Синдром спасателя.

  04.12.14-8:35 Глаза слипаются и все плывет, девочка лежит в комнате с белыми стенами и только пробудилась из сна.  Тело ломит и та не может сделать и шагу. Да даже просто двигаться она не в силах. Голова ломит и все тело будто вибрирует. Маленькая девочка отдаленно слышит голоса будто та под водой. Слышит как кто-то орет, а кто-то всхлипывает и плачет.  Взгляд Елизаветы был прикован к потолку с белой люстрой. в попытке вспомнить, что вообще было. Но помнит только темноту и фары машин, которые остановилась рядом с ней пока она просто лежала не в силах даже открыть глаза. Наконец громко вздохнула, обратив так на себя внимание, начинает осматривать комнату в лежачем положений только лишь взглядом.  Осмотрев комнату, взгляд останавливается на дверном проеме, где стоит её мать и на кого-то кричит в истерике. Переводя взгляд, та видит белокурую девушку, которая стоит и плачет слушая ругательство. А рядом стоит парень, который похоже на много лет старше девочки, тому в отличии от белокурой, кажется, всё равно. Парень вздыхает и закатывает глаза, показывая то, на сколько ему не интересны данные ругательства в его сторону.  Женщина, которая без умолку отчитывала подростков резко замолкает, замечая то, что дочь уже проснулась. С солёными слезами на глазах, та почти что подбегает к маленькой девочке. -О Боже, Лиза..- это единственное, что смогла промолвить женщина своим дрожащим и ломающимся голосом. Слёзы текли без остановки, по уже красным щекам от истерик. Та метала взглядом по лицу дочери пытаясь понять все ли хорошо. -Мам..? Что-то случилось?- голос был охрипшим, будто сломанным и довольно тихим.  Парень, который заметил и воспользовавшись тем, что женщина отвлеклась, вздохнув, вышел из палаты не желая нечего слушать.  А белокурая просто стояла, смотря в стену, где до этого стояла женщина, и продолжала рыдать. Та перевела взгляд на худое тело, лежавшее на кушетке, без сил и в непонятке.  Сердце разрывалось из-за слов женщины, и было так больно и обидно. А больше всего было стыдно.  Белокурая вот вот хотела сделать шаг к девочке, как страх поглотил ту с головой, не давая сделать ни шагу. Она будто бы онемела, не в силах даже вздохнуть. Ей было ужасно стыдно. Стыдно за то, что та натворила.  Стыдно. стыдно. стыдно.  -Лизонька..милая,- начинает мама, в попытке объяснить все, что произошло, как можно аккуратнее ,чтобы не привести девочку в шок.- дело в том, что вчера, на пешеходе в тебя врезалась машина..  -Что? Я не помню такого..,- девочка была в шоке, она могла ожидать все, но не это. Она до последнего думала, что просто упала в обморок. Ведь не почувствовала даже боль во время этого. Всего лишь приятную пульсацию, которая отдавалась по всему телу.  -Лизонька, как ты себя чувствуешь?-проговорила мать, стирая следы от слез , и мирно всхлипнула, -Хорошо,- на одном выдохе произнесла девочка, переводя взгляд на белокурую, которая стояла не двигаясь, будто боялась вдохнуть. Та смотрела на неё и молчала будто набираясь сил что-то сказать. Но похоже обладательница чёрных волос опередила ту.- мам? А кто это?  -Это..,- не успела договорить женщина, как её перебил дрожащий голос, который ломался после каждой буквы. Она говорила тихо и неуверенно, но это всё, что она смогла вымолвить в попытке не разревется.  -Вы можете нас оставить наедине?- после этой просьбы, женщина лишь кивнула, и кинув взгляд на них двоих, вздохнула и покинула палату, оставляя после себя шлейф аромата духов.  Обе девочки молчали, одна не могла вымолвить ни слова, подбирая слова, лишь бы не разреветься. А вторая, лишь смотрела в недоумении, не зная как начать разговор.  Тишину лишь нарушал скрежет вентилятора, который действовал на нервы белокурой. Она тут и так не может нормально сформулировать слова, а эта ебанная жестянка мешает собрать мысли в едино.  Спустя несколько минут белокурая вздыхает, наконец готовясь сказать хоть что-то. Но первым делом та подходит к вентилятору и вырубает шнур, наслаясь тишиной, которая ещё никогда не была настолько желанной. Взглядом наконец проводит по маленькому тельцу, которое лежит под белым покрывалом. Ватными ногами медленно подходит к девочке и смотрит в большие глаза, примечая, что они медово-карие, с капельками зелёного оттенка. Смотрит и собирает всю смелость в кулак, пытаясь сказать ей что-то.  -Прости..,- это единственное, что смогла сказать белокурая из всего огромного текста, который подготовила в голове. После этого, начинает ручьём плакать, как маленькая девочка у которой отобрали куклу. Брови сводятся к переносице домиком. Нижняя губа дрожит, а уголки губ опущены.  -Прости меня пожалуйста, я не хотела, прости, прости , прости..,-плачет, не в силах держаться на ногах. Она садится на корточки и прикрыв лицо рыдает. Ей было все равно на то, что девочке плохо. Ей было страшно от того, что ожидает её дома, было страшно думать о том, что возможно сейчас дома от неё не останется ни живого место. Ей как всегда страшно. И как бы та не претворялась крутой и взрослой перед ровесниками.. Она ведь ребёнок. Она ребёнок не повидавший любви и ласки. Ребёнок, сдерживающий всё в себе, и ребёнок, живущий в страхе, который запивает всё ебаным алкоголем в 14 лет.. -Ты чего..?-всхлипы и плачь перебивает голос Лизы, такой тонкий и нежный. Она смотрит на девочку, которая сидела закрывая своё лицо ладонями и повторяла лишь одно «прости», она не понимала ничего, лишь наблюдала, не понимая как помочь. Она хотела встать, помочь, успокоить. Но дикая боль не давала сделать рывок на помощь. Не давала и держала словно самые тяжелые цепи на свете.   -Прости меня.. Прошу,- открываясь, от своих ладоней, та поднимает свои краснющие глаза на маленькую девочку. Она хочет прощение, чтобы наказание было не сильно суровым, она не хочет вновь ощущать ту боль, которая уже не за горами. -Я..прощаю тебя?- непонимающе тянет девочка и смотрит на то, как белокурая заметно начинает успокаиваться. Она не понимает что же та натворила, но не хочет на данный момент усугублять ситуацию.  Белокурая успокаивается, будто это «прощение» должно как-то сгладить ситуацию, и сломанные кости брюнетки должны чудесным образом зажить. Но, к сожалению, все остаётся так же как и было, не считая того, что белокурая теперь не билась в истерике. А лишь моментами всхлипывала и стирала слёзы, которые не слушаясь, катились вниз оставляя солёный дорожки.  Взгляд белокурой был направлен вниз, она поднимается на ноги и заправляет золотистые распущенные волосы за ухо, которые ниже плеч. Они заканчиваются примерно у грудной клетки. Она вновь вздыхает, пытаясь привести дыхание в порядок. Взгляд поднимается на милую худую девочку с чёрными волосами, которые явно ниже бёдер, с густой челкой. И небесно-голубые глаза, которые уже красные от слез встречаются с усталыми шоколадно-зелёными глазами, словно сатфиры. Оба чувствуют бурю эмоций. Одна страх и ненависть к самой себе. А вторая что-то приблизительное с интересом и недопониманием. Обе дети, непонимающие огромное значение проблемы и обе с желанием уйти, лишь бы прервать это неловкое молчание.  -Никому не говори об этом..,- тихим и довольно нежным голосом, неожиданно выдаёт себе под нос белокурая.  -О чем ты?- в недопонимании говорить Лиза, приподняв бровь, и теперь уже стримит серьёзный взгляд в голубые глаза напротив.  -о том что ты видела, как я плакала.. Если мои друзья узнают об этом, то начнут унижать. А этого мне не надо..- говорит все так же под нос, задумавшись.  -Не думаю, что я в скором времени повидаю твоих «друзей»,- проговорила брюнетка, акцентируя внимание на слове друзья,- да и знать не знаю кто ты, и что делаешь тут.. -Ну.. В общем..,- начинает белокурая, думая стоить ли ей об этом говорить.- кое-что случилось не приятное..и из-за меня по сути ты лежишь тут в больнице. Но блин это ведь Дэн настоял.. -Дэн?- та вопросительно вскидывает брови, не понимая кто это, в данной ситуации ей не понятно ничего. Да и вторых лиц слишком много, о существовании которых, Лиза даже не подозревала. На данный момент ей хотелось понять хоть часть того, что вообще произошло и почему та в неведении.  -Дэн это мой брат,- коротко объясняется та и вздыхает. -я кстати Кристина, можно Крис.  -Лиза,- говорит та и чуть улыбается, измученно и устало. -Крис? Будешь тогда Ирис. -Ирис? Нет это тупо..,- недовольно бурчит подросток. -Крис звучит круче.  -В любом случае это звучит лучше. Как по мне, с твоей внешностью тебе больше подходит что-то нежное, а не «крутое».  -И по твоему «Ирис» - это нежно? Я что конфета нахуй? -Именно, она. -Так все, я больше не хочу продолжать это...- обреченно вздохнула белокурая и потёрла глаза.  -Почему это?- поинтересовалась младшая приподняв бровь. -Потому-что он бессмыслен! Все хватит даебываться.. 04.12.14-11:37 -Ну я и бегу к нему и как кулаком в живот, хрящ!- эмоционально рассказала историю белокурая, отдавая все свои силы и чувства каждому слову.  С их знакомства прошло всего 2-3 часа. И казалось, что все это время белокурая даже не собиралась уходить. Она тянула время как могла, а с ухода матери та, так и не вернулась. Лиза смахнула это на то, что возможно она уехала к сестрёнке. Ей ведь должно быть обидно? Странно, но ей откровенно было плевать. Она любила свою сестру и ни на что не обижалась, на то, что мать теперь обделяет её не таким сильным вниманием как раньше. А если вернее говорить, она даже счастлива. Её устраивает это все, ведь теперь она хоть и чуть-чуть, но чувствует свободу.  На данный, момент она внимательно слушает рассказы белокурой. Моментами смеётся, или ахает от восторга. Белокурая кажется на столько взрослой, что Лиза покусывает внутреннюю сторону щеки то, ли от зависти, то ли от большего избытка эмоций, которые разрываются внутри.  Через некоторое время белокурая смотрит на часы, которые были повешаны на старой стене и вздохнула, поняв, что если задержится ещё сильнее, то дома будет хуже чем она рассчитывала. И на данный момент, как бы сильно не хотелось идти домой, придётся. Она медленно поднимется со стульчика, который находится рядом с младшей и обреченно вздыхает лишая себя воздуха, после чего вновь наполняет легкие кислородом.  -Мне наверное уже пора,- выдаёт белокурая, почесывая затылок, должно быть от неловкости.  -Да, хорошо..,- уже чуть погрустнев, тянет младшая, понимает, что похоже ближайшие несколько часов она проведёт в тишине, которую будет обрывать лишь тиканье часов, и звук старого, всего покрытого ржавчинами, вентилятора.  Кристина подходит к своей куртке, заправляет распущенные волосы за ухо, она последний раз кидает взгляд на маленькое тельце под белым покрывалом. Девочка чуть поднимет уголки губ, после чего медленно, немного неуверенно, кидает на последок. Обкатившись рукой об ручку двери открывает её, и слушает ужасно долгие и звонкие скрипы от петель, которые трутся об коробку двери.   -Ты придёшь завтра?- немного неуверенно и достаточно тихо спрашивает младшая, с капелькой надежды в глазах, которые так ждут ответа.  -Придётся,- кидает на последок, перед тем как выйти за порог. И буквально через несколько секунд больничная палата пустеет, в ней остаётся лишь одно тельце, которое лежит на больничной койке. 

***

Дверь со противным скрипом открывает рука с содранной кожей на костяшках, дрожит, держась за ручку. Вроде бы тихо, но всё же расслабляться не стоит.  Медленно и аккуратно заходит в дом. Тихо пытается закрыть тяжелую металлическую дверь. Как только дверь закрываться, издаётся лишь щелчок от замка двери.  -Кристина, иди сюда,- издаётся из гостиной комнаты отдаленный, противный, сонный, грубый, прокуренный голос, из-за которого пробирают мурашки по коже. Холод и сдавливающее ощущение в области живота. Напряжение разливается даже на поверхность головы, так, что волосы дыбом от одного лишь голоса. Она наверное сотню раз уже прокляла эту ебучую дверь и замок. Снимает старую обувь и с опаской начинает идти к гостиной. Взяв за ручку двери, оттягивает, и ей открываться вид на старого мужчину с пивным животом и щетинной, который сидит на диване.  Крис с опаской, медленно подходит к нему, смотря на свои ноги, не в силах поднять взгляд, боясь увидеть там гнев.  -Кристина, мне сегодня кое-что рассказали,- начинает он хриплым голосом, то ли от сигарет, то оли от алкоголя.  Крис молчит. Ей ничего не сделали, а она уже дрожит как осиновый лист, пугаясь одного лишь голоса. -Ну и в кого ты такая, а?- голос уже не такой спокойный, более разреженный.  Резкий удар в щеку и неприятный звон в ушах, красный след. А Кристина и взгляда не поднимает, лишь стоит как вкопанная и молчит, лишь бы не разозлить отца ещё сильнее. Щека горит, боль терпимая, но всё же неприятно. Чувство, будто вся кровь собралась в той области и теперь перебирает без остановки, перетекая в венах.  -Позор семьи,- вновь пощёчина, по нежной детской коже. А Кристина молчит, даже писка не издаёт, ждёт пока все закончится. А мужчина подходит и берет ремень, который похоже подготовил специально.  -Сейчас выбью из тебя эту твою дурь.

***

  На белоснежной коже алые пятна, которые так сильно и предательский щиплют. вволосы запутаны между собой после того, как отец, держа за них, тащил через весь дом. На рёбрах, животе и ногах начинают проявляться гематомы. Губа разбита, и во рту проявляется металический привкус, она проводит языком по нижней части.  Больно. Очень больно. Она сидит упираясь спиной об дверь, и дрожащими руками достаёт упаковку сигарет из кармана, сразу же протирает солёные слёзы рукавом. Открывает эту пачку и видит одну злосчастную сигарету. Достаёт и закрепляет между указательным и средним пальцем, после преподносит фильтр к губам.  Обида стекает по венам, а в голове лишь одно «ты это заслужила», эти мысли ещё больше съедают её изнутри, заставляя погружаться в мысли всё глубже и глубже, пока всё вокруг укутывает запах дешёвых сигарет. Она будто пропадает из реальности в своих мыслях. Утопает будто в океане без единого шанса на спасение.  Это ведь не может повторятся вечно?  Она сама не знает, но надеется, что когда-нибудь это прекратится. В глубине души желает, чтобы отец впал в алкогольную кому, и после задохнулся. Раньше бы она сказала, что всё равно любит отца, но не сейчас. Сейчас она слишком сильно устала, чтобы обманывать себя. Так сильно, что даже думать сложно, сложно дышать, сложно жить.  Просто сложно.  Она задыхается, утопает. Ей нужен круг, спасательный круг, который потянет её вверх. Вверх, к заветному кислороду. Вытащить из этого глубокого океана, в который Крис сама и прыгнула.  Заслужила ли она такое?  Сама не знает ответ. Каким можно быть в прошлой жизни гнилым человеком, чтобы сейчас Крис пришлось так расплачиваться… Но она не хочет знать. Сейчас нечего не хочется.