Класс для двоих

      Уютная, но вечно шумноватая гостиная факультета Гриффиндор, наполненная десятками одетых в уличные мантии студентов, постепенно пустела и становилась все тише. Наконец наступили долгожданные зимние каникулы и большинство учеников, несмотря на неспокойную обстановку в стране, решили провести их в кругу семьи, ручейками двигаясь в сторону станции Хогсмид, где их уже ждал известный каждому волшебнику алый паровоз, который позволит некоторым соединиться на пару недель, а некоторым наоборот, разойтись на отдых друг от друга.       В этом году Гарри также планировал провести Рождество в «Норе» по приглашению Рона, а потому стаскивал свой чемодан с необходимыми вещами по винтовой лестнице, параллельно размышляя над подслушанным разговором между Снейпом и Малфоем, который не давал ему покоя почти всю прошлую ночь. К сожалению, ему так и не удавалось обсудить это с друзьями, поскольку Рон так и не отлипал от Лаванды, по десять раз прощаясь с ней на каждом углу, а Гермиона лишь смотрела на это со стороны и фыркала про себя, явно не настроенная на конструктивную беседу, иногда приглаживая свою белую блузку и школьную юбку, выглядывающие из-под теплой уличной мантии. И из-за их ссоры было вдвойне обидно провести Рождество без нее.       Гарри уже давно перестал пытаться помирить своих друзей, справедливо считая, что они сами способны разобраться во взаимоотношениях друг с другом, да и не особо то хотелось, если уж быть честным с самим собой. Хотя некоторые их действия, такие как поход Гермионы на вечеринку к Слизнорту с Маклаггеном и вовсе выходил за рамки ее холодного разума, но кто он такой, чтобы понимать девчонок и их мысли? Ту же Чжоу Гарри так и не понял до сих пор, хотя прошел почти год с момента их расставания. И все же ему было жаль подругу за то, что Уизли настолько наплевать на ее эмоции. Ему хотелось как-то поддержать и помочь, но Гарри просто не знал как, ибо не находил нужных слов в своей пока еще не умудренной опытом голове.       Глядя на то, как Рон идет под ручку с Лавандой в сторону выхода, а Гермиона так и продолжает стоять на месте, скрестив руки на груди, в голове Гарри появилась весьма неожиданная идея, что это Рождество ему почему-то хочется отметить одному. Просто расслабиться, остаться наедине со своими размышлениями о непонятном плане Малфоя и странных словах Снейпа, еще разок перечитать учебник Принца, да и просто развеяться. Пусть Рон хоть всю дорогу домой не отлипает от Браун, один черт Гарри не собирался это терпеть и хотел свалить в другое купе. Да и Гермиона явно поедет в вагоне старост, а по пути будет следить за порядком в проходах, чтобы на вокзале сразу уехать с родителями домой.       Стащив в самый низ свой чемодан и практически доперев его до портрета Полной Дамы, Гарри остановился на месте, развернулся на каблуках и уставился на старательно не обращающих внимание друг на друга Рона и Гермиону, находящихся по разные стороны гостиной и пропускающих мимо себя держащихся за руки Джинни и Дина. Он уже окончательно решил остаться в Хогвартсе, но не хотел лишних слов, уговоров и прочего, а потому выдал первую отмазку, которая пришла ему в голову, но казалась естественной и не подозрительной.       — Я тут это… — почесал затылок Поттер. — Забыл кое-что уточнить у профессора Слизнорта… Вы идите на поезд, а я вас догоню.       — Но до отправления осталось меньше часа, — тут же нахмурилась Гермиона. — Ты можешь не успеть, если потащишься в подземелье.       — Успею, — заверил ее Гарри с легкой улыбкой. — Просто забегу, спрошу кое-что о рецепте, который вычитал в книге и сразу к вам.       — Часом не о том, что тебе подсказал Принц? — прищурилась девушка, прекрасно понимая, что висевшей на Роне Лаванде нет дела до ее слов.       — О нем, о нем, — уже раздраженно бросил он, поворачиваясь к выходу и вновь подцепляя чемодан. — Идите, я скоро буду.       — Только не задерживайся, — вздохнула Гермиона. — Я буду тебя ждать.       Спустившись вниз и разойдясь с друзьями на мраморной лестнице в разные стороны, Гарри сделал вид, что направляется в подземелья и, свернув за угол, решил выждать пять минут, расхаживая по пустому коридору первого этажа. Отсчитав время, он выглянул из своего укрытия и, убедившись, что никаких свидетелей нет, накинул на себя мантию-невидимку и двинулся обратно наверх, таща свои вещи по ступеням и ругаясь на себя за то, что не сделал остановку четырьмя этажами выше, откуда можно было тоже двинуться в нужную сторону по другой лестнице, пусть и чуть дальше.       Проскользнув мимо Пивза, устанавливающего в очень неустойчивое положение доспехи какого-то рыцаря, которые должны были с грохотом обрушиться на первого незадачливого студента, Гарри вернулся на седьмой этаж, буркнул Полной Даме пароль, даже не пытаясь ответить на ее вопросы о причинах нахождения здесь, быстро закинул чемодан в спальню и вернулся в уже пустую гостиную. Насколько Гарри знал, в этом году из его факультета здесь должны быть лишь пара первокурсников, двое или трое четверокурсников и охотница квиддичной команды Демельза Робинс. Но сейчас они, очевидно, отправились провожать друзей на поезд, а потому из всех звуков были лишь согревающий треск камина, да шорох его шагов по коврам.       Немного коря себя за обман друзей, но радуясь тому, что теперь никто не сможет помешать ему подумать, Гарри развалился на диванчике у камина и открыл учебник Принца, захваченный из спальни. Он пытался вникнуть в его содержимое, старательно впихивая слова и фразы в свои мозги, но почти за час мучений не уловил и строчки. Хотя ему стало казаться, что почерк неизвестного гения зельеварения являлся ему смутно знакомым, это не отменяло того факта, что из головы не выходил вчерашний разговор двух ненавистных людей, явно замышлявших что-то очень нехорошее.       «Вот только Дамблдору на это плевать!» — бурчал про себя Гарри. — «Доверяет он Снейпу… А я — нет!»       Прекрасно понимая, что уют гостиной Гриффиндора, куда стали возвращаться оставшиеся в школе софакультетники, слабо помогал сосредоточиться на трудной загадке, он поднялся на ноги, вновь вышел в пустые коридоры школы и поплелся куда-то вперед, надеясь найти более уединенное место. Хотя сейчас можно было открывать любую незапертую дверь и быть практически уверенным в том, что никто не потревожит его до самого вечера. Ну или чуть раньше, когда обнаружат отсутствие Гарри на вокзале Кингс-Кросс. Впрочем, до этого момента точно было довольно много часов, а потому можно было уже выбрать одно из двух дел и приступить к нему без лишних голосов и движений вокруг.       Потолкавшись в несколько классов на седьмом этаже, он обнаружил открытый кабинет и пробрался в его объятия. Судя по довольно большому слою пыли и сваленным в кучу поломанным партам, этим помещением давно пользовались лишь как складом всякого хлама, а потому Гарри нашел взглядом относительно целые стул и стол, стоящие у окна, парой взмахов палочки очистил их от грязи и расположился на них, вновь открыв книгу Принца перед своими глазами и заперев дверь простейшими заклинаниями.       Не имея достаточной информации для разгадки заговора Малфоя и Снейпа, Гарри все же начал вчитываться в исписанные поля книги и исправленные строчки с рецептами зелий, дабы в будущем было проще их разбирать на уроке. Он никогда не думал, что зельеварение может стать таким интересным предметом, если учитель будет столь понятно и доступно все объяснять, а не просто писать на доске рецепт и потом хмуро ходить между рядами, не забывая кидать издевки в адрес нерадивых учеников, а в учебнике найдутся столь полезные дополнительные инструкции.       Если все раскладывать по полочкам и четко указывать последовательность действий, то даже у такого неуча как Гарри, по словам Снейпа, получались отличные зелья, позволяющие без проблем получать высокие оценки на уроках. Даже у Гермионы выходило медленнее и хуже, но она считала подсказки жульничеством и не желала ими пользоваться. Гарри никак не хотел ее обижать и каждый раз ему было немного неприятно видеть ее разочарование, но он искренне верил в то, что неправильные изначальные рецепты — это проблемы лишь автора оригинального учебника, а не его самого. Он ведь просто следует другим инструкциям, а не заставляет Слизнорта варить ему зелья под Империусом, так что…       — Гарри! — раздался стук в дверь и приглушенный голос лучшей подруги. — Гарри! Открой!       Не совсем понимая, какого черта Гермиона делает здесь, а не летит под всеми парами в поезде в сторону Лондона, он направил палочку на дверь, произнес отпирающее заклинание и стал свидетелем довольно занятной картины, всколыхнувшей его сердце. Он с интересом наблюдал за тем, как раскрасневшаяся и тяжело дышащая девушка вваливается в кабинет. Как с плеч ее уличной мантии сыпется даже не успевший растаять снег и падает на зажатый в руках знакомый пергамент. И каким яростным взглядом она смотрит на него своими карими глазами, в этот момент больше напоминая ледяную фурию, нежели лучшую ученицу Хогвартса за последние много-много лет.       — Привет, — попытался остаться Поттер невозмутимым. — А ты чего здесь? Я думал, ты уехала и уже отчитываешь какого-нибудь первокурсника за шалости в вагонах.       От такой наглости Гермиона замерла на месте, а слова остановились где-то в глотке. Кажется, Гарри удалось ее шокировать своим поведением и теперь она впала в некоторый ступор, очевидно, размышляя над выбором наиболее темного проклятия из тех, что она знала. Даже ее дыхание прекратилось на несколько секунд, а Гарри успел полюбоваться столь необычным и редким зрелищем, когда ей было нечего сказать. Правда, довольно скоро все вернулось в норму и на его голову обрушился целый водопад того, что можно было назвать «ну ты доигрался, Поттер».       — Какого хрена, Гарри?! — воскликнула она, подходя ближе на несколько шагов. — Что это за детские игры? Почему ты не пришел на поезд? Я же… Я ждала тебя! А тебя все не было и…       — Ну и ехала бы… — вздохнул он с усмешкой. — Что такого?       — Что такого? — шипела Гермиона. — А ничего, что ты пошел в подземелья и не вернулся из них? Может на тебя напали детишки Пожирателей? Или ты упал с лестницы и сломал ногу? Или случилось что-то еще? Ты вообще думаешь головой, прежде чем поступать так со мной?       — Видимо, не думаю, — почесал затылок Гарри. — Прости, но я в последний момент решил, что хочу побыть один. И это был первый план, как остаться здесь, а вас отправить в Лондон без лишней болтовни. С Роном, вон, сработало же, а…       — Рональду было вообще чихать на твое присутствие! — кипела она от ярости. — Его крайне мало интересовало все вокруг, кроме висящей на шее Браун! Не удивлюсь, что он только в «Норе» заметит, что тебя нет!       — В таком случае я рад, что все еще важен хотя бы для тебя, — фыркнул Поттер и посмотрел ей в глаза. — А то у нас тут хватало разногласий в этом году.       — Мерлин, Гарри! — принимала Гермиона более спокойный вид. — Конечно же ты важен для меня, несмотря ни на что! Очень даже! И когда я не дождалась тебя на станции, то сразу же кинулась искать!       — Спасибо, — кивнул он, чувствуя тепло в душе. — Хоть кому-то на меня не плевать… Но как ты меня нашла так быстро?       — А то у тебя нет специальной карты, — помахала она зажатым в руке пергаментом. — Ты оставил ее в спальне, а там Манящие чары и дело в шляпе.       — Ну да… — усмехнулся Гарри очевидному. — Но тебе все равно не стоило так делать. Родители же ждут и все такое…       — Напишу им письмо и все объясню, — расслаблялась Гермиона, развязывая шарф и скидывая с себя уличную мантию. — Но больше никогда так не делай! Слышишь!       — Хорошо, — подтвердил он с улыбкой. — Не буду.       Пока Гермиона легонько усмехалась его словам, аккуратно складывая одежду на один из столиков и очищала себе второй стул, Гарри смотрел на нее и думал о том, что лишь она заметила отсутствие на станции человека, за которым следит столько людей с совершенно разными целями. Только Гермиона искренне беспокоилась о его состоянии, а судя по раскрытой карте и движущимся на ней точкам, ни Макгонагалл, ни Дамблдор, ни кто бы еще не бегали по всему замку в поисках пропавшего «Избранного». Конечно, Гарри было плевать и он только радовался этому, но факт был фактом. Гермиона, в случае чего, всегда будет рядом, в отличие от остальных, особенно Рона, а осознание этого разливалось по телу приятным теплом.       Гарри и раньше не собирался на нее сильно злиться за недоверие к учебнику Принца или же ее недоверие насчет приема Малфоя в Пожиратели, но сейчас это все и вовсе казалось пустой мелочью, не заслуживающей внимания. Главное, что несмотря на их разногласия в некоторых вопросах, Гермиона всегда следовала за ним и искренне пыталась помогать и защищать ото всех напастей. Даже пожертвовала своими каникулами с родителями из-за одной мимолетной мысли, что с Гарри могло что-то случиться. И от того было невероятно хорошо на душе за ее преданность и дружбу, которые стоило ценить куда больше, чем было на самом деле, за что теперь внутри скребли кошки.       — Ну что, расскажешь почему ты так сделал? — задала естественный вопрос Гермиона, когда уселась к нему за стол.       — Да хрен его знает, — пожал он плечами. — Просто захотелось побыть одному. Ну и поскольку ты не поехала с нами в «Нору», то я решил, что это будет хорошей идеей, если я тоже буду сам по себе. Хоть отдохну ото всех и будет время подумать. Да и тебе будет не так обидно, что мы там веселимся без тебя.       — Понятно… — протянула она, разминая шею. — Спасибо, но все же это было очень безответственно! Мог бы просто сказать и все.       — Ты же меня знаешь, — скривился Гарри. — Я самый безответственный человек на планете. Пора бы привыкнуть.       — Да привыкла уже, — махнула Гермиона рукой с усмешкой. — Хотя до Рональда тебе как до Китая пешком. Ты хоть не забываешь обо всех на свете, когда у тебя на горизонте появляется симпатичная блондинка с огромной грудью!       Последние ее слова были сказаны с явной обидой в голосе. Гермиона была очень расстроена поведением их друга, но они никогда не обсуждали эту тему, кроме единственного разговора в пустом классе, закончившегося атакой канареек на макушку Уизли. Однако сейчас, похоже, можно было вернуться к диалогу и окончательно выяснить, почему Гермиона так реагирует на действия Рона и, может быть, найти способ их помирить. Вот только язык парня повел не совсем туда, куда стоило бы.       — Ты его любишь? — вырвались из груди Гарри внезапные слова, которые явно были не теми, что должны быть в этой ситуации. — Ой, прости… Я не это хотел спросить…       — Да нет, все нормально, — вздохнула она и опустила взгляд в стол. — На самом деле, я не знаю… Не знаю, что чувствую к нему, но это явно не похоже на любовь. Может симпатия, однако мне так обидно за его действия! Он будто мстит мне непонятно за что! Специально пытается сделать как можно больнее, показательно лобызаясь с Браун у всех на виду! А я ведь столько для него сделала, включая возможность в принципе попасть в команду в этом году! Столько старалась и что получила в ответ?       — То есть ты именно что расстроена его отношением к тебе? — уточнил Поттер. — Не ревнуешь там или…       — Да нет же! — воскликнула Гермиона в сердцах. — Рональд может хоть со всей школой перецеловаться, мне плевать и я тебе это уже говорила тогда! Но зачем при этом вести себя как скотина? Зачем пытаться все делать так, чтобы это попадалось мне на глаза? Чем я заслужила такое отношение к себе? А я ведусь еще на это, иду с Маклаггеном на вечеринку, следом бегая от него по всему залу, дабы сделать свой ход, а он даже не заметил!       — Зато я заметил, когда сам звал туда же, — рассмеялся Гарри, пытаясь поднять ей настроение. — Признаться, я от тебя такого не ожидал. Ты на многое способна, но пасть так низко ради банальной мести? Да еще и подкалывать его насчет того, что Маклагген играет лучше в квиддич? Это явно не твой метод.       — Ну спасибо, — фыркнула она и легонько улыбнулась. — Просто… Я не знаю почему поступаю так… Может гормоны так действуют, а может… Может мне просто хочется отыграться за все эти годы, что мы с ним собачились? Показать, что я не просто ходячая библиотека, а человек со своими эмоциями! И что могу за себя постоять, несмотря на его попытки унизить меня!       — Я никогда не считал тебя просто библиотекой, — ободряюще произнес Гарри, взяв ее руку в свою. — А Рон… Ну он да… Имеет слишком высокое самомнение. Иногда.       Было крайне сложно балансировать между двумя столь разными друзьями и Поттер годами пытался не потерять их обоих, подбирая нейтральные слова в спорах, а часто просто отмалчиваясь, дабы не обидеть никого из них. И хотя раньше для него дружба с Роном была наиболее важным личным отношением, со временем он куда больше стал понимать и Гермиону, которой хотелось быть не просто приложением к ним двоим, а полноценной личностью, на которую Уизли огрызался каждый раз, когда она делала то, что хочет сама. И их ссора за ее отношения с Крамом пусть и поутихла за пару лет, но все же, насколько понимал Поттер, именно она и являлась катализатором сегодняшнего бардака.       — А ты правда целовалась с Виктором? — выпалил Гарри второй неожиданный вопрос за этот час, на который ему и самому хотелось услышать ответ. — Просто мне кажется, что Рон себя так ведет именно из-за этого…       — Из-за того, что было уже давным-давно? — возмущенно воскликнула девушка, дернув руки назад и скрестив их на груди. — Упс-с-с… Неловко вышло, да?       — Ага, на уровне Хагрида, — с улыбкой рассмеялся он, хотя почувствовал некую пустоту в своей ладони. — Значит, правда?       — Ну да, — смущенно кивнула Гермиона. — Было бы странно, если бы мы встречались, но не целовались… Вы же с Чжоу тоже, так что…       — Да не, я не против, — махнул рукой Гарри. — Это же твои отношения. А вот Рона, кажется, это бесит. Потому он и ведет себя как откровенный мудак.       — И на что он надеется? — возмутилась она. — Что я прибегу к нему извиняться на коленях? Что посмела целовать своего тогдашнего парня без его разрешения? Он совсем идиот или как?       — Ну, Джинни ему орала примерно то же самое, пока они чуть ли не устраивали дуэль в гостиной из-за ее поцелуев с Дином, — хмыкнул Гарри. — Почему-то он считает, что его друзья и близкие имеют право на отношения только с его санкции.       — Точно идиот, — выдохнула Гермиона. — Не ему мне указывать, кого целовать, а кого нет! Тоже мне, нашелся моральный компас! Вот захочу — и с тобой буду целоваться! И пусть только посмеет сказать что-то против!       Поняв, что она только что ляпнула на эмоциях, Гермиона резко затихла и вновь уткнулась взглядом в стол, краснея как маленькая девочка, впервые случайно увидевшая родителей в проявлении физической близости. Самого же Гарри несколько умилял этот вид, а воображение живо подбросило картинку, где он сидит в кафе мадам Паддифут, только на месте Чжоу находится Гермиона и что-то рассказывает о новом изученном заклинании, а затем целует его в губы и мило хихикает что-то на девчачьем.       По какой-то причине, несмотря на всю отвратительность и словно хрустящий от сладостной ванили воздух заведения, эта мысль не вызвала у него явного рвотного рефлекса, как бывало при воспоминаниях о плачущей по Седрику Чжоу или в представлениях о возможных будущих свиданиях в этом заведении с Джинни, если она таки разойдется с Дином. Но ведь даже тогда, год назад, Гарри спасался лишь мыслью, что эта пытка будет весьма недолгой и уже скоро ему предстояло встретиться с Гермионой в Трех Метлах непонятно зачем, а сейчас он был не против сходить с ней даже к Паддифут, если сама девушка будет не против, ведь важно не окружение, а то, с кем ты в него погружаешься.       Да даже здесь, в этом пыльном заброшенном классе, он был готов бесконечно сидеть и болтать о всякой ерунде, лишь бы в собеседниках была Гермиона. И если раньше Гарри этого не замечал, привыкнув к тому, что она и так всегда рядом, как что-то устоявшееся и неизменное, то сейчас ее искреннее желание найти его и выяснить, все ли в порядке, заставляло сердце биться сильнее, а мысли двигаться совсем не туда, куда стоило бы. Но тепло в душе и приятное ощущение, разливающееся по телу, продолжали толкать его в направлении, о котором он раньше и не думал.       — Спасибо тебе, — нарушил затянувшееся молчание Гарри, поднимаясь на ноги и подходя к ближайшему окну, оперевшись на него спиной. — Спасибо, что продолжаешь заботиться обо мне даже тогда, когда я не слушаю тебя и делаю, что хочу.       — Да брось, — усмехнулась Гермиона, поднимая обратно свой взгляд, глядя на него со стула снизу вверх и повернувшись в пол-оборота. — Первый раз что ль? Как ты говоришь — я привыкла.       — А Краму очень повезло, — улыбнулся он в ее карие глаза. — Ведь он был удостоен чести целовать такую прекрасную девушку. Рону просто завидно, вот он и бесится, пытаясь уязвить тебя в своих собственных комплексах.       — Прекрати! — рассмеялась она заливистым смехом. — И где ты научился таким речам? Хотя приятно, не спорю.       — Да хрен его знает, оно как-то само, — продолжая наслаждаться ее поднявшимся настроением. — Но это все мои настоящие мысли. И я тоже немного ему завидую…       — Кому? — не поняла все еще улыбающаяся Гермиона. — Рону?       — Краму…       Несколько секунд ей понадобилось на то, чтобы осознать последние фразы Гарри и свести их в голове в единое целое. Ее лицо моментально посерьезнело, а глаза сузились в испытывающем прищуре, словно она не поверила его словам. Гермиона так делала лишь в моменты, когда пыталась понять нечто неподвластное ее сверхразвитым мозгам и обычно это были очень странные идеи Гарри, вываливающиеся на ее голову неожиданным потоком.       — Что ты имеешь в виду? — почти шепотом спросила она.       — Ну… Я… — замялся Гарри, слегка растеряв свой запал под ее взглядом и словно съеживаясь внутри от вспыхнувших эмоций. — Понимаешь, ты…       — Что? — продолжала Гермиона. — Ты сказал, что завидуешь Краму в том, что он целовался со мной?       — Э-э-э… Да, — сделал над собой усилие Поттер, идя ва-банк. — Есть такое…       — Но при этом не ведешь себя как идиот? — тихо говорила девушка, едва не сливаясь с фоновым шумом от окна. — И не бежишь к какой-нибудь девчонке в объятия?       — А зачем? — не совсем понял он. — Не про них же я думал тогда, когда ты сказала, что при желании будешь целоваться со мной… Просто… Ну… А я бы и не против… Ведь мы…       — Ох, Гарри! — поднялась она на ноги и в два шага оказалась рядом с ним.       Не дав ему вытащить из себя и звука, Гермиона крепко обхватила его руками вокруг груди и прислонила свою голову к его рубашке. Впавший в ступор Гарри мог только догадываться, какие эмоции он вызвал внутри девушки с восхитительными каштановыми волосами, но ему больше не хотелось избегать давно засевшей в голове мысли, что Гермиона ему стала куда больше, чем просто подругой. Да, Гарри старался не думать о ней в таком ключе и пытался отвлечься другими девушками, но ее поступок сегодня расставил все точки над «i», показав кто именно всегда будет рядом, что бы ни случилось в жизни. А он уж постарается не отпускать ее никогда.       И вот теперь она вновь подняла свой взгляд и очаровывала его своими любящими карими глазами, словно ожидая его финального хода, после которого уже не будет пути назад. Гермиона давала ему шанс перевести все в шутку и забыть случившийся в этом классе конфуз, но Гарри не хотел отступать после того, как уже почти открыто признался в симпатии к ней. Да и она как-то упоминала, что Гарри должен неплохо целоваться и при этом стал довольно привлекательным внешне, что развеяло последние сомнения перед тем, как прыгнуть с ней в пропасть.       Еще не веря в то, что это происходит в реальности, а считая лишь счастливым сном, Гарри склонил свою голову ниже и мягко коснулся губами губ прижимающейся к нему Гермионы, приоткрывшей их в призывном вдохе. Он не хотел напирать, да и опыта в поцелуях имел не то, чтобы очень много, однако этот легкий и, можно сказать, пока еще невинный поцелуй стал тем, что запоминается у человека на всю жизнь. Здесь не было слез и печали, как это случалось с Чжоу, не было сомнений и неловкости, а создавалось лишь ощущение правильности и собранности давно лежащего на столе пазла, которому не хватало всего одной детальки. Той самой, что вцепилась своими руками в его волосы, прикрыла в наслаждении глаза и охотно целовала в ответ, с каждой секундой становясь все смелее и напористее.       Гарри никогда не думал, что целовать Гермиону будет столь приятно и возбуждающе. Даже не подозревал о том, как приятен вкус ее сладких губ и податливо изгибающееся тело. Они столько раз обнимались друг с другом, но никогда не делали этого с той страстью, что искрила между ними сейчас. Все прошлое теперь казалось другой жизнью, не особо относящееся к этой, а сомнения отходили на второй план, когда ладони Гарри поднимались по ее спине и впивались в кожу сквозь тонкую белую блузку, с хрустом сминая ее пальцами и чуть ли не отрывая целые куски.       Гермиона в ответ лишь тихо стонала и шептала что-то ему на ухо, но Гарри не был способен адекватно понимать ее слова. Все его сознание захватила пелена безумной энергии и искрящийся поток мыслей, убегающий куда-то за грань реальности. Его руки блуждали по ее бедрам и талии, поднимались выше и спускались ниже, сжимая ее идеальные ягодицы, пока сама Гермиона продолжала впиваться руками в его волосы, покрывать поцелуями лицо и шею, а также задирать ногу к уже его бедру, позволяя подхватить ее снизу на границе между чулком и шелковистой кожей, дабы сильнее прижать к себе, опираясь спиной на подоконник.       Сходящий с ума от целого цунами эмоций, отправившего контроль за телом куда-то далеко-далеко в сторону, Гарри переместил руку вперед и осторожно сжал ее небольшую грудь, вызывая очередной тихий стон из ее горячего рта, в котором не было и капли противоречий. Он никогда не заходил так далеко с девушкой, особенно в день первого поцелуя, но Гермиона была для него кем-то столь невероятным, что с ней ему хотелось куда большего, чем просто поцелуев и прогулок под ручку в Хогсмиде. Того, что давно уже будоражило юношеское сознание в эротических снах, от чего приходилось утром принимать длительный холодный душ.       И кажется Гермиона, которая не могла не почувствовать своим животом торчащий колом член, также не собиралась останавливаться на одних лишь столь приятных, но все же невинных ласках. С каждой секундой она лишь сильнее вжималась в Гарри своим телом, все страстнее целовала его губы и встречалась своим языком с его, пока ее руки расстегивали белую блузку, позволяя прикасаться напрямую к нежной девичьей коже и оставлять на ней красные следы от ногтей, дабы признать то, что давно витало в мыслях, но до сих пор надежно удерживалось барьером крепчайшей дружбы.       — Гермиона, я… — с жаром дышал он ей в такую манящую шею. — Я… Я люблю тебя… И всегда любил, но не замечал очевидного…       — И я люблю тебя, Гарри, — шептала она со стоном в ответ. — И я долго ждала этого момента, последние полгода искренне считая, что он уже никогда не произойдет…       — Нужно было раньше намекнуть мне про поцелуи, — усмехнулся Поттер, глядя в ее очаровательные глаза. — Может я быстрее бы все понял, а не отвлекался на хрен пойми кого.       — Зато ты неплохо набрался опыта, — поддела его Гермиона с улыбкой. — Или я сразу была права в том, что ты отлично целуешься.       — Но только я никогда не… — глупо замялся Гарри, опустив взгляд на пару прикрытых только светлым бюстгальтером холмиков грудей. — Ну… Ты поняла…       — Я тоже, — глубоко поцеловала его девушка в губы. — А потому эту дорогу мы исследуем с тобой вместе.       Последние ее слова сорвали окончательные стопоры в его голове, позволив до конца осознать то, что сейчас произойдет. Продолжая не верить в реальность случившегося, Гарри полностью отдал управление собой во власть инстинктам и впился зубами в ее ключицу, заставляя Гермиону вскрикнуть от неожиданности и тут же дать ему такой же жаркий ответ. Закинув левую ногу за спину парня, она чуть приподняла края своей школьной юбки и прижалась своей промежностью к рвущемуся на свободу стержню, пока скрытому брюками и рубашкой, добавляя огня в происходящее безумие.       Не прекращая страстных поцелуев, Гарри издал нечто похожее на звериный рык и запустил руки под ее бюстгальтер, сминая то, что ранее казалось недоступным и запретным табу. Не очень большая грудь Гермионы идеально помещалась в его ладони, а острые что шипы сосочки так и манили сжать их между пальцами, от чего новый эротичный стон наполнил пустое некогда помещение. Это было столь горячо и эротично, что Гарри едва сдерживал себя от того, чтобы безо всяких ласк рвануться вперед и исполнить ревущее в груди желание, но все же он понимал, что с Гермионой стоит быть нежным и постепенным. Особенно в их первый раз.       Хотя возможно, заброшенный пыльный класс крайне мало подходил для того, чтобы заняться любовью с той, кто был так дорог сердцу. Возможно, стоило подыскать более романтичную и удобную локацию, но Гермиона, кажется, не обращала на это внимания, пока расстегивала ремень его брюк и обхватывала своей маленькой ладошкой давно требующее свободы достоинство. Она лишь потянула их обоих чуть назад и запрыгнула спиной на стол, скидывая с себя блузку и в одно движение избавляясь от бюстгальтера, открывая для Гарри поистине шикарный вид на ее мягкие волосы, слегка прикрывающие грудь своими прядями и почти обнаженное прекрасное тело, на котором оставались лишь плиссированная школьная юбка и длинные зимние чулки. Вкупе с тем, как Гермиона маняще облизнула губы и чуть раздвинула ножки, это можно было назвать самой потрясающей картиной, которую он видел в жизни.       — Ты просто прекрасна, — только и смог, что сказать Гарри. — И красивее всех девушек на земле!       — Где же раньше были твои слова? — хихикнула Гермиона. — Иди ко мне, родной…       Оставив где-то сзади спавшие вниз брюки с боксерами и расстегнув до конца рубашку, Гарри вновь прижался к ней своей кожей и продолжал целовать так, как никогда и никого, чувствуя ее руки на своем члене и горячее дыхание на шее. Он пробежался ладонями по ее спине, в разные стороны, одну руку опустив на манящее к себе бедро Гермионы, а левую положив на ее щеку, поглаживая и заправляя растрепавшиеся пряди за ее ушко. В один из моментов она перехватила ртом его большой палец и стала плавно посасывать и облизывать его язычком, от чего Гарри в конец потерял самообладание и двинул правую руку дальше под подол ее темной юбки, касаясь хлопковых трусиков и вырывая томные звуки из ее души.       Гарри чувствовал ее сочащееся влагой нутро, проникал подушечками пальцев под кромку белья и поглаживал пышущие жаром половые губки, от чего Гермиона изгибалась в спине и судорожно тряслась всем телом, показывая, как ей хорошо рядом с ним. Не требовалось лишних слов и фраз, и избыточными были любые вопросы в тот момент, когда Гарри стянул с нее трусики и бросил их куда-то в сторону, прижимаясь членом прямо к ее пока еще девственному естеству и вжимая ее в стол. Один только взгляд в любимые шоколадные и короткий кивок пышной шевелюрой дали понять, что Гермиона не отказывается от своих слов, а потому он сделал короткое движение вперед и стал не торопясь проникать между скользких набухших складочек, заставляя ее зажмуриться и задержать дыхание.       Благодаря разговорам в мальчишеской спальне, Гарри знал, что первый раз для девушек может быть весьма болезненным, а потому старался быть крайне аккуратным, дабы все прошло как можно более гладко. Он медленно сокращал расстояние между своим тазом и тазом Гермионы, иногда чуть возвращаясь назад, чтобы получше промазать каменный ствол ее соками, а затем вновь продвигался дальше, пока не уперся в тонкую преграду, отделяющую любимую девушку от того, чтобы стать любимой женщиной.       — Сделай это, — прошептала Гермиона в секундную паузу. — Пожалуйста…       То ли стон, то ли всхлип донесся из ее плотно сжатых губ, а одинокая слезинка покатилась по щеке в тот момент, когда Гарри толкнулся вперед и прорвал девственную плеву самой близкой девушки на земле. Войдя в нее до конца и чувствуя, как ее пульсирующее влагалище плотно обхватывает всю длину раскаленного добела члена, он остановился и прислушался, позволяя им обоим привыкнуть к этим совершенно новым потрясающим изменениям, которые, правда, начинались с капли боли между ее ног.       — Все хорошо? — с улыбкой уточнил Гарри, стирая слезинку с ее щеки. — Не сильно больно?       — Терпимо… — с небольшим шипением поцеловала она его в губы и вцепилась пальцами в волосы на его затылке. — Продолжай… И можешь не сдерживать себя…       Повинуясь ее словам, Гарри начал медленно двигаться внутри Гермионы, опираясь руками на стол и скользя между ее обтянутыми в теплые чулки ногами и с откинутой на живот юбкой. Он не отрывал своего взгляда от ее лица, пытаясь по ответной реакции угадать, правильно ли двигается или же причиняет ей дискомфорт. И хотя ощущения были столь новыми, непередаваемыми и приятными, что хотелось немедленно разогнаться как можно быстрее, Гарри была важна лишь Гермиона, сначала слегка скривившая лицо, но затем сменившая выражение на некое подобие расслабленности и умиротворения.       — Можешь чуть быстрее… — разрешила она с первым выдохом удовольствия.       Дважды просить не пришлось и Гарри начал плавно ускорять свои движения тазом, едва не взрываясь изнутри от переполняющих эмоций любви и страсти. Краем помутневшего зрения он видел, как искрится воздух вокруг них и начинают взлетать легкие предметы, наполняемые выбросами спонтанной магии, а ушами слышал протяжные стоны Гермионы, начинающей получать удовольствие после пары минут дискомфорта.       — Пожалуйста, Гарри… — исступленно шептала она, откинув голову назад и держась руками за его шею. — Пожалуйста, еще…       Держась рукой за шелковую кожу ее бедра, Гарри двигался в ней со все возрастающей скоростью, от чего старый стол натужно скрипел и покачивался на тонких ножках, а лежащие на нем карта и учебник принца слетели на пол. Их стоны сливались в унисон и слегка притуплялись лишь в моменты жарких поцелуев, дарящих чувство безмерного счастья от этой сладострастной пытки. Ничто не могло идти в сравнение с тем, когда занимаешься сексом с такой близкой и родной девушкой, а потому довольно скоро Гарри почувствовал, что находится на самой грани от подступающего к самому горлу оргазма который никак не получалось, да и не хотелось сдерживать по ее же просьбе.       С животным рыком и громко прокричав имя Гермионы, он в последний момент выскользнул и ее лона и тут же обхватил обеими руками хрупкое девичье тело, чувствуя, как горячее липкое семя изливается между их животами и слыша, как падают на пол летающие вокруг предметы. Едва контролируя свое дыхание и почти теряя сознание от кружащейся головы, Гарри вжимался в нее изо всех сил и инстинктивно продолжал покачивать тазом, сдвигая стол вместе с сидящей на нем Гермионой на несколько дюймов назад.       Его мозг едва оставался на границе этой реальности, сознание с трудом осознавало произошедшее, а их тела тряслись, словно у пары паралитиков. Ноги почти не держали в вертикальном положении, но все это было не важно. Гарри был готов мириться с такими последствиями и дальше, если Гермиона в эти моменты будет рядом и станет испытывать схожие чувства бесконечной любви искреннего наслаждения, что пылали сейчас в его сердце, бьющегося с нереальным количеством ударов в минуту.       — Я люблю тебя, — вновь шептал он ей куда-то в волосы, поглаживая руками по макушке и спине. — Очень и очень сильно люблю…       — И я… И я люблю… — всхлипывала она со слезами от переизбытка эмоций на душе. — Но давай ты больше не будешь заставлять меня так переживать… Когда ты не пришел на поезд, я чуть с ума не сошла от волнения…       — Не буду, — обещал Гарри, целуя ее в соленые щеки. — Теперь я всегда буду рядом. Хотя я очень рад, что твое волнение позволило нам поговорить и открыться.       — Не спорю, — с усмешкой фыркнула приходящая в себя Гермиона. — И если хочешь, можешь провести Рождество у меня дома. Заодно познакомишься с родителями. Кажется, профессор Макгонагалл говорила, что желающие могут не ехать на поезде, а воспользоваться каминной сетью прямо на вокзал. Вот только во избежание очередей в своем кабинете, сделала это почти шепотом на перемене.       — А ты все услышала, как обычно, — улыбнулся он и поцеловал ее в висок. — Думаю, идея неплохая. Тогда нам нужно еще убедить Орден, что это будет безопасно.       — Убедим, — уверенно кивнула она, беря в руки лежащую рядом палочку и очищая их тела от следов недавней любви. — А я как раз выучила несколько крайне полезных заклинаний для защиты жилища, так что будет повод их потренировать.       — Даже после всего, что сейчас случилось между нами, ты продолжаешь оставаться Гермионой, — рассмеялся Гарри. — Даже этот наш класс для двоих не способен тебя поменять.       — Естественно, — подмигнула ему девушка. — А потому ищи свою одежду и пойдем. Кажется, ты еще что-то хотел рассказать про вчерашний вечер? Нам теперь предстоит очень много разговоров.