Пламя твоей жизни

Мир, в котором нельзя любить, нельзя привязываться и привыкать к чему-либо. Мир, в котором все подобно стеклу, что может разбиться в любой миг. Всё… Включая тебя, Кёджуро. Смерть от ран здесь обычное дело. Не многие из охотников доживают даже до двадцати. Пусть мне это известно… Я сам не раз видел смерть. Но я все равно оказался не готов к тому, что ты уйдешь из жизни раньше меня — недостойного звания столпа. В непроглядной тьме этого жестокого мира, ты был тем, кто подарил мне свет. Для меня ты был подобен солнцу, что одним своим присутствием прогоняет мрак. Я так и не успел тебя за это поблагодарить. Я столько тебе не сказал. Да… Слова всегда были моей слабой стороной, но ты умел понимать меня и без них. Теперь же для них стало слишком поздно. Мертвым нет дела до печалей живых. Мёртвым… Да уж… Не думал, что однажды буду думать так о тебе. Случилось то, чего я в тайне всегда боялся… Я боялся этого дня. Дня, когда пламя твоей жизни угаснет и мир вокруг меня снова упадет во тьму. Так было всегда: родители, сестра, Сабито — все они покинули меня слишком рано. Теперь и ты оставил меня. Я никого из вас не смог защитить. Насколько же я бесполезен. В последнее время я начал забывать об этом и похоже слишком расслабился, хотя с тобой это было не трудно.Ты всегда был полон оптимизма и жизнелюбия, возможно частичка этого со временем передалась и мне. Я начал верить… Верить в завтрашний день… Что он обязательно настанет… День, в котором мы всё также будем биться плечом к плечу… День, в котором мы будем счастливы. Но что теперь? Скажи же, Кёджуро… Скажи, что мне делать дальше? Ты был моим светом, моей путеводной звездой, озаряющей подобно солнцу мир вокруг. Так скажи, как мне жить дальше без тебя? Как жить без своего солнца? ***** В тот вечер Танджиро впервые увидел, как всегда холодный и немногословный Гию плачет. Он не издавал ни звука, но синие глаза были полны слез. Его плечи опустились да и сам он казалось сжался под тяжестью утраты. Камадо вновь ощутил укол вины. Хоть Томиока ничего и не сказал, мальчик всё равно считал себя отчасти виновным в гибели Ренгоку. Если бы он был хоть чуточку сильнее, то смог бы, если не помочь пламенному столпу, то хотя бы не быть ему помехой, которую нужно защищать. Возможно тогда Ренгоку был бы жив. Танджиро сжал кулаки и поклялся себе, что обязательно станет сильнее. Он больше не позволит никому умереть у него на руках. Сделав глубокий вдох, он с минуту смотрел на убитого горем Гию, но так и не решился с ним заговорить. С тяжёлым сердцем мальчик развернулся и отправился спать. Он не знал, что возможность поговорить со столпом воды не появиться больше никогда. В той ночной мгле, впервые за свою жизнь, Гию решил совершить сумасбродный поступок. Поступок, который, возможно, будет стоит ему этой самой жизни. ***** — Гию? Что ты здесь делаешь в столь поздний час? — Томиока отвёл покрасневшие глаза, но через секунду вновь посмотрел на Кагую. Было в его взгляде что-то, что не поддавалось определению. Мужчина мягко улыбнулся. — Гию, ты хочешь мне что-то сказать? — Столп кивнул, приняв для себя окончательное решение. — Глава, дайте мне задание. — Задание? Но, Гию, твои раны, как душевные, так и телесные ещё слишком свежи. Опасно будет отпускать тебя сейчас. — Томиока молчал, продолжая смотреть на Кагую. Задание было всего лишь предлогом. Он пойдет искать его, демона, что виновен в смерти Ренгоку. Он отомстит за своё солнце. Отомстит, даже ценой собственной жизни. Глава вздохнул и словно бы прочитал его мысли. — Ты уверен? Идти в одиночку на бой с высшей луной не лучшая идея. К тому же, мы ещё не оправились от потери Кеджуро, не хотелось бы потерять и тебя. — во взгляде Томиоки промелькнула боль, но ее тут же съела решимость. — Глава, дайте мне задание — Кагуя покачал головой. Всё же этот ребенок всегда был чересчур упрям. — Позволь мне спросить. Почему ты так стремишься… — Я виноват. — Гию впервые перебил главу, но тот казалось не обратил на это внимание. — В чем же? — Меня не было рядом. — Кагуя печально улыбнулся. — Гию, в этом нет твоей вины. Люди хрупки, неизвестно кто и когда найдет свой конец. К тому же… Кеджуро расстроился бы, узнай он, что дорогой ему человек так корит себя. — Одинокая слеза скатилась по щеке Томиоки, но он не утратил своей решимости. — Я должен. — Глава опустил взгляд. Все так. Многие истребители вступали в их ряды исключительно ради мести. И из-за неё же погибали. Так какое он имеет право не пустить его? Тем более он всё равно уйдет. Таков уж Гию. Похоже он потеряет ещё одно дитя. С болью в сердце глава развернулся и перед тем, как уйти произнес всего одну фразу: — Иди