youth

      — Ты всё правильно расслышал, Ли Джуён, ты мне нравишься, — девушка улыбается, видя его смятение, и лишь подходит ближе, заставляя парня отклоняться назад, но и там его ждёт препятствие в виде чьей-то спины.              — И мне птичка нащебетала, что тебе я нравлюсь тоже, — Лили склоняет голову к плечу, следя за бегающим взглядом одноклассника. — Будем встречаться? — щекочет шёпотом светлую кожу, стремительно заливающуюся румянцем.              — Лили Джин Морроу!              Девушка быстро отстраняется, а опора для спины Джуёна ломится в кусты, и Ли стремительно летит в траву за скамьёй.              — Брат, ты…              — Не приставай к бедному ребёнку, быстро в класс!              — Ну Кри-и-ис-оппа…              

      ***часом ранее***

                    — Да признайся ему уже, — стонет Хэвон, дёргая ногами, когда её соседка по парте в который раз оборачивается назад, якобы под предлогом поправить пластырь у себя на коленке. — От того, что ты на него смотришь, он о твоих чувствах не узнает.              — Чувствах? Каких чувствах? — Лили пытается строить удивление, но быстро сдаётся, когда видит на круглом личике соседки недовольно сощуренные глаза, поэтому ерошит розовые волосы и ложится на парту, пряча лицо. — А если он откажет? Начнёт издеваться? Нет, я, конечно же, смогу за себя постоять…              — Тогда мы вместе надерём ему зад! — уверенно говорит девушка, хотя Лили с трудом может представить, как маленькая, пухленькая и до невозможности милая Хэвон будет надирать кому-то зад. — Пусть он только посмеет высмеивать чувства моего розового хлебушка! А так, Джин, когда, если не сейчас? Мы живём один раз, и юность у нас тоже не вечная — сейчас самое время совершать безумные поступки!              — А, то есть, ты тоже считаешь это безумием, — смеётся Лили и удивлённо ойкает, когда поднимает голову и перед лицом видит широко распахнутые серые глаза. — Джисок, ты…              — Я всё слышал, — лыбится парень, положив голову на скрещенные на парте девушек руки. — И скажу тебе, дорогая Лили Морроу, что Джуёну ты тоже не безразлична!              — Ого! Дело принимает серьезный оборот! — Хэвон, кажется, рада этой новости больше, чем сама Лили — та пока ещё пытается осознать, бросая быстрые взгляды из-под розовой чёлки на одноклассника, который звонко смеётся с шумной компанией в конце класса.              — Да ну, фигня идея, — вздыхает она, поправляя и так ровно сложенные на парте тетради, когда глаза Квака загораются нездоровым блеском.              — А если на спор?              Теперь глаза горят уже у двоих за этой партой, а Хэвон хочется убежать, ибо про совместные проделки этих двоих школа наслышана, а фраза «на спор» вселяет только ужас.              — На что?              — Тысяча вон!              — Идёт, Хэ, разбей!              И она разбивает, надеясь, что Джуён выживет за сегодняшний день, но кровожадные улыбки шушукающихся Джисока и Лили дают на это всё меньше и меньше гарантий.                     Когда Джуёну прилетает на парту красиво сложенный стикер с аккуратной надписью: «Встретимся за школой на большой перемене, я хочу тебе кое-то сказать, оппа❤», он лишь самодовольно скалится. Такие записки прилетали к нему регулярно и знатно тешили его самолюбие. Он всегда умело отказывал, но слова, которые ему говорили девушки, были всегда приятны. Поэтому он без задней мысли отправился на большой перемене во внутренний двор.       Там никого не оказалось.       Джуён лишь хмыкнул, усаживаясь на скамейку и прикрывая глаза, подставляя лицо солнцу. Ничего, он подождёт, не велика проблема.              — Ли Джуён.              Парень чувствует, как всё внутри холодеет и поджимается, когда слышит знакомый голос. Глаза открывать не хочется. Хочется сбежать и спрятаться. И ладно бы это был верзила с параллельного класса, на голос которого у него была похожая реакция, но это была зазнайка с третьей парты его класса. Зазнайка, которая всегда занимала первые места в рейтинге успеваемости, оставляя его на втором месте. Зазнайка, которая умела за себя постоять и вечно ходила облепленная розовыми пластырями. Зазнайка, которой, пожалуй, одной из немногих разрешали красить волосы в розовый цвет. Зазнайка, которая ему очень нравилась, но которой на него было совершенно всё равно. По крайней мере, ему так казалось.              — Не притворяйся, что не слышишь меня, я поз…              Лили замолкает, когда он резко открывает глаза — теперь она может разглядеть своё крохотное отражение в широких чёрных зрачках.              Джуён старается смотреть уверенно, но совсем не знает, чего ожидать от этой взбалмошной девчонки, которой боится пол школы и весь педагогический состав. Он и сам не сахар, но и здесь Лили отобрала у него первое место.              — Ждал меня?              Лили спрашивает, потому что нужно что-то спросить, а Джуён сбивается с толку ещё больше, но кивает, насколько это может позволить ситуация — он же действительно ждал.       Морроу откровенно не знает, что делать дальше, а отступать — значит, показать, пусть и нравившемуся ей, но всё ещё заносчивому принцу с последней парты, что она слабее. Лили этого не хочет. Лили и здесь хочет победы.       В голове удачно всплывает ставка спора, как и за спиной Джуёна всплывает Джисок. Она видит это краем глаза и теперь совсем не может отступить.              — Джуён-а, — тянет девушка, наслаждаясь звучанием имени и видом удивлённо взметнувшихся широких бровей на лице напротив, — ты мне нравишься!              Казалось, глаза парня не могли бы распахнуться ещё шире. Но распахнулись. И зрачки заполнили почти всю радужку. И дыхание в груди перехватило, как будто кто-то врезал под дых. Он не верил, бегая взглядом по девичьему лицу.              — Что ты сказала? — не своим голосом переспрашивает он, мельком думая, что это, должно быть, какой-то розыгрыш.              Но он не выяснит это лично у неё, ведь приходит старший двоюродный брат девушки и оттаскивает младшую от него, извиняясь перед ним на корейском и отчитывая её на английском.              — Вау, чувак, Джин крутая, — рядом с ним, отряхиваясь от листиков, присаживается Джисок. — Я думал, она не решится… Плакали мои денюшки…              — Ты предатель! — до Джуёна мгновенно доходит из-за кого он не мог уклониться, и теперь возмущениям нет предела, но они глохнут в вязком чувстве, разливающемся в груди от того, что до него также быстро доходит и следующий факт. — Значит… Она на спор мне призналась?              — Нет, что ты! — тут же выпаливает Квак, заглядывая ему в глаза. — Ты ей реально нравишься! Просто… Она всё сомневалась, всё не хотела… Так что действуй давай! Она сделала первый шаг — теперь твоя очередь!              Джуён встряхивает волосами, тут же ярко улыбаясь. От гадкого чувства предательства не остаётся и следа, но Джисок получает свой пендель и идёт ныть к Хэвон, а у самого Ли прекрасное настроение и чёткий план, что он будет делать после уроков.                     — Ты слишком наглая, Лили Морроу, — Джуён ухмыляется, поставив руки по обе стороны от головы девушки, прижатой спиной к стене. Он умело выдернул её из толпы, заведя в тихий угол. — И слишком высокого о себе мнения.              Девушка и могла бы быть сейчас уверенной и смотреть ему в глаза, но… не хотелось. Хотелось дать волю трепещущему сердечку. Бабочкам под рёбрами, встрепенувшихся от его запаха.              — Это должны были быть мои слова, — Джу пальцами приподнимает её лицо за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. — И я должен был их первым сказать. Ты мне нравишься, давай встречаться?              Ему нравится смотреть, как по щёчкам разливается румянец в цвет её волосам, нравится, как она быстро кивает, улыбаясь и показывая зубки, нравится, как хорошо она вписывается в его объятия.              — А что, Хэвон, может, тоже начнём встречаться? — Джисок произносит это совсем неожиданно посреди нытья о проигранных тысяче вон, так что девушка чуть не разжимает руки на его талии, сидя на заднем сидении велосипеда, когда он подвозил её домой.              — Что?              — Ну, — он мешкается, но продолжает, — ты мне нравишься, да и я, вроде, тоже не урод…              Хэ лишь крепче обхватывает его талию, утыкаясь лбом между острых лопаток, обтянутых тканью рубашки.       — Давай, — шепчет едва слышно, так что Джисок ещё будет несколько раз переспрашивать, а когда услышит, остановит велосипед и на несколько секунд зависнет, чтобы осознать, затем с воплями кинуться обнимать и кружить девушку.              Юность — время безумств, спонтанных слов и поступков. Это их юность. Их время. И их, только начинающие распускаться, чувства. Ещё непонятные, неоформленные, совсем зелёные, самые первые и оттого по-особенному ценные.