, а после и кончиком языка. Упругие шарики такие приятные и на вкус и на ощупь. Тут произошло то, чего он совсем не ожидал. С губ Санты срывается легкий стон, тихий, почти неслышный. Но эти звуки были восхитительны! Раз так, то ладно, и Алик разрешил себе опустить глаза туда, где уже налился и ждёт ласки такой красивый, просто совершенный по форме член. Он робко прочертил пальцами дорожку, немного притормозил, а потом решительно дотронулся пальцами. Сначала погладил указательным, обводя контур головки, затем осмелел и обхватил ладонью, лаская так, как делал бы себе. — Да, так хорошо, смелее, — ободрил его бархатный голос.       Теперь Алику принадлежит главенствующая роль, он понял, что может командовать. Это чувство вседозволенности окрылило, и он устроился между разведенных бедер, чтобы лучше познакомиться с теми частями тела, что могут дарить столь волшебные ощущения. — Под подушкой смазка, презервативы там же. Если хочешь, я буду только рад, — Санта снова ласково улыбнулся.       Алик достал все необходимое. Внимательно изучил. И, решившись, попробовал делать так, как ему запомнилось — вылил гель в ладонь и нанёс на анус, легонько помассировал. — Можно сразу, если ты готов. Но бывает, что партнера надо подготовить. Ты помнишь, что я делал? — Сначала палец? — Это считается хорошим тоном, если партнёр не растянут заранее. А сейчас надень презерватив. Умеешь?       Влажные от смазки пальцы проскользили по фольгированной упаковке, и Алик, как в видео, попытался помочь себе зубами. Он уже собирался раскатать силикон по возбуждённому члену, но Санта придержал его руку: — Сожми кончик, выпусти воздух.       Он не помогал, хотел, чтобы его ученик справился сам. Наконец, когда всё готово, и Алик снова устроился между разведенных коленей. У Санты под ягодицами — подушка, он так смотрел, будто просил «ну, давай же!»       И Алик дал, хотя это потребовало от него изрядной смелости. Внутри было туго и горячо, и показалось, что не войдёт. Но Санта обхватил его поясницу лодыжками и, придерживая, потянул на себя. Помог правильно расположить руки, чтобы дать необходимый упор, и подался бедрами вперёд. «Нет уж, теперь моя очередь!» и Алик, напряжённо сжав губы, начал двигаться, сначала не спеша, примериваясь и прислушиваясь к ощущениям, а затем всё быстрее. К его удивлению, Санта довольно быстро уступил ему инициативу и просто отдался чувствам. Его голова запрокинулась, открывая шею, Алик припал к ней губами. Кадык ходил под кожей, и там, где-то в глубине зародились низкие гортанные звуки. Оказалось, после двух оргазмов не так-то просто кончить. И Алик чувствовал себя настоящим половым гигантом. Под ним постанывал потрясающе красивый мужчина, его упругий член подрагивал на животе, и явно просил внимания. Но как же его приласкать, если обе руки упираются в матрас? — Я хочу трогать тебя там. — Да, пожалуйста, — Санта больше просил, чем разрешал. — Но как? — Подожди. Выйди на минутку.        Потребовалось поменять позицию. Санта лёг на краю кровати, подхватив себя под колени. Высота идеальная, и Алику осталось только встать рядом и продолжить. Теперь его руки были свободны, и он мог ласкать член Санты, от чего тот начал постанывать ещё сильнее. Влага, что сочилась из уретры, смачивала головку, но этого явно было недостаточно. Алик помнил, что в видеороликах для этого часто использовали слюну. Он решился и облизал ладонь. — Ох, как хорошо, — Санта выгнулся под ним и задышал тяжелее.       Он позволял партнёру ласкать себя в том же темпе, в каком тот двигался сам. В какой-то момент он сжал мышцы, и внутри стало тесно настолько, что Алика, наконец, накрыло жаркой волной, и он кончил, выплёскиваясь в презерватив. — Придерживай, когда будешь вынимать, — деликатно напомнил Санта. — А как же ты? Ты же не кончил, — забеспокоился Алик. — Поцелуй меня, да нет, иди сюда, — Санта притянул его к себе. — Просто смотри. В несколько уверенных движений он довёл себя до оргазма, его сперма брызнула на живот перламутровыми каплями, потом ещё, и ещё. — Ты молодец, у тебя всё получилось! — Санта нежно поцеловал его в висок. Может, это и не совсем так, но Алик остался доволен. Удовлетворённый, он уснул в кольце тёплых рук под ласковый шёпот того, кто исполнил его желание.       Вопреки ожиданиям, утро вовсе не было неловким. Они оба в халатах поглощали яичницу с беконом и помидорами. Санта развлекал его разговорами о блогерах и видеоиграх. Это нейтральная территория, и можно не напрягаться. Затем он вызвал такси и проводил своего гостя до дверей. — Счастливого нового года! — напутствовал он Алика, когда тот шёл к калитке. — Тебе тоже! И спасибо!       По дороге Алик изменил маршрут и попросил водителя высадить его у парка. Домой не тянуло совершенно, слишком много эмоций, слишком хорошо на душе! Он брёл по заснеженной аллее, ловя губами редкие снежинки. Хотелось скакать и улыбаться, что он и делал, благо вокруг никого. Его больше не раздирали сомнения. Оказывается, ничего такого страшного нет в том, чтобы получить удовольствие от секса. Он чувствовал себя повзрослевшим и куда более уверенным в себе. В каникулы, после зимней сессии они договаривались встретиться с одноклассниками, как и в прошлом году. И тогда он уже не будет стесняться и, возможно, снова подкатит к Асе и поцелует ее. А, может, и вовсе не к Асе, а как раз к Арсению. Ведь зачем-то тот всегда так странно смотрит на него. Теперь-то уже не страшно!