Дипломатическая миссия

Я пойду за тобою во тьму. Я паду за тобою во тьму. Я и есть та тьма, что отражается в глубине твоих глаз. Мэй «Руки, полные пепла»

Наруто никогда не любил зиму. Серое время года с холодом и полным отсутствием ярких красок казалось непривлекательным. Кроме того, оно вызывало у него дурные ассоциации, от которых до сих пор была тяжесть в груди. Иронично, но очередная его дипломатическая миссия проходила в той стране, где не было других времён года, кроме проклятой зимы. Мысль о грядущем холоде заставляла ёжиться. И ни один плащ — даже самый тёплый — не спас бы его от того льда, что сковывал душу. Впрочем, ради задачи, которая была поручена ему Шестым Хокаге, он готов потерпеть. «Дипломатическую миссию» звали Учиха Саске. Какаши велел попытаться вернуть его в деревню — в который уже раз. Нет, по окончании войны бывший нукенин некоторое время провёл в Конохе, но что-то словно тяготило его, мешало. То ли Сакура, которая решила, что теперь имеет все права на Саске, то ли осуждающие взгляды жителей. Наруто сомневался, что причина состояла в последнем. Когда Учихе было дело до мнения окружающих? Казалось, что Коноха стала для него настоящей клеткой. Привыкнув к скитаниям и странствиям, Саске просто не мог сидеть на месте. Полгода. Вот, сколько он провёл в Конохе. Отказавшись от протеза для ведущей — левой — руки, привыкал владеть одной. Наруто на него злился: к чему это самопожертвование, для чего? Искупить вину он мог любым другим способом. Саске никогда не отвечал, лишь смотрел на него безразлично. Но Узумаки слишком хорошо знал друга. Он видел в его глазах затаённую тоску. Вот только не понимал, по кому или чему. Спустя полгода у Саске состоялся долгий разговор с Какаши. Он попросил дать ему позволение покинуть деревню — на этот раз уже официально. Хатаке думал долго, но советоваться ни с кем не стал, а принял решение самолично. Позволил — с условием, что Учиха будет периодически присылать отчёты с полезной для деревни информацией. Прошло уже… года три, кажется. Наруто старался не считать, отвлекаясь от мыслей тренировками и миссиями. Мечта о становлении Хокаге отошла на задний план, неожиданно став для него разочаровывающей и пустой. И лишь на задворках сознания он понимал, что дело в том, что рядом не было человека, которого он так ценил. Которого вернул… и тут же потерял. Саске ждёт его в сомнительном ресторанчике на краю никому не известного заснеженного городка. Наруто хмуро разглядывает непонятное заведение, не вызывающее у него доверия. Но тут же отбрасывает сомнения, толкает дверь и входит внутрь. Звук его шагов кажется оглушительным в тишине полупустого ресторана. Саске выглядывает из-за ширмы и поднимает руку в приветственном жесте. Когда Узумаки усаживается напротив него, он лишь кивает, не говоря ни слова. Но от одного взгляда на друга Наруто становится тепло. Они не виделись так долго… И найти подходящие слова сложно. Даже он сам неспособен. Официант кладёт перед Наруто меню, и он без особого интереса его изучает. Как ни странно, в списке блюд находится рамен, и он тут же его заказывает. Саске же выбирает онигири и — неожиданно — алкоголь. Взглянув на вытянувшееся лицо товарища, он усмехается: — Ты же уже достаточно взрослый, чтобы выпить? Наруто закатывает глаза, не в силах разгадать выражение лица Учихи. За три года тот изменился, хотя и не сильно. Причёска всё та же, кожа чуть бледнее — из-за холода. Следы усталости, какие, уверен Узумаки, есть и на его лице. Наконец, приносят еду, и Наруто набрасывается на рамен, вдруг почувствовав голод. Саске со смешком наблюдает за ним, явно отвыкнув от этого зрелища. Еда будто дарит энергию, и шиноби начинает говорить прямо с набитым ртом (на удивление внятно): — Теме, ты представляешь! Баа-чан, как после войны пришла в себя, пост Хокаге сложила и решила азартными играми заняться. Недавно она даже хотела Тонтон на кон поставить, но Шизуне ей не позволила. Сидит теперь Цунаде в долгах, благо Какаши-сенсей к ней никого не подпускает. Саске слушает эту болтовню, подперев голову рукой. Как и обычно, Узумаки заговаривается, речь его имеет безумный темп, но сам он, кажется, совершенно не замечает. Бывшего нукенина это совсем не раздражает — напротив, есть что-то привычное в бесконечном потоке слов. Словно он… скучал по этому. Саске не удаётся развить эту мысль, потому что Наруто в очередной раз обрывает сам себя на полуслове, проглатывает порцию рамена и смотрит на бывшего нукенина уже серьёзно. Говорит тихо и так, словно ему самому противно от сказанного: — Саске, мне тут… посоветовали… жениться. Учиха удивлённо вскидывает брови, поражённый внезапной новостью. В мире шиноби, конечно, всё всегда быстро, но зачем вдруг срочно женить Наруто? Или же он просто успел на кого-то положить глаз, пока Саске не было в Конохе? Неприятное чувство, которое сложно идентифицировать, сжимает сердце ледяной рукой. — Хм… — тянет Саске задумчиво. — И на ком? Наруто отводит глаза куда-то в сторону. Его лицо искажается непривычной печалью, которая была для него редкостью. Саске почему-то… ощущает боль. Как будто теряет что-то важное, ускользающее, точно песок сквозь пальцы. — На Хинате, — наконец, отвечает Узумаки со вздохом. — Говорят, наш союз… будет сильным. Он морщится и даже отодвигает от себя еду. Саске молчит, не зная, что ему сказать. Логика в таком браке действительно есть. Объединить два сильных клана… Дети наверняка смогут превзойти родителей. Вот только почему от этой мысли ему так гадко? Он невольно сжимает руку в кулак, буравя взглядом несчастные онигири. — Ты пришёл, чтобы сообщить мне это? Лёд в голосе Саске неприятно удивляет, едва не заставляя Наруто отшатнуться. Его и самого не радовала перспектива женитьбы на девушке, к которой были лишь приятельские чувства. Но ощущение такое, словно он как-то оскорбил друга, сам того не желая. Тянет извиниться, да только за что? — Нет, — Наруто качнул головой. — Я пришёл просить тебя вернуться домой. Это Саске не удивляет. Кажется, Узумаки найдёт его даже в том случае, если он уйдёт в параллельный мир. И там доберётся, чтобы повторить уже сто раз пройденное «вернись в Коноху!». Но ему не хочется. Во всяком случае, пока что. — Нет, добе. Пока не планирую. Наруто вздыхает, но почему-то не спорит. Тянется к кувшину с саке, оставленному официантом, и наливает в пиалу. Действует так, словно распитие алкоголя для него стало чем-то обыденным. — Неужели ты уже и пить успел научиться? — с лёгкой насмешкой говорит Саске, принимая протянутую ему пиалу. Наруто неопределенно жмёт плечами, не давая ответа. Не хочется говорить Саске, что вечер с бутылкой алкоголя — это для него не новинка. Он никогда не отказывается провести время с друзьями, где спиртное стало частым гостем. Всё это лишь бы не чувствовать грызущего одиночества, ставшего его верным спутником. Стоит ему остаться в темноте собственной квартиры, как в голове разъярённой птицей бьётся мысль: ты вернул Саске, только чтобы потерять вновь. Не дождавшись объяснений, Саске хмыкает и медленно цедит напиток. Употреблять его так не положено, но и мгновенно пьянеть не хочется. Наруто же, особо не стесняясь, опрокидывает всю пиалу себе в рот. И даже не морщится, хотя вкус алкоголя на редкость дрянной. Вскоре он заказывает второй кувшин, а потом и третий, хотя Саске успевает выпить оттуда совсем немного. На мгновение — какое-то неимоверно долгое и словно застывшее — ему становится страшно за Наруто. Что у него на душе, если он пытается заглушить это таким тупым способом? Способом, который… совершенно ему не подходит. Было бы правильнее, если бы он предпочёл выместить своё недовольство на тренировочном полигоне. Позвал какого-нибудь приятеля на спарринг и навалял ему. Но не это уж точно. Наруто подпирает голову рукой, мутными глазами глядя на Саске. На его губах расцветает пьяная улыбка, которая лишена всякой скованности. Он отпивает из пиалы и говорит, растягивая слова: — Саске, сегодня ты выглядишь превосходно. Учиха, который как раз заканчивает со своей порцией саке, едва не давится. Его удивление настолько ярко отражается на лице, что Наруто смеётся и выглядит очень довольным. Наконец-то ему удалось смутить друга. — Хотя… — продолжает Наруто, которому спиртное явно развязывает язык больше обычного. — Не только сегодня. Вообще всегда. Несмотря на то, что он безнадёжно пьян, его голос звучит серьёзно. Он уже не улыбается, а просто смотрит Саске прямо в глаза. И тому кажется… будто он провалился под лёд. Точно холодная вода вопреки всякой логике обдаёт жаром, заставляя сердце биться чаще. Он не позволяет эмоциям взять верх или хотя бы отразиться на своём лице. Наруто просто пьян. И, как обычно, мелет полную ерунду. — Добе… Ты слишком много выпил, — произносит он, поставив пиалу на стол. Лёгкая дымка опьянения захватывает и его, но он способен держать себя в руках. В отличие от незадачливого шиноби из Конохи. — Или слишком мало… — вздыхает Наруто. На его щеках румянец, который вдруг кажется Саске невероятно очаровательным. Он трясёт головой, пытаясь отогнать идиотские мысли, которые больше подходят Узумаки, нежели ему. Наруто вновь отпивает из пиалы, продолжая буравить бывшего напарника взглядом. Затем вдруг поднимается с места и тянется к нему прямо через стол. Саске не успевает ничего сказать — парень дёргает его к себе, вынуждая встать. В таком нелепом положении они застывают на несколько секунд. Затем Наруто шепчет еле слышно, обжигая дыханием чужие губы: — Теме, ты… Чёрт… я не силён в словах… Он уничтожает ничтожное расстояние между ними. Целует горячо, с болезненной нежностью и другим, непонятным, но всё равно таким близким Саске, чувством. Губы Наруто сухие, обветренные, с небольшими ссадинами и трещинками. Саске хочет оттолкнуть наглеца от себя, ударить, даже наорать. Но вместо этого… он открывает рот, углубляя поцелуй. Вместо этого он тянется к лицу Наруто, обхватывая его ладонью. Собственная холодная кожа так контрастирует с его горячей, что это словно разряд тока. Вместо этого он ощущает, как барьеры, возведённые им самим годы назад, падают. И подавляемые чувства напоминают о себе. Вместо этого он чувствует горечь алкоголя в собственном рту. Наруто отстраняется медленно, неосознанно проводя пальцами по губам, которые только что касались чужих. Его взгляд отстранён и задумчив, словно он размышляет, правильно ли поступил. И Саске почему-то дико хочется узнать, к какому же выводу он придёт. Узумаки словно читает его мысли. Смотрит на бывшего напарника и широко улыбается. — Я ни о чём не жалею. Даже не жди. Плюхнувшись на диван, он вновь пьёт, погрузившись в раздумья. Саске молчит, не зная, что чувствовать. Что вообще должен ощущать человек, которого только что целовал его лучший друг? Неловкость или страх? Может, обиду? Или тепло и тихую радость? Саске не знает. Но он чувствует, что это… правильно. Что это то, что они должны были сделать давно. Наруто напивается так, что не может нормально двигать ногами. Саске приходится взвалить придурка на себя, а тот, кажется, подобным исходом доволен: висит у Учихи на плече, изображая беспомощность. И что-то бормочет. — Вернёшься в Коноху? — в сотый раз спрашивает он, с глупым смешком заглядывая Саске в лицо. — Нет, — повторяет Учиха вновь, продолжая тащить его в гостиницу, где остановился. На лице Наруто в этот раз мелькает огорчение, и Саске даже ощущает странный укол в сердце. Но никто из них ничего не говорит. Лишь снег хрустит под ногами. Наруто почему-то смотрит на несчастный снег с отвращением. До Саске доносится еле слышное: — Терпеть не могу чёртову зиму… Он не спрашивает, почему. В номер оба буквально вваливаются. Саске чувствует лёгкое опьянение, но оно и в сравнение не идёт с тем состоянием, в котором находится Наруто. Шиноби то и дело смеётся без повода, изучая небольшую комнатку. Глупо говорит: — Саске, в Конохе у тебя дом побольше. Учиха закатывает глаза, не считая нужным ответить. Кажется, Наруто сейчас составит ему топ-лист «100 вещей, которые в Конохе лучше, чем здесь». — В Конохе есть я, Саске, — тянет Узумаки. Тот вздрагивает от этих слов, но опьяневший парень в полумраке этого просто не замечает. Сейчас самого сильного шиноби Конохи может уделать и простой генин. — Ты женишься, Наруто. Слова сами срываются с губ, прежде чем Саске успевает их осознать. Как вернуть их обратно, засунуть в глотку и не выпустить? Зачем он сказал это? Но Наруто лишь вновь смеётся. — Не думал, что это так для тебя важно. В конце концов… это всего лишь брак по расчёту. Учиха морщится, не желая слушать эту дребедень. Наруто ждёт новая жизнь — вероятно, после женитьбы он наконец-то сможет стать Хокаге. Не просто так ведь ему намекнули на столь перспективный союз. И Саске совершенно нет места в подобном раскладе. — Ты… Учиха вскидывает глаза. Тон Наруто неуловимо меняется, переставая быть дурашливым. В полутьме его глаза будто сверкают. —…думаешь, будешь помехой? — продолжает Узумаки начатую фразу. Несмотря на весь свой образ придурка, Наруто умеет понимать Саске без слов. По одному лишь взгляду. И того это безумно бесит. Саске ничего не отвечает. Он не знает, злиться ему на этого идиота или нет. Бьёт точно в цель. Всё знает. Наруто словно и не нужны никакие ответы. Он подходит ближе. Смотрит на человека, за которым гоняется столько лет, и каждый раз упускает, едва найдя. Учиха даже слышит его тихое прерывистое дыхание. И дико хочет вновь ощутить его губы. — Саске… — шепчет Наруто, и его голос такой… напоённый болью… отчаянный и совсем непривычный. Он никогда не называл его имя так. Это как спусковой механизм. Мгновение Саске медлит, давая себе возможность передумать, но его тело словно действует отдельно от разума. Или напротив — помогает перестать уже, чёрт возьми, топтаться на месте. Поцелуй оказывается грубым и злым — Учиха ненавидит сам себя, но ничего не может с собой сделать. Наруто отвечает, сминая чужие губы, кусая, обжигая дыханием. Он что-то шепчет, но Саске не может разобрать, что. Он чувствует, как Узумаки спускается поцелуями по его шее, и каждое его прикосновение словно оставляет открытую кровавую рану на сердце. В голове бьётся мысль — завтра он уйдёт, и они оба забудут. Оба пьяны. Но сегодня Саске не хочет этому сопротивляться. Сегодня он слишком слаб. А ещё Саске совсем не желает ничего забывать. Он не улавливает, когда сам начинает целовать каждый свободный сантиметр кожи друга… бывшего напарника… любовника. Не понимает, когда они оба успевают избавиться от одежды и опуститься на кровать. По телу проходит дрожь от осознания того, что Наруто лежит прямо под ним, и что дыхание сбилось из-за его касаний, что губы шепчут его имя. Разгорячённая кожа под пальцами обжигает не хуже огня. Чужой голос, просящий не останавливаться, распаляет желание. Саске никого не хотел так, как его. Никем не мечтал так владеть, как им. Ни о ком не думал так часто, как о нём. Наруто смотрит на чужое лицо, не отрываясь. Прикосновения Саске — всё, что было ему нужно. Всё, в чём так нуждались душа и тело. Он обрёл его — неужели лишь для того, чтобы утром опять потерять? Наруто наконец чувствует себя правильно, цельно. Он нашёл человека, который дарит спокойствие его сердцу. И эта ночь — оба не хотят, чтобы она завершалась. Пьяный дурман только усиливает тягу друг к другу. Они целуются до боли, отчаянно не желая друг друга отпускать. И каждый задаётся вопросом: так ли необходимо вновь разлучаться? Целуются до сдавленных стонов с губ. Пальцы оставляют синяки на коже, точно это знаки принадлежности друг другу. И чувства, что разгораются внутри, напоминают дикое пламя, которое никто из них уже не сможет погасить. Каждое прикосновение точно верёвкой привязывает друг к другу, каждый поцелуй, каждый след на теле. Каждый судорожный вздох — немое признание, понятное и без слов. Никто из них не знает, как правильно поступить. Но оба не желают ощущать горечь разлуки вновь. Сквозь морозную сетку на окне слабо светит солнце. Наруто бросает взгляд на Саске, лежащего рядом. Сейчас он такой… спокойный. На его лице нет и тени переживаний. Как же хочется навсегда стереть из его души боль. Остаться здесь, где впервые их одиночество растворилось. Он осторожно сбрасывает одеяло, одевается и уходит в соседнюю комнату — небольшую кухню. Выбор напитков здесь небольшой, потому приходится остановиться на кофе. Он отвратительно пахнет и на вкус ещё более гадок, зато согревает тело, которое точно покрыто коркой льда изнутри. Наруто понимает: расставание неизбежно. Хотя он не получил никаких чётких инструкций насчёт продолжительности своей «дипломатической миссии», Саске не любит долго сидеть на одном месте. Уже вскоре он покинет этот безымянный город, в котором снег валит круглый год. Может ли он что-либо изменить? Принять правильное решение? Глядя на серый пейзаж за окном, шиноби вздыхает и отпивает кофе. Проклятая зима всегда ассоциировалась с утратами, и сейчас она вновь хочет забрать самого дорогого человека. Горечь во рту — ничто в сравнении с горечью в душе. Если бы он мог создать мир, в котором нет никаких условностей… Где он — не джинчуррики, не Узумаки, не шиноби, а Саске — не Учиха, не последний человек с Шаринганом, и где его душа не разбита на сотни осколков, он сделал бы это не думая. Отдал бы всё, лишь бы освободить обоих от бремени. Осознание собственных чувств неожиданностью не стало. Словно Саске и никогда не был для него просто другом. Наруто знает: с самого начала они связаны. Судьба, провидение, предназначение. Назвать можно по-разному. Он принимает свои чувства, не задумываясь. Слышит тихие шаги за своей спиной и дёргает плечом, не оборачиваясь. Саске может прогнать его, велеть забыть, сказать, что они больше не увидятся. Но Наруто никогда не пожалеет о том, что случилось вчера. Учиха подходит и опирается на подоконник, тоже глядя в окно. Спрашивает совершенно неожиданную и странную вещь: — Почему ты не любишь зиму? Наруто такой вопрос удивляет, но у него давно уже есть заготовка, что используется для всех. Простая и подходящая ему: — Холод и серость. Саске хмыкает. Чувствует: врёт. Но в его взгляде нет укора. Лишь немое понимание. Наруто никогда не скажет Саске, что зима каждый раз заставляет его вспоминать ужас, что он пережил, узнав о вердикте, вынесенном бывшему напарнику. Если поймают — казнят. Никогда не признается, что молил Райкаге простить нукенина. Падал на колени в снег, который резал кожу тысячами холодных лезвий. Чувствовал, как по щекам текут горячие слёзы отчаяния. Никогда, как в тот день Наруто не ощущал себя настолько бессильным. Наруто никогда не скажет Саске, что одна мысль о его, казалось, неминуемой смерти, вызвала у него паническую атаку. Что зима заставляет его вспоминать это чувство: невозможно вдохнуть, грудь точно сжимает стальными тисками, а сердце бешено колотится, разрывая всё внутри. Никогда, как в тот день, Наруто не ощущал такого дикого страха потери. Наруто никогда не скажет Саске, что зима — время года, что ассоциируется у него лишь с потерями и болью. Ведь и сейчас он неотвратимо должен будет уйти, не зная, когда сможет увидеть Учиху вновь. — Ты хочешь это забыть? — подал голос Саске. — То, что было вчера. Узумаки бросает на него взгляд — лишь мельком. Как всегда, бесстрастное лицо, лишённое эмоций. — Нет. Не хочу, — в голосе нет и капли сомнения. Он и правда не желает забывать это, даже если будет больно. — Ты был пьян, добе… В таком состоянии творят глупые вещи. Не хотеть больше думать об этом — нормально, — лёгкие нотки сомнения и неуверенности заставляют Наруто усмехнуться. — Я… не был так уж пьян, — негромко говорит он, поворачиваясь к Саске. Слабо улыбается при виде удивления на чужом лице. — Ты выпил столько саке, что не опьянеть просто невозможно, — Учиха недоверчиво поднимает брови. — Саске… — Наруто неловко чешет затылок. — Как бы тебе сказать… Курама нейтрализует действие алкоголя. Не сразу, конечно… Но я не могу опьянеть. Этим часто пользуется Какаши-сенсей, которому надо заполучить от очередного феодала какой-нибудь контракт. Учиха прикладывает ладонь ко лбу и тяжело вздыхает. То есть этот придурок вчера мастерски играл набравшегося до чёртиков? Причём настолько искусно, что Саске в это поверил, не особо-то и раздумывая? — Ты придурок… — без злости пробормотал он. — Зачем тебе это нужно? Дипломатическая миссия по возвращению Учихи в Коноху через попойку? Наруто, кажется, всерьёз задумывается над его вопросом. Вообще-то у него не было чётких рекомендаций от Какаши. Просто задача — вернуть Саске домой, так как деревне необходим шиноби с Шаринганом. Вместе с джинчуурики Девятихвостого он смог бы увеличить защитные силы Конохи в несколько раз. Напиться же — спонтанное решение. Попытка заставить Саске хоть немного открыться. — Нет, — наконец, отвечает он. — Дипломатическая миссия по возвращению тебя себе. — Ты… — начинает было Саске, но Наруто прерывает его. Ненужный стакан из-под кофе отправляется в сторону раковины и каким-то чудом не разбивается. Узумаки хватает бывшего нукенина за руку, тянет на себя и целует, не позволяя дальше задавать вопросы. Саске закрывает глаза и тяжело выдыхает в чужие губы, не в силах противиться этому чувству, что так отчаянно тянет душу. Наруто кладёт руку на его грудь — прямо туда, где размеренно бьётся сердце. Тепло его ладони успокаивает, словно исцеляя. Саске хочется стоять так вечно. Решение приходит в голову Узумаки в тот же миг. Оно кажется глупым, несовершенным и абсолютно безумным. Но чутьё подсказывает ему: оно верное. Зима больше не будет… временем скорби и утрат. Они проводят день за пустыми разговорами ни о чём. Наруто кажется непривычно потерянным, словно напряжённо размышляет о каком-то вопросе. Вечером Саске решает завести разговор о завтрашнем дне. Ему уже нужно выдвигаться, чтобы изучить очередную загадку, о которой он узнал в этом городе. Сложить очередные части паззла. Он смотрит на Узумаки, который, ссутулившись, сидит на кровати и смотрит в стену. Затем спрашивает, хотя и заранее знает ответ: — Ты вернёшься домой? Наруто медлит. Смотрит Саске в лицо, точно ищет там что-то, что ему поможет. Но бывший нукенин уже видит, что он решился. Ответ оказывается далеко не таким, какой он ожидал: — Нет. Учиха вскинул брови, не веря собственным ушам. Он ждёт объяснений, но Наруто молчит. Он не знает, правильно ли поступает. Но хочет выяснить, убедившись на своём примере. Ему так нравится наступать на грабли. — И… почему? — Мой дом… — он обрывает себя на полуслове, бросая взгляд на Саске. Затем продолжает: — Мой дом — там, где ты. — Чёрт, добе… Это так банально и глупо. Он отворачивается, пряча улыбку. Несмотря на простоту и стереотипность этих слов, Саске ощущает тепло внутри. Его одиночество как будто уступает этому свету, что исходит от Наруто. Свету, к которому он всегда так тянулся, но боялся схватить. — Но ты же любишь меня, даже несмотря на все мои глупости. Наруто не улыбается. Говорит серьёзно, глядя прямо в чужие глаза. Саске хмыкает, даже не удивляясь тому, насколько хорошо этот человек его знает. Подходит к нему ближе, цепляет пальцами подбородок и наклоняется, шепча прямо в губы: — Да, Наруто. Люблю. Вот так вот просто. Словно это — самое естественное, что только могло быть. Поцелуй, что он ему дарит, неторопливый, мягкий — подтверждение произнесённых секунду назад слов. Отстранившись, Саске проводит пальцем по губам Наруто — с тягучей нежностью, что он испытывает прямо сейчас. Спрашивает тихо: — Ты никогда не сдашься, да? — Я пойду за тобой, куда угодно. Даже во тьму, — отвечает Наруто, взяв его ладонь в свою и сжимая. — Но больше не отпущу. Саске позволяет себе улыбнуться. Он знает: тьмы в его сердце больше не будет. Никогда.