Часть 1
27 декабря 2022 г., 12:50
Возможно, то, что дух Гуди Аддамс вселился в ее тело, или пригласила других духов овладеть ею.
Это был единственный логический вывод, к которому смогла прийти Уэнсдей, вцепившись пальцами в кожаный ремешок своей сумки, стоя рядом с Инид Синклер в кабинете директора Уимс.
Они были так близко, что Уэнсдей чувствовала исходящее от нее тепло, и хотя она предпочитала холод, который пробирал до костей и вызывал боль, это тепло не беспокоило ее так сильно.
Предполагаемые духи, вселившиеся в нее, должно быть, вызывают у нее неблагоприятные реакции, это должно быть причиной того, что ее желудок словно скручивается в узлы. Это не тот приятный вид выворачивания кишок, на этот раз он тяжело оседает, как гиря.
Когда Инид повернулась, чтобы уйти, Уэнсдей тоже повернулась на своих ногах, вонзив ногти в качественную кожу своей сумки, из-за которой умерла какая-то корова, пока Инид болтала о том, что Уэнсдей приедет навестить ее в Сан-Франциско.
Их прервала проходившая мимо Бьянка, и Уэнсдей пришлось поймать ее, прежде чем она ушла. — Бьянка.
Бьянка повернулась, чтобы посмотреть на нее, и Уэнсдей уставилась в ответ. — Я должна тебя поблагодарить.
Это было настолько искренне, насколько она могла донести, смутно осознавая, что Инид наблюдает за ней.
— Мы получим этот титул в фехтовании в следующем году, — прокомментировала Бьянка с тенью улыбки на губах. — Так что не позволяй убийству одного сверхъестественного пилигрима забить тебе голову.
Бьянка начала уходить, и Уэнсдей поняла, что Инид тоже начала уходить.
Дух, издевающийся над ней, сжимал ее внутренности, пока Уэнсдей не наклонилась вперед.
— Инид, подожди. — Уэнсдей схватила Инид за руку, и девушка обернулась, удивленно моргая.
На мгновение Уэнсдей не знала, что сказать, так сильно вонзая ногти в кожу, что они, наконец, пронзили материал.
— Ты в порядке? — Спросила Инид, на ее лице промелькнуло беспокойство. — Ты как бы душишь ремень своей сумки.
Уэнсдей быстро сделала глубокий вдох и, прежде чем позволить духам издеваться над ней дальше, она сняла сумку с плеча и сунула руку внутрь, извлекая сверток из чернильно-черной ткани, который затем сунула Инид в грудь.
Инид попыталась ухватиться за ткань, материал просочился сквозь ее пальцы, и Уэнсдей поймала его, прежде чем он упал на землю.
— Что это такое? — Инид в замешательстве протянула руку, чтобы дотронуться до свертка ткани.
— Это снуд. — Уэнсдей невозмутима. — Чтобы заменить тот, который был порван.
Проклятый дух начал сжимать ее сердце. Она задавалась вопросом, насколько сильнее можно сжать ее сердце, прежде чем оно взорвется.
Инид моргнула, прежде чем у нее вырвался тихий вздох. От улыбки, озарившей лицо Инид, Уэнсдей чуть не вырвало.
— Для меня? — Спросила Инид, проводя большим пальцем по мягкой ткани. Затем она несколько раз моргнула. — Почему он черный? — Затем, словно поняв, как может быть истолкован ее вопрос, быстро добавила: — Не то чтобы с черным было что-то не так! Но ты же знаешь… На самом деле я не ношу черное.
— Он подойдет к моему, — Уэнсдей засунула руку обратно в сумку, а затем достала второй.
Ухмылка Инид стала еще шире, когда она тут же просунула голову в снуд, чтобы надеть его, и на мгновение Уэнсдей поклялась, что она понюхала ткань.
Уэнсдей отклонилась в сторону, когда Инид протянула руку и забрала у нее второй снуд, прежде чем она успела засунуть его обратно в сумку.
— Что ты делаешь? — Потребовала Уэнсдей, когда Инид, шаркая, подошла ближе.
— В тон, — защебетала Инид, и Уэнсдей перестала дышать, когда Инид аккуратно накинула ткань через голову и поправила ее, чтобы она сидела на шее. — Вот так.
Возможно, духи были еще более жестокими, чтобы просто не раздавить ее сердце в лепешку и не прекратить эту пытку.
Уэнсдей медленно протянула руку, чтобы прикоснуться к ткани, которую Инид так тщательно уложила, задаваясь вопросом, не испортит ли она ее, если аккуратно вернет ее на место.
В течение нескольких соблазнительных мгновений она раздумывала, стоит ли это делать, прежде чем отпустить ткань.
— Ну что? — Наконец она заполнила тишину.
— Должна сказать, черный иногда хорошо сочетается с розовым, — восхитилась ей Инид, прежде чем подойти ближе к Уэнсдей. — Я бы купила тебе что-нибудь, если бы знала…
— Замолчи, или я отрежу тебе язык.
Уэнсдей не уберегла первый снуд, так что не ожидала от Инид вообще ничего. Ей просто… больше не хотелось, чтобы Инид размышляла о том, что произошло, вот и все.
Расстроенная Инид была отвратительна и невыносима.
— Это просто для того, чтобы заменить тот, что был уничтожен моим настойчивым желанием посетить резиденцию Гейтса.
Ослепительная улыбка Инид смягчилась, став более ласковой, и Уэнсдей задалась вопросом, не подшучивает ли над ней проклятый дух, позволяя ей страдать, ее сердце тревожно билось в груди.
— Спасибо тебе, Уэнсдей. Это очень много значит для меня. Я сохраню его в целости и сохранности.
Уэнсдей уставилась на Инид и уже не в первый раз пожелала, чтобы в нее ударила молния прямо туда, где она стояла.
Возможно, если бы от нее осталась только кучка пепла, духи перестали бы с ней возиться.
— Ты заставляешь меня хотеть блевать, — слова слетают с ее губ быстрее, чем она успевает их уловить.
Инид громко рассмеялась, ее голова откинулась назад, когда она улыбнулась, ее смех был похож на колокольчики, звук, который обычно действовал Уэнсдей на нервы, но на этот раз это был желанный звук для ее ушей, и по какой-то причине она хотела услышать его еще.
— Ты мне тоже нравишься, — ответила Инид, расшифровывая слова, которые Уэнсдей никогда бы не произнесла, и Уэнсдей не может найти в себе сил отрицать перевод.
Чей-то голос позвал Инид, на мгновение привлекая ее внимание. Затем Инид повернулась и снова посмотрела на Уэнсдей.
— Я должна идти, — сказала она с сожалением в голосе. Она наклонилась вперед, и на мгновение Уэнсдей показалось, что она снова обнимет ее.
Вместо этого невероятно мягкие губы прижимаются к ее щеке, так быстро и нежно, что это напомнило Уэнсдей крылья бабочек, которые бились о ее кожу прямо перед тем, как она их убила.
Инид одарила ее широкой улыбкой, прежде чем убежать, оставив Уэнсдей стоять в коридоре.
Щеку Уэнсдей покалывало, почти так, как будто ее ударило током, но на этот раз с приятным током, оставшимся после этого. Она уловила легкий аромат клубничного блеска для губ, который так любила Инид.
Она подняла большой палец и провела им по щеке, отводя его, чтобы осмотреть.
Липкая субстанция, усыпанная блестками, уставилась на нее, напоминая, что она настоящая.
Уэнсдей купила бы Инид все снуды, которые она хотела, и даже перенесла бы пытку еще раз, если бы это было то, что потребовалось для Инид, чтобы сделать то же самое.
Потому что по какой-то безумно странной причине, которую даже сама Уэнсдей не понимала, она хотела, чтобы это случилось снова.
