Sex Bomb

— Погодь, а это типа обязательное условие? Обвивая верёвки у его запястий, Резе очень тянуло сказать «да» — однако теперешнее связывание рук было лишь её прихотью. Девушке хотелось обездвижить мальчишку, не искушённого последствиями естественной похоти — вечно вожделевшего, но ни разу не перешедшего к демонстрации своего влечения. — Не пойми меня неправильно, — начинает она после долгой паузы, — но мне спокойнее, когда ты связан. — Затянув узлы потуже, Резе возвращает себе изначальное положение — сидя на обнажённом торсе Дэндзи. Развязывает галстук-бант, оголяя тонкую шею. — Меньшая вероятность оказаться с головой, раздробленной напополам. Её совершенно не волновал риск обращения Дэндзи в свою боевую форму как следствие его ублажения — ей просто не хотелось, чтобы парнишка фривольно бродил руками по её телу. По крайней мере, раньше времени. — Ага, больно мне надо превращаться в «Бензопилу» в такой ответственный момент, — фыркает он, отворачивая голову. Своеобразное объяснение успешно достигает своего адресата. — Сама-то не попытаешься свернуть мне шею? Тогда на берегу, после их затяжной битвы, Резе просто не знала, как реагировать на предложение Дэндзи сбежать — после всего, что она сделала. После того, как поступила с ним, желая подобраться ближе к источнику его силы. — Если лёг со мной в одну постель — должен был предусмотреть и такое, — вносит лишь больше неопределённости, сбрасывая расстёгнутую блузку с плеч. Сейчас она близка к сердцу Человека-Бензопилы как никогда. Слышит, как оно бьётся — под своими обнажёнными бёдрами, что расположила по обе стороны от закалённого боями тела парня. — Не, ну если тебя такое прям заводит — сворачивай, — спокойно даёт ей отмашку тот. — Только давай не прям сразу. Безусловно, Резе не отказалась бы от наличия у юнца определённого чувства такта — рельефный пресс на пару с развитой интуицией в плане вежливости. С другой стороны, принимая во внимание факт его победы над ней, она признавала за Дэндзи наличие определённой смекалки. — Как-нибудь обойдусь, — равнодушно отмахивается она, наклоняясь к груди парня. Крепкое тело — как новое, несмотря на счётчик переломов, смертей от пуль, катан, взрывов и одной свёрнутой шеи. На расстоянии в сантиметры от голой кожи Резе обдаёт дыханием его правый сосок, беря в хват левый — теплота воздуха параллельно трению тонких пальцев. Умеренно заинтересованные хмыки Дэндзи сменяются томным мычанием и прикрытыми от волны мурашек веками, едва Резе ведёт языком вокруг ареолы. — Как ощущения? — к удивлению для него (и себя самой) спрашивает она. «Мне и вправду интересно, довольствуется ли он таким вниманием с моей стороны? И как я к этому пришла?» — Чёт странно слышать от тебя такое, — поддерживает её рефлексию Дэндзи, всё же отвечая. — Ну типа... приятно. Возбуждающе. Если бы Резе ещё пару дней назад сказали, что ей приятно будет услышать оценку своих оральных ласк от Человека-Бензопилы, она без раздумий подорвала бы такого «оракула». И даже в нынешнем моменте времени — вряд ли бы пожалела о содеянном. — Скажи, Дэндзи, — вновь приняв вертикальное положение, она решает сместиться назад, к низу живота парня. — Ты давно... фантазировал о девушках? Эрекция в его брюках, инициированная одним лишь ожиданием близости с Резе и подстёгнутая её первыми ласками, оказывается во внимании девушки раньше, чем задумавшийся парень успевает подать голос: — Чё за вопросы? Я всегда о них фантазирую, если демонов на части не разрубаю! Что-то внутри Резе заставляет содрогнуться от такой бойкой фразы со стороны Дэндзи, государственного охотника на демонов. По крайней мере, таковым он был раньше. — Я про самоудовлетворение, — спокойно поясняет она, особо и не надеясь, что тот поймёт её эвфемизм про мастурбацию. Ровно как и сомневалась, что ему — некогда озабоченному лишь выживанием на улице — было что-то известно про вторую. — Само... удовлетворение? — Дэндзи делит слово на составные части, но к пониманию целостного так и не приходит. — Это что? Проигнорировавшая его вопросительный взгляд, Резе расстёгивает и тянет брюки вместе с резинкой трусов к коленям — даёт его половому органу, налитому кровью, свободно подняться. — То, о чём сейчас ты можешь в принципе не задумываться. Она берёт в руку его окрепший ствол. Ведёт вниз — оттягивая кожицу, ведёт вверх — возвращая той изначальную, прикрывающую головку, форму. Снова вниз — но уже дальше, до обнажения чувствительной части. Наклоняется, снова обдаёт нужную зону тёплым дыханием — смыкает губы под покрасневшей, влажной от предэякулята головкой. Идёт вверх — выводит резко втянувшего воздух Дэндзи на мысль, что он «очень, сука, жалеет, что связан». — Ох-х, твою мать... — выдыхает он, запрокидывая голову, стоит ему почувствовать плавный ход языка Резе на своём члене. — Это охуенно. Несмотря на всё довольство парня, она не спешит доводить дело до логичного конца. Не желает так скоро доставлять удовольствие тому, кто ещё ничего не дал ей взамен. Резе хочет, чтобы он порвал её путы. Вцепившись крепкими пальцами в голую талию — продемонстрировал влечение к её телу. — Не привык сдерживаться в выражениях? — нарочито прохладно иронизирует она, убирая руку с его паха. — Зачем, если это реально «охуенно»? — Дэндзи опускает выжидающий взгляд на Резе, явно не спешившую продолжать. — Только... Мы же ещё не закончили? Она была благодарна ему за предоставленный шанс сбежать — предложение о котором некогда исходило от неё, хоть и в рамках притворства с целью сблизиться. Что не означало, будто она воспринимала их физическую близость как одностороннее возвращение долга. — А если и закончили? — В противовес своим словам Резе вновь располагается на прессе Дэндзи. — Какое мне дело до того, что ты не испытал оргазм? Суть физической близости — не в кульминации, а в процессе. В ощущении привязанности между партнёрами. Парня тут же одолевает чувство дежавю — хоть он и не знал, что именно так называлось испытываемое им. — Чёт мне это напоминает... — задумывается, подняв глаза, но вскоре — возвращается к словам Резе. — А между нами, типа, нет никаких чувств? Ты ж вроде мне нравишься — хоть и пыталась меня убить и вообще плевать хотела в начале. Если после всего этого меня всё равно тянет к тебе — может, это и есть та самая «привязанность», не? Не подавая признаков растроганности своеобразным признанием, Резе реагирует сдержанно: коротко кивает, прикрыв глаза. — Убедительно, — и тут же их распахивает, повышая сложность вопросов. — А что по поводу моей привязанности к тебе? Резе важно, чтобы Дэндзи понимал её не только телом: провокация в наивных юнцах эрекции не требует особой душевной связи — но такая связь нужна любому разумному существу. Ощущение значимости для того, кто понимал и принимал бы твою личность. — Мне-то откуда знать, я ж не сижу в твоей башке! — отрезает Дэндзи, но после — решает применить дедукцию. — Но если так подумать... Мы бы вряд ли сбежали, не имей ты ко мне что-то схожее. Ничего же не мешало свалить из города одной — тебе нужен был соучастник в твоём побеге. На губах Резе появляется едва заметная улыбка. На первый взгляд — коварная, в контексте её персоны, но на самом деле — благодарная. За пробуждение в ней эмоционального резонанса — который, тем не менее, не спешит раскрывать Дэндзи. — Может, я решила взять тебя в заложники? — снова пытается ввести парня в замешательство. Контрастом своих слов и действий — запугивание параллельно стягиванию своего нижнего белья к стопам. — В качестве козыря против Макимы? Резе не хотелось вспоминать собственные страхи: Макима просто пришлась к слову и факту схожей привязанности Дэндзи к ней. Сейчас её просто тянуло отдаться демону похоти — в фигуральном смысле. — При чём тут вообще она-а-ах... Она вбирает парня в себя — провоцирует на первый яркий стон, сжимая юнца в своих стенках. Несмотря на недавние слова — хочет довести его до оргазма, в обмен на простую благодарность стонами и обожествляющим взглядом в свою сторону. — Считай, что ты меня убедил, — уперев ладони в рельефный пресс, вносит толику тепла в свой равнодушный голос. — Расслабься и получай удовольствие. Испытывающий совершенно новые впечатления, он не готов следовать её требованиям. Краем тонущего в эндорфине сознания — понимает: Резе вожделеет того же внимания с его стороны. Потому — в одно движение высвобождает руки, что держал обездвиженными в узлах ради приличия, и кладёт ладони на её оголённую талию. — Я не разрешала тебе это делать, — в показном, строгом недовольстве возражает, но внутри — ликует от понимания Дэндзи её желаний. — Рвать твои хилые верёвки? — хитро скалится тот. — Касаться моего тела, — поправляет, продолжая поднимать и опускать свои бёдра на нём. — Поэтому меня связала? — Дэндзи приходит к осознанию смысла её поступка: Резе хотела увидеть целеустремлённость в обладании её телом. — То-то думаю, при чём тут моё превращение и связанные руки. Плюс по тебе прям видно, что тебе нужна «ответочка». Он не имел богатого опыта близости с женщинами — но, благодаря Макиме, знал: в этом деле важны прикосновения. Сигналы почтительности в отношение тела партнёрши — без жадных, собственнических хваток. — Только такая, что будет мне приятна, — акцентирует внимание на нюансах она и немного подаётся вперёд, открывая Дэндзи полноценный вид на свою грудь в бюстгальтере. Что в следующий же момент расстёгивает — разведя чашечки в стороны, оголяет перед юношей свои половины. — Тогда постараюсь оправдать ожидания, — самоуверенно произносит тот и ведёт свои ладони вверх. Разводит пальцы для лучшей зоны обхвата — аккуратно сжимает, бросая взгляд на Резе, всё хуже скрывавшую эмоции от его рук и пульсаций в ней. Подушечки грубых пальцев сходятся на её набухших сосках — трутся о них, периодически сжимая между, оттягивают, с оглядкой на реакцию девушки. Маска равнодушия Резе трещит по швам. Стоны слетают с её губ, что вскоре перестают смыкаться в принципе. Запрокинув голову к потолку — перестаёт обращать внимание на тлеющий перед недавним противником образ невозмутимой женщины. Боязнь раздуть эго именитого Человека-Бензопилы отходит на второй план — о котором, впрочем, парень по имени Дэндзи никогда особо и не задумывался. — Резе... В момент оргазма он исходит на неестественное для себя подобие рыка. Вжавшись пальцами в грудную клетку Резе — шумно кончает, подталкивая девушку к своему пику, собственному внутреннему разряду по всему телу. Чтобы на первых ощущениях затишья после бури — улечься возле друг друга, с остатками внутренних вибраций, учащённым сердцебиением и всесторонним чувством удовлетворения. — Дэндзи... — Резе шепчет, пропуская руку поперёк его ключиц, кладёт ему на плечо. — Если я снова спрошу, какой мышью ты хотел бы стать — полевой или городской, что ты ответишь? Тогда он выбрал «городскую» — в бетонных джунглях больше еды и возможностей — и, возможно, выбрал бы её и сейчас. Только сейчас они с Резе — «полевые»: скрываются в загородной глуши от хищных «кошачьих» глаз. Ресурсы на минимуме — но огонь их жизней горел от одного лишь нахождения в сантиметрах друг от друга. — Такой, что проще найти себе пару для выживания в нынешнем мире, — после секундных раздумий отвечает парень, в широкой улыбке обнажая острые зубы. «Думаю, я приняла верное решение», — ловит себя на мысли Резе, вспоминая, как в последний момент вернулась в кафе, где её ждал Дэндзи с букетом цветов. — Довольно размытая формулировка, — с упрёком заявляет, однако тут же — сама расплывается в улыбке. — Но мне нравится. Счастливые и обнажённые, они лежат в обнимку до самой ночи — вплоть до провала в свои беззаботные сны.