FELIX NEVER BAD

«Должен признать, пешие прогулки, рекомендованные врачом компании, действительно помогают немного расслабиться. Не то чтобы я был сильно напряжен, нет, но почему-то все Стэй думают, что я работаю наизнос. И дернул же черт моего доктора посмотреть предпоследнюю воскресную комнату». Бан Чан возвращался с прогулки, которую он все равно совместил с походом в магазин, чтобы не терять зря времени, и уже подходил к своему кварталу, когда заметил, что позади него идет наряженный Санта с маленьким мешочком. Чан улыбнулся и снова посмотрел себе под ноги. Было скользко и растянуться на льду было не самым приятным завершением и без того не радостного дня. А чему тут радоваться, если тебе запрещают заниматься любимым делом, требуя сделать небольшой перерыв. Чан вздохнул и свернул к дому, теперь до него уже рукой подать, но почему-то по спине пробежал холодок, когда Санта за его спиной свернул за ним следом. Австралиец прибавил шаг, стараясь не выглядеть паникером и не оглядываться. Однако чужие шаги были слышны отчетливо в темном тихом переулке. Чан заставил себя дышать ровнее и не думать о преследователе. В конце концов, может это кто-то из местных жильцов возвращается с работы или собирается поздравить свою семью с Рождеством. Парень поднял глаза на окна своего дома и удивился, что в них все еще нет света. Хенджин обычно всегда включает освещение в гостиной и на своем балконе, где привык рисовать в свободную минутку. Неужели он ушел куда-то? Хани, наверняка, залипает в мультики, а Чанбин вместе с родителями и Феликсом собирался посетить концерт директора Пака. Феликс… При воспоминании о нем, Чан вздохнул и как-то тоскливо улыбнулся. Он хотел предложить Ёнбоку вместе съездить в эти рождественские каникулы на остров Чеджу, уже давно собирался, но все как-то не было времени. И ему снова и снова приходилось откладывать разговор, который он готовил уже долгое время. Чан снова посмотрел назад, Санта пропал. Будто его и не было. Он спокойно выдохнул и зашел в подъезд. Поднялся на лифте на нужный этаж и открыл дверь ключом, потому что на звонок никто не отреагировал. Его встретило тепло, запах мандаринов и тишина. — Не понял. Куда все подевались? Чан зашел в дом и почувствовал, как сзади на него навалилось что-то тяжелое и, не удержавшись на ногах, он сначала упал на колени, а потом всем телом рухнул на пол. Он успел только повернуть голову, чтобы рассмотреть нападающего, но увидел лишь красную шубку с белым мехом на манжетах, прежде чем отключиться от странного запаха на варежке, которой ему закрыли рот. «Чертов Санта». *** Чан разлепил глаза, оказавшись в полумраке, и повернул голову к источнику света, с радостью обнаружив светильники, которыми украсил когда-то свою комнату. Выдохнув с облегчением, понял, что он дома и в безопасности. Он решил, что ему приснилось все и даже улыбнулся, потому что почувствовал себя выспавшимся и в хорошем настроении. Кажется, отдых все же пошел ему на пользу. Чан собрался встать и проверить своих соседей по дому, но обе руки были надежно зафиксированы веревками. И ноги тоже. Лидер напрягся и дернул веревки на себя, чтобы проверить, насколько крепко он привязан. Крепко. Очень. Чан судорожно сглотнул. К горлу подступил пульсирующий ком, он слышал собственное сердцебиение и задышал очень часто. В горле моментально пересохло, и он закашлялся. Чан поднял голову и, прежде чем заметить постороннего в комнате, обнаружил, что лежит в собственной постели абсолютно голым. — Какого хрена? Что за идиотские шутки? — Шутки закончились, хён. Преобразователь голоса мерзким электронным звуком резанул идеальный слух Бан Чана со стороны стены, где висели колонки, от чего он даже сморщился. Чан взял себя в руки и стал лихорадочно соображать, что он сделал не так и над кем мог так жестко подшутить за последнее время, чтобы кому-то из мемберов пришла в голову мысль отомстить ему подобным образом. В том, что это был кто-то из своих, он был почти уверен. Иначе, зачем использовать программу для изменения голоса. Однако внутренний ребенок, которому все еще пять, буквально кричал от страха перед неизвестностью. Ведь он не мог быть уверен на сто процентов, что это кто-то из ребят. Да и зачем кому-то из них привязывать его к постели, да еще и голым. «Это пиздец». Он приподнял голову, чтобы рассмотреть Санту. Довольно высокий и в меру крупный, но на нем костюм, под которым однозначно была подушка, заменяющая огромный живот «добродушного старичка». На голове колпак, который скрывал реальный рост парня. А лицо замазано гримом и спрятано под белой накладной бородой. Да, кто угодно мог быть под этим костюмом, даже маньяк. Чан испугался, и вид собственного обнаженного тела, распластанного перед Сантой, пугал еще сильнее, хоть и смущал. Ряженый оттолкнулся от стены и приблизился к кровати. Он поправил микрофон у своего лица и снял варежки. «Вот ты и попался, — подумал Чан, — я узнаю тебя по рукам». Но не тут-то было, под варежками оказались руки в черных латексных перчатках и Чан снова засомневался. Быть может Санта нарочно прятал руки, а может просто не хотел оставлять свои отпечатки. — Зачем ты это делаешь? — Молчи. И снова этот раздражающий металлический голос, без интонаций и эмоций. — Прости, если обидел тебя чем-то, давай поговорим? Санта обошел кровать и резко опустил ладонь в перчатке на обнаженное крепкое бедро. Чан вздрогнул. — Я просил молчать. Чан сглотнул. Он следил за движениями незваного гостя, пытаясь уловить в нем знакомые повадки. Но толи от испуга, толи от неуместного наряда, разглядеть ничего не удавалось. Санта поднял с пола свой небольшой мешочек и высыпал содержимое на кровать между разведенных ног Бан Чана. Пленник густо покраснел, почувствовав, как внизу живота вздрогнули мышцы при виде игрушек, предназначенных для интимных игр. Анальная пробка и вибратор в виде пробирки, много маленьких вибропуль, размером с карамельную конфету, и эрекционное кольцо. — Ты чего задумал? Еще один шлепок по бедру. Чан затих, но внутри все клокотало, и сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки. Мысли сбились и метались в хаотичном порядке, отказываясь подчиняться разуму. Чаном овладела паника, когда он увидел в руках Санты огромный красный шар на ремнях, предназначенный для слишком болтливых лидеров. Он в ужасе замотал головой, умоляя не применять его в дело. — Я не буду больше… — Хороший хён. Послушный. Санта погладил парня по внутренней стороне бедра, словно успокаивая его, но это произвело неожиданный эффект. Чан в немом изумлении уставился на собственный предательский член, который неожиданно начал подавать признаки жизни. Чан поджал губы и со стоном упал на подушку, заливаясь краской. Чтобы отвлечь себя и свой организм от происходящего между его ног, он стал искать в своей памяти какие-нибудь мерзкие картинки. Но только он подумал о своей собаке, которую стошнило на его новенький свитер из-за долгой поездки, во время его последнего визита на родину, ему тут же пришлось об этом забыть, потому что прохладный латекс перчаток коснулся его яичек, заставив их моментально поджаться. Чан с шумом выдохнул и посмотрел вниз. Санта ловко надел на еще вялый член кольцо, затем протолкнул внутрь него и яички и ласково погладил ствол, заставляя его напрячься и затвердеть. Парень шумно задышал, боясь произнести хоть слово, которое вертелось на его языке, чтобы не получить в рот кляп. Он смотрел на своего мучителя и облизывал губы, которые постоянно пересыхали от слишком частого дыхания. — Успокойся, хён, я не сделаю тебе больно. Дыши медленней. — Санта показал на своем примере, как надо дышать и постепенно выровнял дыхание парня. — Вот так. Умничка. А теперь поиграем. Чан посмотрел в лицо Санте, но под слоем грима ничего не разобрать и на какую-то страшную секунду он даже подумал, что это не его ребята, а совершенно чужой человек и ему стало по-настоящему страшно. Но ненадолго. Его мысли были бесцеремонно прерваны, когда первая пуля коснулась покрасневшей головки и парень сильно вздрогнул. Поверх пули лег презерватив, обтянув головку. Вторая пуля легла под венчиком и снова была зажата тонким слоем латекса. Чужие руки ловко разместили еще несколько пуль вдоль ствола, затянув их презервативом. Они были закреплены так плотно, что деться им было некуда, и Чан осознал, что обречен пройти через унижения. Санта забрался на кровать и навис над взволнованным Чаном, коснувшись пальцами его лица. Мягкий мех бороды лег на его плоский живот, ласково щекоча чувствительную кожу, от чего Чан задрожал. Санта мягко провел пальцами по губам парня и намеревался протолкнуть один в горячий рот. Чан смотрел на него широко раскрытыми глазами и послушно разжал челюсть, впуская настойчивый палец. Санта огладил язык, собирая слюну, и покинув влажную полость, опустил руку вниз и коснулся промежности. Чан дернулся. Никто еще не касался его там. Это было слишком пошло. И… волнительно? С его губ слетел тихий стон, когда палец надавил на туго сжатое колечко мышц. Он зажмурился и, закусив губу, откинул голову назад, приготовившись к боли. — Расслабься, хён. Я буду нежным. Внутренний голос Чана громко усмехнулся, почти что рыдая: «Хах! Нежным? Что за хуйня тут происходит? И почему мое тело так реагирует? Что за хуйня! Расслабься? Серьезно? Как? Я связан, распластан и какой-то отморозок пытается пропихнуть в меня свой палец. Расслабься…» Чан снова облизал губы и собрался с силами. Он как мог, заставил себя расслабить мышцы и ощутил легкое проникновение. Мышцы непроизвольно сжались, и он выругался. — Черт. А потом с испугом посмотрел на Санту. Тот цокнул, все еще нависая над ним, но не стал наказывать. С одной стороны. Но с другой… Чан почувствовал, как чужой палец проникает глубже, мягко раздвигая упругие стенки, не причиняя боли, лишь дискомфорт. Он осознал всю безысходность ситуации и почти смирился с тем, что над ним надругаются, но лишь до следующей секунды. Секунды, которая перевернула весь его мир с ног на голову, когда палец ловко проехался по самому корню члена, заставив Чана громко, рвано выдохнуть от удовольствия, пронзившего все его естество. Санта был доволен. — Да, хён. Тебе понравится. В ту же секунду Чан ощутил пустоту, он проследил за Сантой и увидел, как он берет еще одну пулю и вставляет туда, где только что был его палец. — Ох… Чан снова задохнулся от ощущений, ему просто не дают передохнуть, и вот уже к колечку мышц приставлена еще одна розовая пуля и приклеена тонкой полоской цветного скотча. Санта сказал: — Теперь начнем. Чан подумал: «Мне конец». Санта взял в руку пульт и сел между ног Чана. Всего одна секунда стимуляции, а Чана изогнуло так, что даже Санта перепугался. Когда пленник упал обратно на простыни и сделал два коротких вдоха, он с мольбой в глазах посмотрел на своего мучителя. Санта решил, что это сигнал для действий и снова пустил в ход пульт. На этот раз чуть медленней скорость и менее интенсивная вибрация, но Чан, который уже давно не прикасался к себе для разрядки, почувствовал, что очень сильно возбужден. Кольцо на основании члена делало его более чувствительным, а вибропули, блуждающие по всей его длине, сводили с ума. Ему хотелось получить разрядку немедленно, слишком долгим было вынужденное воздержание, и он знал, что все к этому и идет, но кольцо слишком плотно сжимает его плоть и не дает получить желаемое. Чан едва не завыл от острого желания. В паху все покалывало и наливалось тяжестью и не хватало лишь немного ласки. Санта убрал палец с кнопки и поднялся, чтобы заглянуть в глаза парня. Он провел пальцами по его скулам и подбородку, и склонился, чтобы поцеловать, но борода мешала, и он передумал, потому что разоблачать себя он пока не собирался. Чан метался от ощущений, его словно разбило надвое. Член, усыпанный маленькими вибрирующими карамельками, колом торчал, возвышаясь над телом. Но те вибраторы, что находились внутри и прямо на сфинктере, лишали рассудка, потому что Чан не ожидал, что это будет настолько приятно, и хоть он и не собирался признаваться себе в этом, это было в сотни, в тысячи раз круче любой дрочки и даже примитивного секса. Его внутренние демоны шептали в оба уха, что «вот этот миг и пора признаться себе, что ты не святой и далеко не натурал, и не потому что в твоей попке сейчас творится хаос и ты от этого кайфуешь, а потому что уже давно влюблен в одного своенравного парня и никак не можешь признаться в этом, даже себе». Презерватив больше не мог удержать пули на своем месте, потому что смазка заполнила его, сочась от внутренней стимуляции, и под латексом стало скользко и влажно. Санта снова нажал кнопку, и Чан не стал больше сдерживать своих стонов и шумного дыхания. Ему хотелось кончить и он начал по-детски хныкать и просить еще. — Что, хён? — Я хочу… — Повтори, я не расслышал. — Хочу кончить… — Рано. Мы только начали. — У меня давно не было секса, я очень возбужден и мне уже больно… — Терпи. В этом ты мастер. Чан услышал в интонации упрек, но тут же выгнулся и громко застонал, от новой порции вибрации, дергая на себя веревки. Санта с восхищением смотрел, как Чан кусает губы и хватает ими воздух, чтобы громко и протяжно стонать. Отключив пульт, мучитель стянул с члена презерватив, пули рассыпались на простыни и он уставился на красную мокрую головку. Санта сдвинул бороду к носу и опустился вниз, чтобы обхватить плоть губами. Ему очень хотелось попробовать ее на вкус. Чан снова застонал, еще громче и протяжней, когда головка погрузилась в чужой рот, и его затрясло от ощущений. Кажется, ничего приятней он еще не испытывал. Ему даже начало казаться, что оргазм за оргазмом накатывают на него, и он не может себя контролировать. Тело содрогалось при каждом проникновении внутрь горячего рта Санты, и он стонами отзывался на ласку чужого языка. Чан давно отпустил себя, желая скорее получить разрядку и, когда кольцо было с трудом снято с его напряженного члена, он получил последний вибровыстрел от пули, оставшейся в его попке. Сокрушительный и оглушающий оргазм накрыл его измученное тело, подарив незабываемые ощущения. Его еще долго потряхивало, даже когда уже все закончилось, но чужой язык бесстыдно вылизал его от спермы, и Чану это дико понравилось, и только после того, как он ощутил прохладу там, где только что был оставлен поцелуй, парень отключился. *** Чан проснулся резко и приподнял голову над подушкой, чтобы понять, где он. Родные стены успокоили его, и он плюхнулся обратно. Приснится же. Чан снова поднял голову, когда почувствовал прохладу всем телом. Он все еще был обнажен. До него дошло осознание, что все это не сон и он все еще пленник. Парень поднял глаза повыше и увидел Санту, тот стоял у дальней стены, расстегивая шубку. Чан застыл. Он вновь ощутил возбуждение и сухо сглотнул. В голове роились мысли, но одна за другой были отметены, когда из-под широкого пояса Санты на пол выпала подушка, а следом упали огромные штаны, будто они только на этом поясе и держались. Парень перешагнул через них, освободив ноги и от обуви тоже. Чан с удивлением обнаружил, что под костюмом Санты скрывался худощавый паренек, и такой же голый, как и он сам. И возбужден он был не меньше. Но на нем все еще оставался колпак с бородой и шубка. Санта тяжело дышал, и, наконец, стянул с головы шапку, отбросив ее в сторону вместе с микрофоном. — Как же здесь жарко. Чан от удивления приоткрыл рот. — Ты? Санта вздрогнул и резко обернулся на голос. Он не ожидал, что Чан так быстро придет в себя, рассчитывая, что он хотя бы несколько часов проспит мертвецким сном. — Прости, хён. — Феликс, почему ты голый? Феликс стыдливо прикрывался короткой шубой, глядя на лидера. Он никогда не умел врать правдоподобно, тем более Чану, и придумать что-то вразумительное он сейчас вряд ли сумеет, потому что все его мысли были в районе паха. И он не стал выдумывать и просто признался. — Мне всегда хотелось почувствовать прикосновение кожи к коже. Я никогда не… — Феликс задохнулся от собственного возбуждения, — а твоя кожа такая гладкая и тело такое большое и упругое… Феликс снова запнулся, ему было очень стыдно и вместе с тем, он буквально плавился под чужим взглядом. — И ты решился меня связать и подвергнуть таким пыткам? — Голос Чана стал более мягким и, Феликсу на мгновение показалось, даже игривым. — Это не я. Твой врач сказал, что ты слишком напряжен… А хёны намекнули, что это не то напряжение, которое возникает от длительной работы без отдыха. — Феликс говорил медленно с придыханием, а Чан млел от его тягучести. — Так это сговор? — Нет. Они не знают. — Ох, Феликс, ты хоть представляешь, что тебя ждет за это? Чан не был зол, он смотрел на обнаженного мальчишку, стыдливо прикрывающегося коротенькой шубкой. Он испытал облегчение от того, что это был никакой не маньяк, а тот, кто все эти годы был его крашем. — Страшно представить. — Хотя взгляд Феликса говорил об обратном. — И что же? — Я накажу тебя. Развяжи меня. — Ты и не был привязан. Только ноги. — Что? Чан подергал за веревку и только теперь заметил, что ему в руки просто вложены ее концы, протянутые под кроватью, а на запястьях лишь браслеты, изготовленные из красного шнура в стиле шибари. Выходит, он каждую секунду мог все остановить… Феликс повернулся к нему боком, чтобы присесть на край стола, упираясь одной ногой в пол. Шубка, оказавшись на несколько размеров больше самого Феликса, сползла с плеча, оголив его. Щеки парня горели румянцем даже под гримом, и он не сводил глаз со своего хёна, пока тот неторопливо развязывал узлы на своих щиколотках, откидывая веревки в сторону, одну за другой. Чан был смущен после всего произошедшего, потому что это был Феликс. Его маленький невинный Феликс. Он подполз к краю кровати и поднялся. Ощутив слабость в ногах, он все же сделал неуверенный шаг вперед. Потом еще один и еще. Феликс ждал. Боялся и ждал. Боялся, что Чан действительно накажет его, выгнав из группы, боялся, что начнет осуждать за самодеятельность, боялся, что ему все показалось, и все эти годы он просто фантазировал о том, что лидер испытывает к нему нечто большее, чем братские чувства. Он старался отвлекаться от своих собственных глубоких чувств и даже написал песню, выстрадав ее многократно. Переключался на других мемберов, уделяя им внимание и даря заботу. Его любовь была искренней и безнадежной, и не была востребованной, а потому переполняла его, и он отдавал ее окружающим. Феликс сам избегал его, его прикосновений и приставаний, потому что боялся выдать себя, ему приходилось сдерживаться. Но он устал. Чан уже был рядом, совершенно не смущаясь своей прекрасной наготы. Феликс тяжело дышал, будто ему было мало воздуха и с каждой секундой его глаза наполнялись влагой, угрожая растечься по щекам. Чан заметил, сердце сжалось и он поднял руку к его лицу. Парень зажмурился, решив, что его ударят и всхлипнул. Слезы все-таки просочились сквозь прикрытые глаза, обезоружив Чана. Тот с осторожностью коснулся ладонью лица и мягко погладил влажную кожу большим пальцем. — Почему ты плачешь? Чан всегда был слаб перед таким младшим и сам готов был пустить слезу. Феликс поднял глаза на старшего. — Потому что я волнуюсь за тебя. Потому что ты все держишь в себе. Потому что я не знаю, что творится в твоей голове, когда ты так на меня смотришь. — Хочешь знать? — Чан почти улыбнулся, но все еще был серьезен. Феликс закивал, стараясь не смотреть вниз, где рука Чана, скользнув под шубку, огладила его обнаженное бедро и задержалась на тонкой талии, запуская какие-то механизмы по всему телу, отчего по нему разлилось тепло и забегали мурашки. Лидер приблизился к его лицу, обжигая кожу горячим шепотом: — Я лучше покажу. Их взгляды встретились, а потом и губы в робком поцелуе. Феликс забыл, как дышать, когда чужие руки скинули с него шубку и с жадностью обхватили хрупкое тело парня, прижав к своему крепкому. Он раскрыл губы, чтобы вздохнуть поглубже, и тут же снова был захвачен в плен жарким влажным поцелуем, отметающим все сомнения и страхи. Чан прижал к себе своего мальчика со всей страстью, будто получил долгожданный приз за все свои старания. Он так наслаждался моментом, что уже не понимал, где реальность и где его фантазии. Чан подхватил парня за бедра и, когда его шею обвили руки Феликса, он поднял его над столом и развернулся к кровати, тут же вспомнив все, что на ней произошло и о своем предупреждении, что накажет мучителя. Он посмотрел в глаза напротив, они светились изнутри, словно черти в его голове устроили шумную вечеринку по случаю взятия непреступного лидера в плен, разжигая костры повсюду и заставляя парня шумно дышать в предвкушении. Чан отпустил Феликса на кровать и обнаружил пульт рядом с его головой. Он хитро закусил губу, а младший подвис: как же он любил это его выражение лица. — А где пули? Феликс отпустил взгляд на свой пах, сглотнул и вздохнул так, будто приготовился к чему-то непредсказуемому. Чан широко улыбнулся, восхищаясь сообразительностью парня и его растрепанным видом, уже представляя, каким он будет после. — Я спрятал их. В надежном месте. Феликс отодвинулся назад, чтобы Чан смог присоединиться к нему на постели. — Все? Чан удивился и даже приподнял бровь в сомнении. Он с грацией хищника опустился на кровать и приблизился к парню. Феликс все еще отводил взгляд от красной влажной головки, облизывая губы и помня, какая она горячая и гладкая. И ему вновь захотелось ощутить ее у себя на языке. От возбуждения он охрип, и смог лишь шепнуть: — Да… — А потом прочистил горло и низким бархатом добавил, — я хорошо подготовился. Чан надавил на кнопку. Комната заполнилась двумя протяжными стонами. Феликса подбросило от наслаждения, и он вцепился в мощные плечи лидера, в то время как тот едва не согнулся пополам от разряда вибрации по простате. Одна пуля все еще была в нем. Феликс намеренно оставил ее внутри Чана, на всякий случай. И не прогадал. Чан навис над проказником, опираясь на локоть, потом провел ладонью по его пылающей коже от бедра до шеи, лаская податливое чувственное тело и, наконец, навалился на него всей своей массой, прижав парня к простыням, чтобы дать ему то, чего он так сильно хотел: тело к телу, кожа к коже. — Я накажу тебя. Феликса крыло от ощущений, он обхватил бедра Чана ногами, прижал к себе, скользнул рукой между телами и, обхватив оба члена тонкими пальцами, выгнулся ему навстречу. Чан широко распахнул глаза, не ожидая такой решимости от него, и с надрывным стоном выдохнул в его губы. Феликс лизнул его, дразня. — Ты только обещаешь… Это было последней каплей для лидера, он приподнялся над парнем, и, помня, что Феликс подготовился, загнал свой член по самое основание в горячую попку под сладостный стон, заглушая его своим ртом. Феликс не сдержался, оповестив стены комнаты громким «Ооо». Чан улыбнулся, услышав высокую ноту. Он отвлекся всего на секунду, когда обнял Феликса, увлекая его в долгий поцелуй, а его маленький маньяк перехватил из его руки пульт и нажал на кнопку… Чан никогда не забудет этот сумасшедший оргазм от невероятных ощущений, когда завибрировало все, что было внутри Феликса и в нем самом и как они оба стонали в ту рождественскую ночь под трель телефонного звонка от мемберов, желающих поздравить своего лидера с праздником. А эти двое, утомленные сексом, любовались друг другом, изучая на ощупь каждый сантиметр и слушая, как телефон Чана время от времени голосом Феликса напоминает, что:

Feliz Navidad Feliz Navidad I can feel the evil coming but Felix never bad

— Ах, если бы они знали… Феликс смутился и уткнулся в крепкую грудь Чана поскуливая от стыда. — Не говори так, Чани-хён. Чан поднял к себе лицо в веснушках, коснулся пальцем истерзанных бесконечными поцелуями губ, мягко прижался к ним, словно успокаивая, а потом тихо шепнул: — Люблю тебя. Феликс тихо выдохнул, кутаясь в любимые руки, и с уверенностью в голосе ответил: — Люблю.