Под солнцем Тосканы

      Тоскана. После двух месяцев активных разъездов по всей стране, Гермиона нашла свой личный рай. Смена картинки, обилие архитектурных красот Италии и количество незабываемых мест наводнили её мозг новыми яркими впечатлениями. Эта страна с темпераментными жителями, богатейшим культурным наследием и вкуснейшей кухней влюбляла в себя практически сразу. Тоскана словно вдохнула в неё новую жизнь, пьянила свободой, заворожила волшебными пейзажами и миниатюрными старинными городками.       Бескрайние благословенные холмы, освещённые золотым светом, будто сошедшим с полотен великих флорентийских художников; огромные маки, покрывающие всю землю красным ковром; прекрасные морские курорты. Уже больше месяца она проживала в Гроссето в роли обычного туриста-маггла под чужой фамилией. Благо, обладая магией, обзавестись новыми документами не составило никакого труда. Пока её сбережений хватало на существование, и она просто наслаждалась песчаными пляжами, горами, оливковыми рощами и лесными массивами. Параллельно много читала, обдумывая, чем будет заниматься в дальнейшем.       Гермиона скучала по семье и по Гарри, но в то же время испытала некое облегчение, оказавшись от него так далеко. Теперь ей не приходилось сталкиваться с ним ежедневно на работе, её слуха не касались новости о его личной жизни, а сердце не выпрыгивало из груди от знакомой поступи шагов за дверьми её кабинета и не разбивалось на осколки под проницательным взглядом его изумрудных глаз.       Уединение и свежий воздух определённо пошли ей на пользу. Гермиона вновь начала улыбаться, дышать полной грудью и чувствовать вкус жизни. Изредка она посылала весточки родителям, давая им понять, что у неё всё в порядке, но о точном месте её пребывания не знал никто.       Если самая умная ведьма поколения ставила своей целью затеряться, то и целый Аврорат вряд ли смог бы отыскать её. А уж взломать трехуровневую защиту, которой она окружила свой небольшой загородный домишко не смог бы и сам Волан-де-Морт, чтоб ему икалось до посинения на том свете.       Гермиона возвращалась с утренней прогулки с коробкой горячей свежей пиццы, приобретённой в местной пекарне. Аромат пармезана щекотал нос, вызывая урчание в желудке. Итальянская кухня была воистину волшебной, и девушка неоднократно благодарила всевышние силы за свою хрупкую конституцию, позволяющую ей наслаждаться всем этим великолепием без вреда для фигуры.       Вокруг пели птицы, стрекотали кузнечики в траве, и эта волшебная мелодия успокаивала лучше любой музыки. Последнее время Гермиона полюбила тишину. Война, последний напряжённый год в Хогвартсе, работа в Министерстве… Она ведь даже не дала себе передышки. Не отошедшая толком от последней битвы, загрузила себя по полной, думая, что подобная занятость поможет ей реабилитироваться, справиться с последствиями войны. Но это оказалось не так просто. И сейчас волшебница как раз восполняла упущенное.       Она отворила дверь, осторожно протиснулась внутрь и направилась прямо на кухню, где включила чайник. Обилие маггловской техники упрощало жизнь ни капли не хуже бытовых чар. Гермиона отворила окно, впуская в помещение свежий прохладный воздух с ароматом травы и летнего солнца. Начало июня в Италии было особенно прекрасным.       Возможно, она задержится тут на всю жизнь. Устроится со временем на работу или уйдёт в добровольные отшельницы. Ну или заведёт себе для общения с десяток кошек, как те странные женщины из анекдотов. А почему бы и нет? В новые отношения её не манило. По крайней мере, пока. Второго Гарри по её меркам просто не могло существовать в этой Вселенной, а всякие Роны её больше не устраивали. Всё, наелась подобного.       Гермиона стянула ленту, стягивающую её пышные волосы в толстую косу и направилась в спальню, чтобы сменить своё прогулочное платье на удобный домашний костюм. Проходя мимо гостиной, её взгляд непроизвольно скользнул в проём, и тут сердце замерло, а из горла вырвался крик. На широком подоконнике большого панорамного окна вальяжно восседал не кто иной, как Гарри, молчаливо буравящий её взглядом.       Гермиона резко затормозила и в панике вскинула палочку. Это невозможно! Просто невозможно! На её доме была установлена усовершенствованная защита, гораздо лучше той, которой они пользовались в палатке, скрываясь от егерей. Подобную практически невозможно взломать! Но, видимо, для того, кто дважды пережил смертельное заклятие, просто не было ничего невозможного.       Гарри остался таким же невозмутимым, лишь согнул одну ногу в колене, и расслабленно опёрся спиной на боковой откос.       — Заколдуешь меня и снова сбежишь?       — Кто ты такой? И как сюда попал? — её голос предательски задрожал, и усилия последних трёх месяцев, в течение которых она настойчиво пыталась излечиться от своей больной безответной влюблённости, словно смыло океанской волной.       Стук сердца, казалось, наполнил комнату, а руки слегка вспотели. Но пока Гермиона перебирала в памяти вопросы для проверки, гость успел дать исчерпывающий ответ.       — Тот, кого ты целовала незадолго до того, как исчезнуть, — фыркнул друг, подтверждая худшие из её опасений, но, в то же время, крошечная рябь надежды замелькала где-то на задворках сознания. Зачем-то же он искал её?       Но не желая обманываться, подобно влюблённым глупышкам, она тряхнула головой, пытаясь прогнать прочь это наваждение. Гарри любил Джинни. Гарри собирался жениться на Джинни. И здесь он, вероятно, просто из-за чувства долга, вины или вообще по поручению Рона. От последней мысли Гермиона невольно поёжилась.       Снова исчезнуть было бы выходом. Временным. Ненадёжным. Если Гарри отыскал её раз, то сможет сделать это во второй и в третий. Не будешь же бегать от него всю жизнь? Да и вообще, гриффиндорка она или кто? Она шумно выдохнула, демонстративно вскинула подбородок вверх и шагнула в гостиную. Однако, остановилась в нескольких шагах от окна, не решаясь подходить к другу совсем близко.       Гарри по-прежнему волновал её, заставляя внутренности сжиматься, будто их прокрутили в барабане стиральной машины на огромном количестве оборотов. Да и глупо было надеяться, что несколько месяцев одиночества нейтрализуют чувство, которое зрело в ней долгие годы, прорастало побегами в каждой клетке, крепло в тяжелейших условиях и, наконец, распустилось диковинным цветком, безусловно прекрасным, но не слишком-то нужным тому, кому предназначалось. У него был свой цветок по имени Джинни.       — Я же просила не искать меня! — Гермиона, не моргая, старалась выдержать его пристальный взгляд.       — Ты об этом скудном письме? — скривился Гарри, вытаскивая из кармана знакомый конверт. — Чудесно! Ты не слишком перенапряглась, когда писала эти два предложения?       От волнения Гермиона кусала собственные щёки изнутри. Что ему нужно? Зачем он мучает её? Мог бы просто успокоиться и готовиться к своей чёртовой свадьбе! Для чего было являться сюда и снова выводить её из равновесия, переворачивать её хрупкий, с трудом выстроенный мирок, с ног на голову?       — А что с ним не так? — завелась она. — Письмо, как письмо…       — Исчерпывающее, — кивнул Гарри, — особенно после того поцелуя…       — Мерлин! — её жестикуляция стала напоминать ту, что встречалась у местных жителей. — Ты можешь просто забыть о нём?! Пожалуйста!       Стремительно и резко, словно гепард, он спрыгнул с окна, преодолел расстояние между ними и схватил её за плечи прежде, чем она успела хоть как-то среагировать, и почти зарычал:       — А если я не хочу это забывать?!       Сердце затрепыхалось в груди, как загнанная в клетку вольная птица, глаза испуганно распахнулись, а нежная кожа под его ладонями буквально воспламенилась. Слова застряли где-то в горле, мысли спутались, и Гермиона, ничего не понимая, замерла каменной статуей, задерживая дыхание.       Гарри пару секунд сверлил её суровым взглядом, а потом неожиданно крепко прижал к своей груди, стиснув в объятиях, позволяя наслаждаться через тонкую ткань рубашки ритмом его бьющегося сердца.       Она невольно дёрнулась, предпринимая попытку освободиться, но за подобное своеволие Гарри стиснул её ещё сильнее.       Какое-то время они молчали. Гермиона лишь раз промычала что-то бессвязное, а затем успокоилась, наслаждаясь этим непредвиденным пленом, тем, как вздымалась при дыхании его грудь под её щекой и мерным стуком его сердца.       — Только попробуй ещё раз сбежать, — наконец, выдал он и ослабил хватку, отчего она разочарованно вздохнула. — Я зол, как дюжина голодных акромантулов!       Внутри Гермионы боролись между собой две противоположные женщины. Одной из них хотелось и дальше утопать в этих объятиях, которые он хоть и ослабил, но не разжал до конца, а другая злилась, тонула в шторме эмоций, предвкушала худшее… Гарри ведь не был глупым и явно догадался о её чувствах к нему. Вот только зачем всё это? Чтобы она вернулась и дальше спокойно наблюдала за их счастливой жизнью с Джинни?       Тиканье часов отдавалось в мозгу стуком молотка. И Гермиона всё же решилась задать свой главный вопрос:       — Для чего ты искал меня?       Она выжидающе уставилась прямо ему в лицо. Хватит ходить вокруг да около! Пора уже прояснить всё раз и навсегда и двинуться разными дорогами. Но Гарри Поттер снова спутал ей все карты. Он лишь криво улыбнулся и накрыл её рот требовательным поцелуем настолько неожиданно и быстро, что Гермиона даже не успела пискнуть.       Если она и хотела оттолкнуть его, то это желание нейтрализовалось за доли секунды. Его язык уже вовсю хозяйничал у неё во рту, и она просто потеряла голову, как и тогда, у себя в квартире. Минутная слабость… Если таковые вообще имелись у Гермионы Грейнджер, то все они в большей или меньшей степени сводились к Гарри Поттеру. Пусть всё это было неприличным и катастрофически неправильным, пусть она пожалеет об этом позже, но конкретно сейчас Гермиона не хотела, чтобы друг останавливался. Её перестали волновать заданные вопросы, даже тот, почему он её целует. Так умопомрачительно целует… Ненасытно, жадно, горячо, от чего голова шла кругом, тело сотрясала дрожь, а ноги подкашивались.       Он толкнул её немного в сторону, она шагнула вместе с ним, не прерывая поцелуя. Гермиона всегда была правильной, но ещё никогда ей не хотелось нарушить правила так, как сейчас. Шаг, ещё один… Она упёрлась бедрами в подоконник и слегка откинула голову назад, Гарри же наклонился следом, не решаясь разорвать их близость.       Его руки ползли по ногам, обжигая кожу, неприлично задирая невесомый шёлк платья. Внезапно он выпустил из плена её сладкие губы и застонал, уткнувшись носом в волосы.       — Я схожу без тебя с ума, Гермиона… Не исчезай больше…       Его сердце клокотало под её ладонями. Эйфория от услышанного смешалась с разочарованием от прерванных поцелуев, которых как-то внезапно быстро стало не хватать.       Она облизнула опухшие губы и чуть подалась назад, заглядывая ему в глаза, зрачки которых расширились настолько, что от изумрудной радужки остался лишь небольшой ободок. Они дышали в такт друг другу, глубоко и медленно.       — А Джинни? — вопреки воле вырвалось у Гермионы. Да, она не хотела портить столь чудесный момент. Но, тем не менее, резвое поведение Гарри вызывало множество вопросов, которые сразу же наводнили мозг, как только она чуть пришла в себя.       — Мы расстались… — почти шёпотом произнёс друг. — Через месяц после твоего исчезновения… Я не смог. Твой прощальный поцелуй изнасиловал мне мозг.       — Оу, прости, — вопреки драматичности сказанного, она улыбнулась.       Да, возможно, потом ей станет стыдно за свои эгоистичные мысли и чувства, но именно сейчас внутри неё что-то взорвалось, и эйфория побежала по венам, наполняя каждую клетку тела. Гарри был свободен. И искал её. И целовал её. Значит ли это…       — Ты не очень-то сожалеешь, — усмехнулся он и, резко приподняв её под бёдра, усадил на подоконник. — А вообще могла бы и раньше намекнуть… Знаешь же, что я порой туго соображаю.       — Что? — Гермиона гневно стрельнула глазами и свела брови. — Ты собирался жениться на Джинни, что я должна была делать? Я думала, вы счастливы и не хотела мешать! Или мне надо было явиться на Гриммо, вытолкать Джинни прочь и овладеть тобой насильно, чтобы до тебя, наконец-то, дошло?!       — О-о-о, весьма действенный способ, — улыбка Гарри стала шире, и он осторожно провёл пальцами по её скулам, лаская бархатистую кожу. — Вообще-то я против насилия, но твоё предложение мне по душе…       — Заткнись, а!       Никогда ещё Гермиона не казалась ему такой красивой, как сейчас. Её глаза сияли ярче летнего солнца Тосканы. В них заплескалась надежда на воплощение той мечты, которую она уже успела похоронить. А теперь та воскресла из пепла, словно птица Феникс.       — Как скажешь, — прошептал Гарри, обхватывая руками её лицо, и снова поцеловал.       Эти три месяца, пока он сбился с ног, разыскивая её, были одними из ужаснейших в его жизни. Конкуренцию им по отчаянью могли составить лишь худшие военные эпизоды, которые теперь значительно реже выныривали из воспоминаний, но всё же не исчезли окончательно и порой мучали его в ночных кошмарах. Когда Гермиона испарилась, он больше не мог нормально спать. А тот прощальный поцелуй и накатившее во время него возбуждение запутали и расставили точки над «i» одновременно. Не просто так его манило заскочить к подруге на работе, не случайно он не сводил с неё глаз на совещаниях, замечая, как она похорошела и как сексуально сидит на ней министерская одежда. Не без причины он откладывал свадьбу с Джинни, придумывая отмазки и искал какие-то неведомые ответы в глазах Гермионы. Неспроста он злился на Рона, не имея на это логичных оснований…       Его мозг боялся правды и всячески бежал от неё, не желая даже задумываться об этом. О том, что сделаны неправильные выборы, о том, что Джинни и Рон явно лишние в их слаженном дуэте. Но тело, взорвавшееся от одного поцелуя, от тех интимных касаний, разнесло вдребезги все выстроенные механизмы самозащиты. Эмоциональный шквал вулканической лавой спалил мнимое самообладание, рационализм и самоубеждение. И Гарри понял… Понял, как она ему нужна! Необходима, как воздух, как смысл этой проклятой жизни! И, что самое удивительное, судя по всему, он так же был нужен ей.       Его руки блуждали по её телу, желая запомнить каждый изгиб. Платье мешало, но он не решался сорвать его с неё прямо сейчас. Вдруг он торопится? Он прервал поцелуи, снова заглядывая в её шоколадные глаза, боясь увидеть сомнения. Но не видел! Гермиона смотрела на него с тоской, обожанием и… вожделением?       Он нервно сглотнул, когда изящные пальчики принялись возиться с пуговицами его рубашки, ловко и настойчиво высвобождая их из петель. А потом девичьи ладони огладили оголившиеся мышцы груди, скользнули по животу и аккуратно легли на внушительный бугор на брюках, заставляя Гарри втянуть носом воздух.       Он готов был взять её прямо здесь и сейчас, на подоконнике огромного окна, за которым раскинулся прекрасный сад из лимонных и апельсиновых деревьев. И, похоже, подруга была вовсе не против подобного поворота событий. Они переступили чёрту дружбы ещё тогда, в день её исчезновения, и этот поступок, как и вызванные им чувства, невозможно было стереть просто так.       Гермиона, прикусив губу, осторожно расстегнула его брюки и протиснула руку под резинку белья, нащупывая и сжимая рвущийся в бой орган. Гарри застонал, уткнувшись ей в плечо. Отыскав на спине собачку молнии, он дёрнул её вниз, оголяя прелестную спину и получая долгожданный доступ к её нежной коже.       Он стянул с плеч шёлковое платье вместе с лямками бюстгальтера, освобождая от ткани манящие холмики груди, к которой тут же припал ртом, лаская языком ареолы сосков, засасывая затвердевшие от возбуждения вершины и слушая её несмелые стоны.       Она же нетерпимо стянула с него брюки с боксерами и принялась ласкать член настойчивее, ощущая его упругость, размазывая предэякулят по всей длине.       Гарри вышагнул из упавшей одежды, оттолкнув ту куда-то в сторону, бесцеремонно раздвинул шикарные ноги подруги и принялся водить ладонями по внутренней стороне бёдер, едва касаясь пальцами мокрых трусиков. Гермиона, несомненно, хотела его так же сильно, как и он её, и это осознание било в голову похлеще сильнейшего алкоголя.       Она была так прекрасна: невинна и развратна одновременно, что у Гарри перехватывало дыхание. Он чуть двинул её на край подоконника ближе к себе и снова завладел губами. Нежные, податливые, пытливые и отзывчивые, они просто сводили его с ума. И сейчас, как никогда, Гарри был благодарен за тот её срыв, за тот поцелуй, обескураживший и разбудивший. И даже за исчезновение, благодаря которому он окончательно понял, с кем хочет быть. И каково это: потерять Гермиону. Навсегда.       Пока она была с Роном, мелькала на семейных торжествах в Норе, пока они спокойно пересекались в Министерстве, болтали, обменивались советами, она находилась рядом и потребность в ней не ощущалась так явно. Но как только подруга исчезла из его жизни совсем, то Гарри просто накрыло волной отчаяния. Пустота в груди зияла огромной дырой, будто туда попало какое-то тёмное проклятие, которое неспособен излечить ни один колдомедик.       Гарри отодвинул в сторону полоску кружевных трусиков и принялся размазывать по набухшим складкам смазку. Гермиона застонала, выпустила из рук его член и выгнулась вперёд, зарываясь пальцами в его растрёпанные волосы, сжимая их и чуть оттягивая.       Головка коснулась желанного входа, и Гарри лишь на секунду прервал поцелуи, заглядывая ей в глаза, задавая немой вопрос перед решающим шагом. Лёгкий кивок и взмах ресниц — и он провалился в рай.       Хор стонов и вздохов наполнил пространство. Проникая в неё, Гарри казалось, что он воспарил куда-то в небеса, как тогда в свой первый полёт. Приятная теснота обостряла ощущения, возводя удовольствие в какую-то сотую степень. Он наблюдал, как расширились её глаза, как приоткрылся ротик, из которого вырывались сводящие с ума звуки, как растрепались волосы, в которые он запустил пальцы, массируя её голову.       Её ноги сомкнулись на его пояснице, притягивая его ближе. Мерлин, это было самое прекрасное, что случалось с ней в жизни. Столько мечтать о нём, видеть его во снах, а теперь ощущать внутри себя… Божественно, это было без преувеличения божественно! Гермиона цеплялась за него изо всех сил, будто боялась, что это лишь её очередная больная фантазия, и стоит ей закрыть глаза, он исчезнет, испарится, забирая с собой эти неземные ощущения.       Поэтому она смотрела прямо на него, пока не начала задыхаться от накатывающей волны оргазма. Гарри ускорил темп, отчего её стоны стали неприлично громкими, возбуждая его ещё больше. Если это вообще было возможно.       Когда она закричала и забилась в его руках, он притормозил и прижал её к себе, давая ей возможность насладиться освобождением. Гермиона захныкала ему в плечо, прикусывая кожу, чуть не заставив его самого взорваться от этой острой ласки.       Гарри возобновил ритмичные движения лишь когда она снова подняла на него свои удивительные глаза, блеск которых завораживал. В них хотелось провалиться и утонуть. Будто ты смотришь в зеркало «Еиналеж», где отражаются твои самые глубинные и заветные мечты. Он отпустил себя, видя одобрение и желание в этих самых глазах. Увеличивая темп, он снова схватился за её волосы и уткнулся лицом в шею, обжигая нежную кожу горячим дыханием. Рывок. Ещё и ещё. Быстрее. Резче. Глубже. Выше и выше. И, дойдя до пика, он ангелом воспарил в небеса. А потом чуть не упал прямо на неё.       Ноги дрожали, он с трудом удерживал равновесие, навалившись на хрупкое девичье тело, прижав то к холодному стеклу окна. Гарри застонал ей в плечо и поднял голову, увидев в саду парочку любопытных птиц, наблюдавших за их представлением.       Нда… Надо же было так увлечься. Даже до спальни не добрались. Он вдруг рассмеялся и зарылся лицом в её макушку, вдыхая аромат волос. Впервые за последние месяцы он почувствовал себя по-настоящему живым.       На какое-то время они так и замерли, обнявшись, дыша в унисон. А когда Гарри нашёл силы отстраниться и взглянуть на Гермиону, то увидел в её глазах застывшие слёзы.       — Эй, ты что? — сердце ухнуло, а пальцы задрожали. Он сделал что-то не так? Обидел её? Причинил боль? — Я… тебе не понравилось?       — Глупый, — шмыгнула она носом, — это от счастья… я ведь и не надеялась… И что теперь? Скажешь, что безумно занят и умчишься ловить преступников?       — Неа, — он коснулся губами её высоких скул, — Кингсли дал мне бессрочный отпуск и приказал не возвращаться без тебя. Серьёзно. Я ведь чуть с ума не сошёл и был невыносим.       — О-о-о, расскажешь?       — Только после того, как ты приведёшь в порядок свою одежду, — он по-собственнически накрыл её грудь ладонью, — я не могу сосредоточиться на разговорах, когда ты в таком виде.       Гермиона и сама с трудом соображала. Несмотря на пережитый сильнейший оргазм, Гарри снова начинал возбуждать её. Мерлин, она, наверное, никогда им не насытится.       — Спальня справа по коридору, — шепнула она, когда он подхватил её на руки. — И сколько у нас времени?       — Сколько захочешь. Я готов заниматься с тобой любовью всю жизнь. И мне абсолютно неважно, где мы при этом будем.       Гермиона счастливо вздохнула и умиротворённо положила голову на его плечо. Ей тоже было абсолютно неважно, где быть рядом с ним: в дождливом Лондоне или же здесь — под горячим солнцем Тосканы.