Одиночество.

Плотный туман полностью окутывает пышный сибирский лес, оставляя в зоне видимости лишь голые стволы елей. Вокруг холод и темнота, мертвая тишина, что лишь изредка прерывалась шуршанием травы, говором птиц, что летели где-то высоко в темно-синем небе. Руслан вздыхает, пустыми глазами взглядывая в бесконечные просторы глухого леса. Закутавшись в темное одеяние, он садится на большой камень, что изредка покрыт зеленым мхом, а рядом растут еле заметные глазу сиреневые бутоны лесных цветов. Длинные бардовые пряди падают вниз, прикрывая глаза. Но сейчас это вовсе не мешает, ведь было абсолютно все равно. Оглянувшись по сторонам, Енисейский понял - он один, совершенно один. Уголки губ опускаются вниз, брови сводятся вместе, он вот-вот готов расплакаться как маленький ребенок, но не может. Даже в собственном лесу, в полном одиночестве юноша не может позволить себе полностью расслабиться, давая волю эмоциям. Где-то внутри зарождается ощущаемая пустота, которая словно новый орган, больно обливалась кровью. Красноволосый совсем не знал, чего он сейчас хотел - он точно не позволит кому-то подойти слишком близко к себе, но и совершенно одному быть не хочется. Парень фанат случайных знакомств, таких же случайных встреч, но из раза в раз его мучила боязнь одиночества. Ему попросту страшно. Поправляя рукава, Красноярск прячет мельком дрожащие руки в пышные рукава, следом подтягивая ноги к себе и обняв их, причет лицо за ними, пуская еще один более протяжный выдох. Холодный ветер бегает вокруг сухих веток, что-то завывая. Он быстро добирается до юноши, играясь с прядями волос, проникая и под одежду, вынуждая спину покрыться мурашками, сжимаясь сильнее, после сдавив пальцы на темной ткани брюк. Стук бешено стучащего сердца доходит до ушей, пульсацией достигая каждой точки тела. Кажется, будто его биение и прерывистые вздохи единственное, что сейчас можно было услышать в кромешной тишине. Лес пугал, пугал своим спокойствием и тем, что никого кроме юноши тут вовсе и не было. Ничто не угрожает, ничто не навредит, не разочарует. Но даже осознание этого не особо успокаивало, а лишь зарождало новую причину для страха.