lost on you.

привычный шум таверны в крайней степени непривычно затихает, когда отточенный, командный голос капитана давно распустившейся кавалерии взывает к окружающим с пьяным предложением. — не желает ли кто-нибудь спеть? все барды нынче приболели, — короткая осечка и многозначительный взгляд на отключившегося прямо на столе венти. от посетителей в ответ слышатся понимающие смешки. — а развлекать нас господин дилюк лично не будет. поэтому закономерный вопрос, многоуважаемые господа! не изъявит ли кто желания спеть? лёгкий гул проходит вдоль столов. дилюк осуждающе морщится, но прискорбно молчит, понимая, что если альберих загорелся идеей — легче сразу сдаться и не тратить нервы на пустые угрозы и уговоры. посетители, однако, не спешат веселить окружающих, лишь переглядываясь ищут тех, кто всё-таки осмелится попасть по милости капитана в чёрный список «доли ангелов». — что, вообще никто? — как-то погрустнев спрашивает зачинщик надвигающегося на спокойствие рагнвиндера бедствия. — капитан кэйа, а давайте вы? — неожиданно доносится из толпы саркастичный женский голос. альберих быстро узнает его обладательницу, широко ухмыляясь и поднимаясь со своего места у барной стойки, в пару шагов доходя до второго постоянного источника беспокойства хозяина таверны. — только если вы соизволите мне аккомпанировать, сестра розария, — показательно кланяется, протягивая девушке раскрытую ладонь. — я наслышан, что вы прекрасно играете на гитаре. — что вы, капитан, я не более, чем любитель, — старательно сдерживая смех кокетничает главная проблема мондштадтской церкви. — вы истинная скромница, сестра, но я более чем уверен, что все окружающие будут в восторге от вашей игры, — кэйа чуть сильнее опускает голову, скрывая смешок в упавших на лицо волосах. быть на «вы» с розарией ощущается примерно так же, как если бы мужчина неожиданно откинул свой меч и подался в магию катализатора. полный сюр. — ох, ну если вы так настаиваете, — девушка вкладывает пальцы в предложенную руку, галантно поднимаясь с места. — однако, вот незадача, не прихватила сегодня инструмента. не думала, что буду играть столь выдающемуся певцу, простите глупой оплошность. спектакль принимает уже тотальный размах — все взгляды и уши таверны прикованы к ним. даже дилюк за стойкой со скрытым интересом ждёт продолжения происходящего бреда. неожиданно в углу подскакивает молоденький парень из гильдии, быстро приближаясь к главным героям разыгравшегося не на шутку представления. — у меня есть гитара. не в лучшем виде, конечно, но надеюсь, что она подойдёт, — протягивает потрёпанный жизнью и в паре мест костром инструмент в руки чуть удивлённой девушки. юноша понимает чужой взгляд иначе, начиная быстро тараторить. — простите, я вовсе не считаю, что вы плохо играете, и эта гитара вас абсолютно недостойна, но, пожалуйста, сыграйте. — она прекрасно подойдёт, благодарю, — со сдержанной улыбкой прерывает чужую тираду розария, забирая несчастную вещь. старшие рыцари и путешественники, кто знает монашку, фыркают со смеха от действий слишком юного парня. столько комплиментов, и все для такого кошмара в красивом обличии. после быстрого критичного осмотра струн получается даже облегчённо выдохнуть — они в относительном порядке, позориться не будет. не то чтобы её хоть как-то волновало чужое мнение, а вот кэйе комфортнее горланить под чистую игру, а не сплошную фальшь. альберих тем временем отходит ближе ко входу, прихватив с собой стул, на котором минутой ранее с комфортом восседало будущее музыкальное сопровождение, ставит его на привычном бардовском месте и жестом приглашает девушку сесть, вновь почтительно кланяясь. розария не удерживает смешка, располагаясь поудобнее и быстро настраивая покалеченную гитару. притихшие посетители жадно смотрят, ожидая представления. — что играть-то? — вполголоса уточняет девушка, на пробу перебирая струны. не очень конечно, но и не на таком дерьме играла, справится. — давай ту, что сами сочиняли. после луди гарпастум, помнишь? — так же тихо отвечает кэйа, прикончив в пару глотков оставшееся вино. — такое забудешь, — фыркает розария, за пару секунд вспоминая аккорды. таверна наполняется первыми нотами. — не слишком печально разве? — пойдёт, — отмахивается кэйа, на секунду заглянув в чужие глаза. о, как хорошо она знает этот взгляд. вопросы быстро отпадают — выступление сегодня только для одного зрителя. негромкий фоновый шум затихает, взгляды обращаются к капитану, показательно выступившему на шаг вперёд. альберих глубоко выдыхает и вдыхает, слушая приятное слуху вступление. носок ноги по старой привычке отбивает ритм. — когда ты станешь старше, проще и мудрее, — первые слова красивым тембром разносятся по помещению, заставляя несколько человек затаить дыхание. — будешь ли ты помнить все опасности, что мы прошли? кто-то на втором этаже присвистывает. кэйа прикрывает глаза, чтобы случайно не увидеть. он точно знает, что если встретится с ним взглядом, то больше и слова сказать не сможет, не то что спеть. — тлея, словно угольки, медленно и необратимо, — розария опускает веки, он знает. у неё тоже воспоминаний осталось слишком много. — тоскуем по времени непокорности годы назад. и знаешь.. глубокий вдох и поднять голос на октаву выше. — закури, если есть чем, ведь всё идёт ко дну, — кэйа поднимает взгляд, быстро проскальзывая им мимо рагнвиндера и устремляясь в толпу. зрители заворожены, внимают каждому слову. лучшая похвала для капитана. — всё, чего я когда-либо хотел, был ты.. не смотри на него. не смотри на него. несмотринанего. — я никогда не попаду на небеса, ведь не знаю как.. альберих делает шаг в сторону, чтобы подхватить пальцами стакан с выпивкой. и как последний идиот салютует им в сторону названного брата. — так поднимем бокал или два, — кэйа увеличивает громкость, словно показывая, насколько важно сейчас каждое слово. и улыбается вымученно, вроде радостно, но дилюк единственный видит — абсолютно несчастно. — за всё то, что я потерял ради тебя. розария бъёт по струнам сильнее, позволяя другу разойтись на полную. — скажи, ты хоть понял это? — голос предательски вдзрагивает, подводя хозяина. замечают во всей таверне это всего три человека. — ты ведь мог просто подарить мне свободу. кэйа встречается глазами с дилюком. о, архонты.. — после всего того, что я потерял ради тебя. в алом взгляде агатов бушует целое море эмоций. кэйа смотрит в его воды, думая, что был бы не против сорваться и утонуть в них. розария добивает по струнам проигрыш, и, понимая, что на второй куплет альбериха попросту не хватит, красиво заканчивает мелодию. таверна взрывается криками и улюлюканиями восхищения, кто-то присвистывает, кто-то аплодирует. кэйа отчаянно пытается разорвать зрительный контакт, уже видя в чужих глазах понимание и новую отстраивающуюся стену, чтобы не дать мужчине прочитать слишком многое. только ладонь розарии, что ложится на его плечо, позволяет альбериху отвести глаза, делая рваный вдох. он быстро нацепляет маску и перехватывает чужую руку, в поклоне целуя костяшки. — сестра, я же говорил, что вы превосходно играете, — ухмылка на губах привычна до состояния патологии. — премного благодарен, что позволили выступить вместе с вами. — ну что вы, капитан, для меня это честь, — розария ухмыляется в ответ, но взглядом чётко даёт понять: «действуй уже, пока есть шанс. я знаю, что тебя это однажды доконает». кэйа еле заметно кивает и поворачивается к шумной толпе, сперва показательно откланявшись во все стороны, а потом с наслаждением купаясь во всеобщей похвале. отвлечься получается аж на целые полторы минуты, после которых хозяин заведения объявляет, что скоро закрытие. люди начинают суетиться, собирая вещи. альберих отходит к стойке, на всякий случай усаживаясь спиной к бармену, и потягивает последние глотки алкоголя из бокала. уходящие посетители отсыпают ему последние слова восхищения, кто-то даже хлопает по плечу, говоря, что капитан молодец. на всё это мужчина лишь благодарно улыбается, не запоминая и слова. розария уходит одной из последних, одаривая кэйю лишь одним взглядом. тот удерживается от желания ответить что-то из серии «я знаю, мамочка, сам разберусь, иди уже». когда дверь хлопает, оповещая, что в помещении остались лишь двое, альберих делает глубокий вдох, прежде чем повернуться к брату. — как вам моё выступление, господин дилюк? — наигранно мурлычет капитан. — сколько было правды? — неожиданно спрашивает рагнвиндр. — чего? — кэйа даже осекается, удивляясь. — сколько правды было в словах твоей песни? — терпеливо поясняет винодел, вглядываясь в чужие эмоции. — ну.. — мужчина вынуждено посмеивается, ощущая себя в крайней степени некомфортно под изучающим взглядом. — ты разве что не куришь. повисает молчание. густое, давящее, тяжёлое. архонты, дайте ему сил просто уйти.. — ты никогда не говорил об этом.. — дилюк звучит.. печально? сожалеюще? кэйа не понимает, удивлённо поднимая брови. — ты не давал мне возможности рассказать, — неуверенно отзывается капитан, не скрывая горечи этих слов. рагнвиндр еле заметно вздрагивает. брат прав, если говорить на чистоту. что-то противно тянет внутри, мешая нормально дышать. — я ощущаю то же самое, — дилюк не осознаёт, как слова слетают с губ. даже не шёпотом, скорее тихим шелестом ветра за окном, слишком громко прозвучавшей мыслью в сознании. кэйа слышит. голубые глаза поражённо расширяются. — люк, это очень плохая шутка.. — альберих видит, как брат дёргается от подобного обращения. он и сам от себя такого не ожидал. — я не шучу, — как-то беспомощно отзывается мужчина. у кэйи идёт сдвиг по фазе. чтобы дилюк, да так жалко блеял? происходящее кажется каким-то невероятным бредом, в который рыцарь до безумия хочет верить. он не даёт себе шанса поступить по-другому, осторожно касаясь ладонью чужой скулы. — можно?.. рагнвиндр коротко кивает, даже не поняв вопроса. мысли в голове жужжат назойливыми мухами, перебирая все возможные варианты будущих действий. винодел не успевает понять, как кэйа оказался так близко, бесцеремонно прерывая чужие размышления, когда мужчина почти решил, что им нужно наконец нормально по-взрослому всё обсудить. им нужно серьёзно поговорить. им обязательно нужно поговорить. им нужно.. святые архонты.. кэйа целуется так вкусно и правильно, что рассудок замутняется, заставляя забыть о разговорах. дилюк подаётся вперёд, отвечая на касание, и осторожно запускает руку в чужие волосы, притягивая ближе к себе. рваный вздох альбериха что-то замыкает в мозгу старшего, давая сигнал, что продолжать можно и нужно. рагнвиндр углубляет поцелуй, теряясь в ощущениях. кэйа целует его, думая, что все потери его несчастной жизни окупаются как-то слишком дёшево. но сердце отзывается вполне ясно — дилюку можно простить буквально всё, если его губы, сминающие собственные так извращённо-правильно, не исчезнут. и они не исчезают. розария осторожно отходит от окна, чтобы мужчины не уловили движения боковым зрением. хотя они вряд ли вообще что-то замечают сейчас, кроме друг друга. девушка довольно усмехается, шагая в сторону собора и прикуривая на ходу. она ещё успеет на вечернюю службу, хочется побесить барбару. исключительно ради забавы. и милого румянца на чужих щеках.