Черничный кремпай

Темный, холодный питерский вечер. Вид с окна говорит что снаружи давным-давно холодная ночь, но выйдя на улицу можно увидеть, что ещё не так уж темно, снег отсвечивает и блестит освещая путь грязному дыханию прохожишь, через один горят фонари, которые, кстати, освещают не на много лучше снега, ну и конечно окна старых хрущёвок и общаг освещающие холодные улицы, тёплым, жёлтым светом. Но к сожалению или к счастью нам, с вами не придётся выходит наружу, самое интересное сегодня происходит в одной их этих еле стоящих общаг, а точнее в квартире номер 707. С порога нас встретят мешки с мусором и мусор без мешков, весь пол в банках от энергетиков, фанатиков батончиков и прочей дребедени. Везде валяются вещи, которые нашим героям ещё придётся носить, кухня уже пропахла лапшой быстрого приготовления, затмившая даже запах едренных дедовских сигарет, которые курит Лена. По этой трапинке из мусора можно так же прийти в зал, там на всю громкость кричит старый советский горизонт, показывавший то-ли школу, то-ли папины дочки, а может быть и универ. На этой старой развалюхе вряд-ли можно было узреть что-то кроме смешанных кадров, а звук был настолько громкий что невозможно было что-то услышать. Но его никто и не смотрел , ведь самое интересное происходило а соседней комнате. Яркий белый, больничный свет освещал блюдечко на котором аккуратно лежали 5 ягодок черники, а рядом, на кресле, сидел русый парень, в докторском халате и лётных очках на лбу, занимавшийся онанизмом. Делал он это аккуратно и чётко. Сжав колечко из своих большого и среднего падльцев, он водил ими по пенису, вверх-вниз, казалось он даже его не касается, на столько его движения были лёгкими. А взгляд невинен, его глаза полные какой-то непонятной эмоции, смотрели в никуда. И вот он, Дима, даже в таком положении, схож на ангела. Не думаю что бог на него разгневался, сосизая эту картину, наверное в его всемогущественной голове было только умиление. Возможно Дима был что-то типо Ноя, Ааврама, Моисея и Иисуса вместе взятых. Возможно читая это вы скажите что жто богохульство, но увидевь даже эту картину, вы ни его ни меня не осудите. Не смотря на странный фетиш паренька. Пара толчков и он семяизвергается прям на чернику, ни попав не то что на стол, но даже на края блюдечка. Но Дима и не думал останавливаться и продолжил азельготрипироваться. Он раздавил одну ягодку и семя смешалось с гадким, фиолетовым соком запретного плода, что видимо возбудило Диму ещё сильней, ведь его он стал делать это быстрее. Лена, вошедшая внутрь места где ей приходится жить, была уверена что никакая сюреалистическая психодэлика не сможет удевить её. На данный момент её волновало, только то что она хочет есть, но её кулинарные способности, оставляют желать лучшего. Поэтому с баунти в руке, она идёт просить Диму, удовлетворить её первую ступень пирамиды маслоу. Лена, хоть и очень хорошо пела, не могла перекричать старика горизонта, поэтому Дима необращавший на второго никакого внимания, подавно незаметил проникновения девушки в хату. Ведь вот вот, он изальется на голубые ягодки, уже покрытые слоем сока и спермы. Ещё чуть чуть, он на приделе и вот...В комнату врывается Лена, которую всё таки сумел удевить Дима, своей мастурбацией на ненавистные ему ягоды черники. Не успев ничего сказать в девушку летит подушка, от которой она, из-за сильного шока, не уклоняется. За это время Дима успевает застегнуть ширинку коричневых джинс и встать так чтобы загорадить , бедные ягоды. Но Лена, успевшая всё увидеть, но не переварив, молча уходит на кухню. Дима же просто стоит в смущении. Закурив непонятно из чего сделаные сигареты, вонявшие трупами собак, Лена задумчиво смотрела в окно, думая о том, что небо такое же синие, как ягодки черники. Тут же на кухню заходит Дима, смотря куда-то в пол, но Лена понимает что его неудачный взгляд, всё же, должен быть адресован ей. И молча указывает на упаковку яиц. Дима же, как еврей вышедший из Египта, посмотрел на Лену и без слов принялся варить яйца. А ягоды голубики так и остались лежать на блюдечке под слоем спермы.