друг детства

Чонин, довольно закомплексованный подросток, у него есть всего один друг, с которым он с самого детства, этого друга зовут Сынмин. Может быть с другими он и кажется довольно молчаливый, безэмоциональным и бессердечным, но он всегда помогал и будет помогать Чонину с его комплексами. Когда Чонину было 11, а Сынмину 12. Начался тот самый подростковый период, когда у всех появляются свои комплексы и загоны по поводу внешности и Чонин был не исключением. Как бы его друг не пытался вбить ему в голову, что он красивый и самый прекрасный в его глазах и надо плевать на чужое мнение, ведь как сказал какой-то умный человек: «всем не угодишь», и как сказал какой-то другой очень умный человек «сколько людей, столько и мнений». Но маленький и немного глуповатый подросток никак не хотел это понимать. Вот Чонину 13 и он уговорил своих родителей поставить брекеты. Да, он понимал, что это удовольствие далеко не из дешёвых и на это придётся потратить уйму времени, но как-то изменить свою внешность ему хотелось. После того как он осуществил одну свою мечту он стал довольно часто улыбаться, причём во все двадцать восемь. Прошло два года, Чонину сняли брекеты, и он начал чувствовать себя ещё более уверенно. К этому времени он уже подрос, похудел, начал заниматься спортом и увлёкся пением. Это направление его всегда привлекало, но ему казалось, что он недостаточно хорош для этого дела и что он только опозорится, но благодаря вечной поддержке Сынмина, который по-прежнему всегда был рядом и по возможности пытался поддержать друга, но считает ли он этого когда-то маленького и смышлёного мальчика с брекетами другом? Что за странное чувство пробуждается внутри после каждого нового прикосновения? Раньше такого не было… Прошло ещё два года, и они выпустились из одиннадцатого класса, Сынмин понял свои чувства ещё в середине девятого, но до сих пор не рассказал, боясь разрушить этим их дружбу. Они никогда не поднимали тему романтических отношений из-за чего Сынмин даже не догадывается о настоящей ориентации своего друга. Он никогда ни с кем не встречался, что и усложняло данный вопрос. Однажды ночью, после тяжёлого дня в универе Сынмин попытался как-то затронуть эту тему чтобы хотябы понять отношение друга к подобным парам, они снимали вместе квартиру и жили в одной комнате из-за чего это провернуть было проще простого. — знаешь, я тут лежал и вдруг вспомнил, что учёные решили провести эксперимент " что будет если поселить мышей в «райские» условия» где у них было достаточное количество еды и воды, не было хищников и всегда придерживалась одна и та же температура. Поначалу всё было хорошо, потомство пополнялось каждые 55 дней, но потом это стало происходить в каждые 145 дней, а затем некоторая группа мышей вовсе отделилась и отказывалась выполнять свою основную функцию, то есть размножение, а после и вовсе стали практиковать гомосексуализм. — Сынмин волновался, когда это говорил и очень надеялся, что этот диалог даст ему ответы хотябы на некоторые его вопросы. — ты это так говорил будто это не просто случайно вспомнил, а специально к этому готовился, — усмехнувшись ответил сосед. — мне кажется или ты ждёшь от меня какого-то ответа? Вот только я не понимаю на что. — Чонин пытался разглядеть лицо друга в темноте комнаты. Глаза уже привыкли, поэтому это не составило большого труда, но даже по его выражению лица Чонину не удалось ничего понять. Повисла тишина, которая длилась около пяти минут, Чонин уже начал забывать о этом разговоре как Сынмин прошептал: — я тебя люблю, — ему тяжело дались эти слова, и он надеялся, что никто кроме него их не услышал из-за чего он сразу попытался слиться с разговора, — спокойной ночи. — сладких! Но после этого Чонин не пошёл спать, ведь он всё прекрасно услышал. Этой ночью не спали двое. Один из-за страха отвержения, а второй из-за непонятных чувств и незнания что же ответить на такое довольно неожиданное признание. На утро Чонин решил себя вести так, будто ничего не слышал. Он встал раньше обычного и собрался минут за двадцать. Обычно они с Сынмином по утрам завтракают, но сегодня Чонин только кинул короткое «я ушёл» и закрыл за собой дверь. Сынмина тревожило подобное поведение друга, он корил себя за это признание, хоть даже и не был уверен в том, что оно было услышано. После услышанного щелчка замка по его щекам полились слёзы, которые никак не хотели останавливаться. Успокоившись спустя несколько минут, он умылся и начал собираться на учёбу и одновременно думая о том, что им надо поговорить, но скорее всего стоит подождать какое-то время. Когда Сынмин зашёл в аудиторию он заметил, что Чонин сидит с их общим одногруппником Джисоном и о чём-то разговаривает и смеётся с каких-то глупых шуток. Сынмин сел за последний стол рядом с окном, там никто не сидел из-за солнца, которое светило прямо в глаза, но Сынмина это совсем не волновало ведь он планировал провести всю пару уткнувшись в стол головой, но его планам помешали. — здравствуйте, я ваш новый учитель английского, меня зовут Бан Кристофер Чан. И я буду у вас вести данную дисциплину до конца этого учебного года. Новый учитель выглядит довольно молодо и судя по перешептываниям своих одногруппниц, он им понравился. Сынмин посмотрел в сторону Чонина и ему стало больно от того, как он смотрел на учителя. Так как он никогда не смотрел и теперь уже точно не посмотрит на самого Сынмина. После окончания пары все начали собираться и уходить из аудитории, но Чонин как будто даже не собирался класть тетрадь в сумку, он просто пристально смотрел на учителя и улыбался, в то время как у Сынмина сердце кровью обливалось от этого зрелища. — учитель Бан, дайте свой номер, — всё-таки собрав свои вещи в сумку и подойдя к пьедесталу, за котором стоял учитель, произнёс Чонин. — зачем он вам? — на случай если у меня возникнут вопросы по теме. — а у других учителей вы тоже просите номер, на случай если возникнут вопросы? — усмехнувшись собирая все лекции со стола ответил Чан. — нет, вы первый, — не секунды, не раздумав над ответом ответил Чонин. — если вам нужен мой номер, то вы можете попросить его у старосты, всё, не отвлекайте меня, мне надо готовиться к следующей паре. Понурив голову, студент вышел из аудитории и направился к лестнице, ведь вторая пара проходила на третьем этаже. Сынмин не хотел подслушивать, но его любопытство было сильнее. После услышанного вопросов к поведению друга стало ещё больше.

***

После услышанного Сынмин не мог больше находиться в университете рядом с тем человеком, которого он любил на протяжении трёх лет и на протяжении тринадцати лет всё время пытался его поддерживать во всех начинаниях, а тут после такого, возможно нелепого признания он получает полный игнор в свою сторону. Это сильно ранило его чувства, поэтому написав старосте о том, что ему стало плохо и он ушёл домой, направился в парк. По парку он гулял где-то полтора часа и всё это время он думал лишь об одном, «почему Чонин так поступил» он всеми силами пытался оправдать своего друга в своих же глазах. Юноша ссылался на усталость, внезапность данного признания и даже на то, что Сынмин вообще никак не привлекал его в романтическом плане, но оправдать то, что произошло в аудитории он совершенно не мог. Погуляв ещё вдоль парка, он забрёл на детскую площадку, где на него нахлынули воспоминания из детства.

***

— Чонин, будь осторожнее, не раскачивайся сильно и крепко держись за ручки! — кричал Сынмин своему другу, который катался на качели. — Да ма! — со смешком ответил тот. Сынмина не задевали подобные «шутки», так как такое происходило довольно часто. Из-за того, что Сынмин старше на год на нём всегда лежала какая-то ответственность, всегда, когда с Чонином что-то происходило или он что-то вытворял, Сынмин брал всю его вину на себя. Когда Чонин украл конфету из магазина Сынмин взял вину на себя и сказал, что это он виноват, ведь не уследил за младшим, когда Чонин упал с велосипеда Сынмин снова сказал, что в этом виноват он, ведь не удостоверился должным образом в том, что младший хорошо умеет ездить на велосипеде, что это он виноват, что плохо научил его кататься, что это он виноват в том, что выбрал не ровную дорогу для езды на велосипеде. Всегда и во всём он винил себе. Даже тогда, когда они перешли в пятый класс и Чонин получил четыре по контрольной, а он пять, он винил себя в том, что не подготовил его к нужной теме. Даже сейчас, когда Чонин в открытую игнорирует его, он считает, что в этом виноват сам. Что недостаточно был хорошим, что мало времени ему уделял, даже несмотря на то, что он находился с ним почти двадцать четыре на семь. Всё-таки вернувшись домой ближе к восьми вечера он не заметил присутствия своего соседа. Его кроссовок не было на пороге, а ветровка не висела на крючке. Только подумав об этом он услышал звук уведомления «я сегодня не приду, можешь не ждать.» это было сообщение он Чонина и почему-то после его прочтения в его груди что-то защемило, это была всё ещё оставшаяся надежда на то, что ещё не всё потеряно, но даже она окончательно погасла. На утро проснувшись от будильника, который всегда стоит на 6:30 он совершенно никак не хотел вставать, у него как будто не было сил даже на то, чтобы просто открыть глаза, которые всё ещё болели из-за вчерашнего марафона слёз. Собрав все силы, которые у него ещё остались он встал с кровати и направился прямиком в ванную для того, чтобы умыться и почистить зубы. Когда увидел себя в зеркале, то первые несколько секунд не мог поверить в то, что это он. Его лицо было опухшее, а глаза красные, он даже подумал сегодня снова пропустить занятия, но терять статус отличника не хотел, поэтому умывшись холодной водой и заварив какой-то чай, который якобы снимает отёк он начал собираться. Зайдя в аудиторию, Сынмин снова заметил Чонина в компании Джисона и Феликса. Ему показалось странным, то, что он уже второй день общается с ними, хотя раньше они перекидывались только быстрыми «привет» в начале дня и «пока» в конце. А сейчас они выглядят как давние друзья. Когда Сынмин прошёл мимо их парты Чонин даже не повернулся в его сторону. Как и вчера Сынмин сел за последнюю парту, правда в этот раз с противоположной стороны, потому что сосредоточиться над чем-то, когда тебе светит солнце в глаза довольно сложно. Отсидев, как и положено все пары юноша собирался домой как вдруг его остановил староста. — Сынмин, прости за беспокойство, но ты вчера так внезапно ушёл, ещё и сказал, что стало плохо как ты себя сейчас чувствуешь? Тебе стало лучше? Хотя, смотря на твоё лицо я бы так не сказал. ̶ прищурившись, чтобы лучше рассмотреть масштаб ситуации Хёнджин внимательно стал рассматривать лицо одногруппника, ̶ ты ходил в больницу или хотя бы в медпункт? — нет, — честно ответил тот, отведя взгляд куда-то в строну, — мне было очень плохо и немного не до этого. — Ты в курсе, что плохо врёшь? — Что? Но я не вру! — Ага, тогда я Тони Старк. Давай, выкладывай что случилось? — Мне кажется мы не настолько близки чтобы обсуждать подобные темы. — Ну так давай сблизимся, — протянув руку с лёгкой улыбкой на лице он начал, — Хван Хёнджин, 18 лет, первый курс архитектурного, поступил сюда из-за того, что заставили родители, где-то с пятого класса мечтал пойти на фотографа, но родители сразу забраковали эту идею назвав это не работой. Поступив сюда меня выбрали старостой, даже не спрашивая о том хочу ли я этого. Теперь мы достаточно близки? — с лёгкой усмешкой, будто издеваясь спросил Хван, но и одновременно в его вопросе читался искрений интерес и желание помочь тихому и в какой-то мере даже возможно застенчивому одногруппнику, который всё время ходил со своим другом, но в какой-то момент они перестали даже смотреть в сторону друг на друга.

***

Сынмин не знает, что на него нашло, но, когда они вышел на улицу и остались на едине то не смог сдерживать своим чувствам, он как будто на одном дыхании выдаёт всё, что держал у себя в душе под тремя большими замками. В конце концов он дал волю своим эмоциям и расплакался. Хёнджин, который всё это время молчал и молча выслушивал весь этот поток мыслей, который иногда даже был несвязным, когда заметил слёзы на щеках одногруппника просто молча обнял его и начал правой рукой гладить его голову одновременно с этим перебирая волосы собеседника. Только сейчас, когда он находился так близко к Сынмину заметил какой приятный запах от него исходит. Нежные нотки, напоминающие сирень, успокаивали и заставляли закрыть глаза, ему не хотелось отпускать Сынмина. Они только познакомились, но Хёнджину он понравился ещё тогда, на первой паре по истории, тогда он был совершенно другим. Его волосы были аккуратно уложены, а сам он находился в белой, свободной рубашке и чёрных джинсах, тогда это его даже немного удивило, ведь остальные были в каких-то футболках с рисунками и надписями на английском и джинсах с дырками на коленках, Сынмин сильно отличался от основной массы обучающихся не только одеждой, но и своей яркой улыбкой и щёлочками вместо глаз. Это привлекало, это притягивало, это было красиво. Сейчас Сынмин совершенно другой, у него красные заплаканные глаза, а на губах больше нет той яркой и заражающей улыбки, это отдавало больным уколом где-то в районе сердца. Сынмина хотелось обнимать, целовать, к о м ф о р т и т ь. Хван не испытывал подобных чувств уже давно. Последние его отношения были в восьмом классе с одноклассником, который нравился ему на тот момент уже как два года из-за чего он был сильно удивлён, услышав признание и предложение встречаться от него. По началу всё было хорошо они ходили на «свидания», держались за руки когда их никто не видел, после школы ходили к друг другу домой с предлогом помощи с уроками, но в какой-то момент на свои смс он стал получать сухие ответы по типу «ок», «норм» и «пон», этот холод в свою сторону начал его пугать, а в какой-то момент он вовсе стал игнорировать его сообщения и звонки, даже в школе, когда Хван пытался с ним поговорить тот избегал его и постоянно находил какие-то отговорки. Когда же Хёнджину всё же удалось выхватить парня после школы он узнал то, чего лучше бы и не знал. Одноклассник сказал, что это была всего лишь глупая шутка, которую он принял слишком серьёзно. После этого разговора на Хване не было лица ещё около двух недель, он даже задумывался насчёт того, чтобы совершить суицид. Это было его самое болезненное расставание и самые тяжёлые отношения, которые научили его не верить людям. Но Сынмин был не такой, ему хотелось верить. Тогда Хёнджин предложил зайти к нему на чашечку чая, а Сынмин без каких-либо сомнений согласился. Хёнджин жил один в родительском доме, который остался ему после переезда родителей в Америку. Именно тогда родители ему и поставили условие в виде «либо ты летишь с нами в Америку, либо остаёшься в Корее и учишься на архитектора» как бы сильно он не хотел идти на архитектора, желание остаться в Корее, даже не смотря на болезненное прошлое было сильнее, именно поэтому он и принял условия игры. Набирая воду в чайник, он предложил сесть Сынмину в зале на диване. Его квартира была не очень большой. Зал, совмещённый с кухней, ванная рядом с прихожей, комната с краю квартиры. После щелчка выключения чайника последовал вопрос о том какой чай предпочитает младший. Хёнджин был довольно большим любителем чая и в его коллекции насчитывалось в районе пятидесяти сортов из разных стран и просто разных производителей. Когда Сынмин увидел всё это разнообразие у него глаза разбежались, он не мог даже подумать, что у человека в доме может быть столько чая, после пары минут его выбор всё-таки пал на зелёный с грейпфрутом и мятой. — хороший выбор, может что-нибудь будешь к чаю? У меня есть шарлотка, вчера испёк, — предложил Хёнджин, когда принёс уже заваренный и разлитый по кружкам чай, в попытках смягчить атмосферу, которая витала вокруг Сынмина. — сам? — удивился Ким, ведь сам никогда не готовил, а когда и пытался, то всегда у него что-то шло не так. То заснул, когда поставил курицу в духовку, то за тестом не уследил и оно сбежал, то элементарно пересолил, видимо готовка это было не его. — ага, а что? Боишься что отправлю? — в шутку с лёгкой улыбкой спросил Хван. Его вопрос не требовал ответа, но Сынмин его принял в серьёз. — нет, — со серьёзным лицом ответил Сынмин, — просто у меня всегда не получается готовить, даже элементарно омлет у меня сгорает. — если хочешь я тебя научу, ну так что? Будешь шарлотку? В этот раз она получилась особо изысканной. — ну давай, попробую. Хёнджин ушёл к холодильнику за обеденным лакомством, а когда вернулся предложил что-нибудь посмотреть. Их выбор пал на какую-то типичную и клишированную мелодраму в смысл которой они даже не вдумывались, ведь подобных было пруд пруди и их было уже не особо интересно смотреть. Когда они допили чай Хёнджин пошёл за ещё одной порцией, ведь до конца фильма было ещё далеко и шарлотка оказалась слишком вкусной. За окном уже стемнело и Сынмин собирался уходить, ведь он жил в совершенно противоположной от Хвана стороне, а идти по потёмкам не хотелось, но Хёнджин обдумав всё за пару секунд предложил остаться у себя до следующего утра, а Сынмин и не стал отказываться, пусть они до этого не общались, но за эти пару часов рядом с одногруппником Сынмин снова почувствовал себя нужным и любимым и на время даже позабыл о Чонине. Парни просидели с включённым телевизором, на котором шло уже какое-то другое кино, но они этого даже не заметили, ведь всё это время болтали без умолку словно были знакомы несколько лет, а не часов. Когда Сынмин зевнул уже третий раз, Хёнджин посмотрел на часы и заметил, что уже два часа ночи, а им завтра к первой паре. Так что, постелив Сынмину на диване в гостиной и выдав ему самую мягкую подушку, тёплое одеяло и самую удобную пижаму, которая только у него была, пошёл к себе в комнату. Проснувшись Ким сразу потянулся за телефоном чтобы проверить уведомления и как и ожидалось ни одного сообщения от Чонина. Видимо ему и правда стало всё равно на него. Спустя пару минут Хёнджин вышел из своей комнаты весь растрёпанный и заспанный. — доброе утро, как спалось? — с улыбкой спросил Хван. — доброе, хорошо. Я как лёг так сразу заснул, никогда так хорошо не спал. — это замечательно, ну тогда я пойду в ванну, приму душ, умоюсь, а ты тогда после меня хорошо? Можешь если хочешь пока заварить себе чай или кофе и мне тогда заодно, надеюсь чай ты заваривать умеешь. — Хёнджин, я не настолько бестолковый! — надувшись ответил Ким. — верю! — со смешком крикнул Хван закрывая за собой дверь в ванну.