На одни и те же грабли

Девятый час вечера. Студенты давно уже покинули стены института, и лишь охранница о чем-то оживленно и громко говорит по телефону, а её голос разносится по просторному коридору эхом. Если посмотреть со стороны улицы на ВУЗ, можно увидеть, что на последнем этаже царит мрак и горят только три смежных окна, намекая, что в этом месте разворачивается интересная — или не совсем — история.

***

— Отпусти меня, пожалуйста, я хочу домой, кушать! На высокого парня смотрит пара уставших, но уверенных глаз. Мужчина в строгом костюме крутит ручку между пальцами, успокаивая нервы, потрёпанные за время его работы преподавателем. — Ну Арсений Сергеевич, давайте мы с Вами договоримся, — канючит Антон, одаривая собеседника взглядом, полным мольбы и надежды. Парень сидит напротив него уже долгое время — даже нога затекла, — но ситуация, с которой пришёл студент, всё ещё не сдвинулась с места. И это вполне ожидаемый исход, ведь даже в последний день он является с бешеным энтузиазмом и пустой головой. — Нет, никаких «мы с Вами». Ты, — уверенным жестом он подкрепляет свои слова, направляя указательный палец на Шастуна, — готовишься к экзамену и приходишь через неделю для его сдачи. — Но… — робкая попытка что-то промямлить проваливается, ведь его останавливает строгий взгляд голубых глаз. — Нет, тихо, всё! — преподаватель утыкается в компьютер, делая вид, будто занят невероятно важным делом. — У тебя был целый семестр на исправления долгов. Никакого тебе автомата, я всё сказал, — голос серьёзный, твёрдый, но глаза продолжают гореть, как в их первую встречу. Антон всё ещё пытается что-то неуверенно доказать, мол, он очень способный мальчик, но так сложились карты, что проболел половину семестра. Выздоровел, взялся за учёбу, а проблемы в личной жизни его и с той, и с этой стороны, и он забеременел. Подумал: «Как так? Я же парень…» — и разбеременел. Но это всё равно стресс! От напряжения разболелась голова и отпала, а пока пришивали, семестр подошёл к концу. И, возможно, Попов бы сжалился над парнишкой или поставил ему тройку автоматом, только чтобы он отстал, если бы эта история не повторялась из раза в раз. Перед каждой сессией к нему на коленях приползает один и тот же студент, рассказывая сюжеты невероятных драм, и выпрашивает автомат, только чтобы не учить кучу билетов. — Арсений Сергеевич, мы так и будем молчать? — парень морщится от неловкого напряжения и слегка краснеет, ведь преподаватель, ни слова не произнеся, продолжает смотреть в экран. — Увидимся на экзамене, — серьёзно? Это всё, на что его хватило после столь душещипательной истории? — Вы же просто на рабочий стол смотрите — могли бы хоть документ какой-нибудь открыть… — не выдержав, парень подрывается с места и встаёт ближе к Арсению, нависая над душой, что сильно нервирует крайнего. — Шастун! — возмущается, но всё же сдерживает себя от повышения голоса. — Будь добр, открой документ с экзаменационными билетами у себя дома, — теперь уже Попов встаёт с кресла, поравнявшись с настырным студентом. Их взгляды пересекаются. В воздухе повисает напряжение. Кажется, поднесёшь горящую спичку — и всё взлетит на воздух. Лишь эти двое останутся стоять на своём. — Арсений Сергеевич, я не успею подготовиться чисто физически! Будьте же человеком, — и вот, глаза юноши уже на мокром месте. Нет, ему не обидно и не грустно — он просто лентяй и хороший актёр. Мужчине хочется кричать. Просто натурально орать. Подтянуть наглеца к себе за шкирку и, брызгая слюной, заявить, что у того был для подготовки целый семестр и никто не заставлял его тянуть до последнего. После этого пару раз пройтись учебником по кудрявой головушке (ну это так, для профилактики). Но вместо этого Арсений Сергеевич глубоко вздыхает и садится обратно, открывая на компьютере игру. — Я обещаю начать учиться со следующего семестра! — тараторит Антон. — Я больше ни одну пару не прогуляю! Все-все задания буду выполнять, к доске выходить начну, только поставьте мне троечку… — Я наступал уже на эти грабли. Ничего не поменялось, кроме моего отношения к твоим обещаниям.

***

По правде говоря, Антон всегда казался Арсению особенным студентом. Ему хочется верить, потому что он действительно сообразительный парень: если ему что-то нужно, он этого добьётся. Как правило креативным и веселым способом. Только ради него Попов периодически отклоняется от учебной программы, придумывая новые задания, чтобы завлечь студента и удержать его внимание. Иногда преподаватель выступает в роли клоуна: специально шутит, чтобы увидеть улыбку на миловидном личике. Смотрит видеоролики по развитию чувства юмора, чтобы убедиться в том, что Шастун просто не слушает, а не шутка слабая. Когда вместо Антона он видит пустующее место, сердце невольно сжимается: ему практически физически больно от того, что его старания проходят бесследно. Нет, он не испытывает к Антону каких-либо чувств, выходящих за рамки, и на других студентов обращает достаточно внимания. Просто улыбка парня означала бы, что он не витает в облаках, а слушает! По этой же причине иногда Попов давал странные задания, вроде таких: «Поднимите руку, кто из вас уже умеет читать», или же: «Хлопните в ладоши те, кто меня слышит». На подобное откликается почти вся группа. И только Антон в непонимание отодвигает телефон, с отставанием повторяя странные обряды за своей группой, от чего Попов неизменно закатывает глаза. Ладно хоть на парах Шастун появляется через раз — и на этом спасибо.

***

— На этот раз всё иначе! — поёт свою песню студент. — На выход, Шастун. — Так вы поставите тройку? — надежду в этих глазах не унять, а она, как известно, умирает последней. — Нет. — А если я докажу, что правда буду учиться? В дверь стучит, наверное, ангел-хранитель Антона. Или же Арсения, ведь ещё чуть-чуть, и руки старшего сжались бы на тонкой бледной шее бездельника. Мужчина вздыхает и, встав с места, подходит к двери, чуть не задев при этом плечом Шастуна, который так и не соизволил сесть или хотя бы отойти подальше. — Арсений Сергеевич, я из-за Вас никак институт закрыть не могу. Рабочий день закончился час назад, — охранница, по всей видимости, переговорила по телефону со всей телефонной книжкой, и ей захотелось докопаться до кого-нибудь ещё. — Да, да, Лидия Михайловна, я уже заканчиваю. Шастун, Вы свободны. Женщина недовольно хмыкает и, развернувшись, плетётся обратно на свой пост. После её ухода мужчина принимается раскладывать листы по полкам за столом. Он всё размышляет о том, правильно ли поступает. С одной стороны, Шастун сам пришел к нему, тратит время на разборки, а мог бы развлекаться в компании друзей. С другой стороны, он просто пытается выиграть больше времени на гулянки, а не изучать дисциплину. Жалко его и нет одновременно. Больше нет, чем жалко. — Арсений Сергеевич, я правда буду стараться… — опять этот молящий голосок ударяет по ушам. Да что ты будешь делать? — Ну всё, выбесил! — он резко направляется в сторону нерадивого студента и, хватая за плечо, разворачивает к себе спиной. Тот пытается сопротивляться, но его мигом выталкивают за дверь, пожелав хорошего вечера. Напоследок слышится хлопок и звук закрывающегося замка. Караулить под дверью университета своего преподавателя, как любимого кумира, было бы странно, поэтому Антон и решил этим заняться. Забрав в гардеробе куртку и накинув её на плечи, парень выскакивает на крыльцо, с широкой улыбкой поджидая свою «добычу». На улице давно уже минусовая температура, да и ветер подвывает, заставляя бежать в тепло, но студенты так просто не сдаются. Шастун бы закурил сигарету, но окоченевшие спустя десять минут холода руки не позволяют ему этого сделать. К тому же Арсений однажды заявил, что ненавидит запах табака, а Антон запомнил, будто это что-то личное, что не каждый знает о преподавателе.

***

Тогда они были мало знакомы. Первый курс, конец первого семестра. Антон не появлялся на экологии в течение всего семестра, а потом увидел объём, который нужно изучить к экзамену. От нервов выкурил пачку сигарет, зажимая одну за другой между дрожащими пальцами. Успокоить нервы так и не удалось, и на свой страх и риск он побежал в институт. В тот день он ворвался в кабинет, где должен был находиться преподаватель, и его встретил, на удивление, молодой, красивый, высокий брюнет с небесно-голубыми глазами. Парень сразу расслабился, ведь понял, что у него получится договориться, так как этот преподаватель выглядел, как безотказная булочка с корицей. Арсений посмотрел на него выжидающе. Шастун, включив фантазию, начал свой рассказ, а Попов дождался конца и молча открыл окно. — Ненавижу запах табака, — первое, что сказал мужчина ничего не понимающему студенту. — Поставлю зачёт, если ты больше не будешь курить перед моими занятиями. Да, всё оказалось прозаичным. Шастун согласился. Подумал, что преподаватель оказался слишком простым, и слегка разочаровался. Обещание, к слову сдержал: перед парами у Арсения Сергеевича не курил, ведь не ходил на них до следующей сессии, пока снова не прижало.

***

Когда Антон практически отчаялся, дверь наконец-то скрипнула и на порог вышагнул голубоглазый дьявол. Как только он встречается взглядом с парнем, его дыхание спирает, и по всему телу проходит холодок. Это явно ненормально. Он даже пятится, но вовремя берёт себя в руки. Попов же не девчонка какая-нибудь, чтобы в институте от парней прятаться. — Арсений Сергеевич, давайте поговорим, — он бежит хвостиком за быстро удаляющимся преподавателем. Только чувство того, что он поступает как сталкер, одергивает его от того, чтобы не схватить брюнета за руку. Тот, в свою очередь, старается не обращать на него внимания. Может, студент как собака: понюхает и отстанет. Продержаться надо совсем немного, денёчка два-три, и ведомость закроется. Тут уж преподаватель даже под дулом пистолета не сможет выставить незаслуженные баллы настырному вымогателю. — Арсений Сергееви-и-ич, — продолжает гундеть голос позади. — Отстань, Шастун, прошу тебя, — он разворачивается к парню, поджав губы. — Умоляю, — и вздыхает тяжело, чтобы всем своим видом показать, как он устал. — Вы же кушать хотели? Давайте я вас угощу… — парень заходит с козыря, но преподаватель не пальцем деланный и на такую детскую уловку не попадётся. — Антон, — его голос вмиг становится серьёзным, даже приобретает нотки стали, от чего по спине собеседника бегут мурашки. — Ты меня уже достаточно накормил обещаниями. Прошу, не трать ни своё, ни моё время. Попов уходит и наконец-то не слышит позади шагов «преследователя», ведь тот остаётся стоять на месте, признав поражение. Если бы люди посмотрели на эту сцену со стороны, у них бы сложилось ощущение, что давно женатая пара ссорится и муж остаётся наблюдать за уходящей в истерике женой. На деле же парень ругается, бросает уговоры и направляется в сторону общежития, где его наверняка ждёт друг, которому срочно необходимо пожаловаться. Антон минут двадцать топает по сугробам, поджимая озябшие на морозе пальцы, недовольно бурча себе что-то под нос и придумывая план мести, а когда наконец доходит до комнаты, вываливает на товарища всю информацию. — Бедный мужик! — заявляет Дима, который, в свою очередь, закрыл всё автоматами, учась в течение семестра. — Он терпеливый очень, нервы у него что надо, но я его, походу, достал. Тут отдельный подход нужен, — и Антон задумывается, смотря в пол. — Например, систематическое присутствие на парах? — Дима привычным жестом поправляет очки, удобнее устраиваясь на одноместной высокой кровати. — Дим, я же вижу, как он бесится, хоть и не показывает этого, когда я сижу на парах в телефоне. Не хочу его раздражать, он этого не заслуживает. — Так не сиди в телефоне, — действительно гениальный совет гениального парня. — Ага, щас! Думай ещё, — он запрокидывает голову в размышлениях и чуть не ударяется о стенку, когда его посещает светлая мысль. — Димочка, ты же умный! Может знаешь, как подать на него в суд за рукоприкладство? — Так он тебя не бил же, что, кстати, удивительно, — я б давно вшатал. — Я не за избиение в суд хочу подать, а за рукоприкладство. Он же, когда за дверь меня выставил, руку к моему плечу приложил, вот тебе и «руко» и неплохое такое «прикладство». — Не, Шаст, тут один вариант — зубрёжка, — Дима непреклонен в своих суждениях и, глядя на него, можно было и послушать, но Антон избирает свой путь. — Надо ещё подумать. — Может, взятка? — Не, он меня убьёт осуждающим взглядом, — неожиданно парень вскрикивает от восторга, не сдержав эмоций от собственного великолепия. — Он говорил что-то про грабли! Точно! Надо доказать, что не всегда наступать на одни и те же грабли плохо. После этого предложения у Антона нездорово загораются глаза. Как правило, это не влечёт за собой ничего хорошего, но, на удивление Димы, парень просто ложится спать.

***

С утра он встаёт пораньше, собирается и выходит на улицу, даже не попрощавшись с другом. Позов думает, что впервые за три курса Шастун решает взяться за ум и посетить первую пару, но понимает, что ошибся, когда тот заваливается в комнату с огромными граблями, держа их за толстую деревянную ручку. — Это чё? — интересуется Дмитрий, отходя от греха (Антона) подальше. — Это мой билет к автомату, Димасик. Сейчас будем творить! Воодушевлённый парнишка берёт самый большой нож с зубчиками и с разбегу запрыгивает на кровать. Он что-то мысленно отмечает, прикидывает и начинает аккуратно распиливать деревянную ручку. — Ты чё, баклан, что ли? Я недавно ножи точил ради этого?! — возмущается друг и жаром пышет от недовольства. Но Антона не остановить. Он старательно отпиливает ручку, нажимая на нож с большим усилием, отчего его лицо заметно краснеет. Дима с ужасом и интересом наблюдает за происходящим, пытаясь понять, что происходит. Спустя долгих полчаса Антон со счастливой улыбкой отставляет грабли в сторону. — Может, наконец, объяснишь? — Короче, план есть. Сергеевич уходит, я забегаю в его аудиторию и готовлюсь к представлению. Когда он возвращается, я говорю: «Представьте, что грабли — это мои пустые обещания. Каждый раз, наступая на них, Вы набивали шишку, но грабли расшатались. Стоит Вам наступить ещё разок…» — Антон подмигивает Диме. По нему видно, что он очень горд своей изобретательностью. — Вот тут самое интересное. Я наступаю на грабли, которые беспалевно подпилены, они ударяются мне о лоб и раскалываются на две части. Арс в ахуе, а я продолжаю: «Как они развалятся. И моё обещание наконец-то станет правдой, которая не набьёт вам больше шишек». Гениально? — Нахуя это всё? — В смысле? Дима, у тебя соображалка совсем не работает? Это препод, а они любят практику, опыты и так далее. Вот я ему покажу на наглядном примере, и он поверит, что я не пиздун. — Ты уверен, что это сработает? — Да! — Удачи. Тебя всё равно хрен отговоришь, — Дима бросает это дело, понимая, что спорить с Антоном — себе дороже. На радостях парень собирается и направляется в институт, прихватив грабли. Он, как и планировал, забегает в аудитория Арсения, когда тот обедает, и дожидается его возвращения. — Боже, Шастун! — взвывает Попов, заходя в аудиторию. — Что тебе от меня нужно? Был бы на месте Антона кто-то другой, Попов бы даже слушать не стал — лишь попросил бы удалиться из аудитории. Но тут — явление Христа народу — сам Шастун, по собственной воле, стоит в кабинете ради его предмета. — Арсений Сергеевич, расслабьтесь, я покажу вам кое-что интересное. — Я могу отказаться? Но Шастун уже вытаскивает из-за угла грабли, гордо волоча их за собой и укладывая под ногами. И вот, гениальный план идёт в ход. — Арсений Сергеевич, Вы много раз наступали на меня, в смысле, на грабли. Но они, типа, сломались, и вот, в общем, — Антон резко наступает на них, и Попов подскакивает с места в тот момент, когда Шастун уже сидит на полу, потирая ушибленный лоб. — Мать твою, ты что творишь?! — гаркает мужчина, сам пугаясь, громкости своего голоса. Он присаживается рядом на колени. Одной рукой убирает ладонь Антона ото лба, другой аккуратно зачёсывает наверх кудрявую чёлку, чтобы ничего не мешало оценить масштаб катастрофы. На коже красуется красное пятно, но крови, к счастью, нет. Мужчина недовольно цокает и, кинув резкое, «жди здесь» скрывается за дверью. Антону не так больно, как обидно. Непонятно, как такой гениальный план мог провалиться. Видимо, подпилить надо было сильнее. Он аккуратно оглядывает руку, не наблюдая на ней следов крови. С облегчением выдыхает и кряхтя встаёт, опираясь на грабли. Те выгнулись по месту надпила, но не сломались. В аудиторию вбегает Попов, держа в руках пакетик со льдом. — Приложи, — бросает он, всовывая в руки Антона компресс. Антон кивает и прикладывает холодок, а мужчина в это время закрывает дверь на ключ. — Чтобы никто не зашёл и не подумал, что я тебя избил, — поясняет он, качая головой. — Это же надо было догадаться! Он усаживается на кресло и первое время проверяет какие-то работы. Потом его взгляд устремляется на грустно болтающего ножками Антона. Студенту грустно, что его задумка не была донесена до зрителя. Всё было зря… — Это же надо было догадаться, — повторяет он всё ещё шокированным голосом. — Покажи, что у тебя там. Антон послушно убирает лёд ото лба и по выражению лица напротив понимает, что всё не так уж и плохо. — Там ещё разочек, и всё точно получилось бы… — хнычет шатен, поджимая губы от обиды. — Я тебе сейчас дам ещё разочек! — мужчина угрожающее ударяет ладонью по столу, а потом с усмешкой смотрит на вздрогнувшего паренька. — Ты безумный, Антон. Зачем весь этот театр? И парень с энтузиазмом, слегка дрожащим голосом объясняет свою задумку. Но вместо ожидаемой реакции Попов впадает в ещё больший ступор, после чего начинает смеяться то ли из-за комичности ситуации, то ли от нервов. Скорее всего, из-за всего вместе. — Арсений Сергеевич, я правда буду учиться. Честно-честно! — ему не до смеха: он пострадал, ещё и просто так? От учёбы, конечно, болит голова, но это слишком! — Антон, — мужчина подходит к зеленоглазому, и будто какая-то сила заставляет его заключить студента в объятия. — Придушил бы тебя, честное слово. — Я обещаю! — на глазах выступают слёзы. Слишком давно его никто не обнимал. Это, оказывается, так приятно, так тепло и нежно… — Ну а если ты мне опять соврёшь, что мы с тобой будем делать, м? — он нежно гладит Антона по голове, запуская длинные пальчики в кудрявые локоны. — Всё, что угодно, — парень перехватывает руку своего молодого преподавателя, сжимая её между своими ладошками. Он смотрит в голубые глаза и кивает много раз, давая понять, что говорит искренне. — Что ж, я нарисую тебе тройку, — сжаливается Арсений Сергеевич, но не теряет свою строгость. — Надеюсь, на этот раз обещания правдивы. Стоит Арсению встать и сделать шаг назад, как он чувствует сильный удар по затылку. Долбанные грабли, которые никто так и не соизволил убрать впопыхах, дали о себе знать, оказавшись под ногами уже второго человека за день. На этот раз правда случайно. На пол падает сломанная деревянная ручка, и оба парня глядят на неё, как на полтергейста. — Ну вот, теперь обещание точно сдержу! — радостно заявляет Антон, заливаясь громким смехом. Он забывает и о боли, и о красных от слёз глазах. Арсений, потирающий затылок, с негодованием и возмущением вперивает взгляд в Антона, но вскоре и сам начинает хохотать, подбирая злополучную палку. — А ну иди сюда! Сейчас я наглядно покажу тебе, что будет, если это враньё и наши головы просто так пострадали! — он замахивается и бежит за студентом, который еле убегает, задыхаясь от смеха. Когда Попов ловит наглеца за руку и разворачивает к себе, Антон вновь вспоминает свой план о заявление за рукоприкладство. Теперь этого, правда, абсолютно не хочется. Пусть куда угодно эти свои руки прикладывает, главное побольше и понежнее. Всё-таки придумывать планы — это не Антона. А вот выбешивать дорогих ему людей — всегда, пожалуйста.