И в ответ тишина

Напряжение в эфире Фотосессия вымотала всех. Когда Бан Чан предложил провести трансляцию, чтобы отдохнуть и поболтать со STAY, все с облегчением согласились. Это был шанс сбросить напряжение и расслабиться в привычной обстановке, где их окружали только свои. Всё было готово, но оставался один важный вопрос: кто где сядет. Феликс сразу занял место в углу, оставляя рядом с собой пространство, которое по негласному правилу уже давно принадлежало Хёнджину. Но Хёнджин ненадолго отошёл, и когда Сынмин, не заметив этого, плюхнулся на свободное место, Феликс с трудом удержал на лице дежурную улыбку. Он не хотел быть грубым, но его раздражение было ощутимым. — А где Хёнджин? — спросил Сынмин, оглядываясь. — Он скоро подойдёт, — ответил Бан Чан, готовясь запустить эфир. — Давайте его подождём, — предложил Феликс, стараясь, чтобы его голос звучал естественно. В этот момент в дверях появился Хёнджин. Он окинул взглядом комнату и, заметив, что Феликс сидит не один, замер, прищурив глаза. Феликс, поймав его взгляд, тут же поспешил исправить ситуацию. Он наклонился к Сынмину: — Сынмин, можно Хёнджин сядет на твое место? Сынмин, почувствовав напряжение, тут же кивнул и подвинулся, освобождая место. Хёнджин, не сказав ни слова, прошел и опустился рядом с Феликсом. Он положил руку на ногу Феликса, сжимая ее. Феликс почувствовал мгновенное облегчение — этот жест был привычным, утешительным, обещанием близости. Но в следующий момент Хёнджин убрал руку за спину, опираясь ею о диван. Феликс, который уже потянулся, чтобы прикрыть ладонью его руку, замер. Его улыбка померкла. Трансляция началась. Хёнджин был как обычно — весёлый, громкий, с постоянными шутками. Но каждый раз, когда Феликс пытался коснуться его, наталкивался на невидимую стену. Хёнджин "случайно" уклонялся от прикосновений, менял позу, отодвигался. Его собственное поведение было нелогичным: он сам то и дело якобы невзначай задевал Феликса, их колени соприкасались, но когда Феликс пытался ответить тем же, он тут же отстранялся. К середине трансляции Феликс окончательно "сдулся". Он чувствовал себя униженным и сбитым с толку. Почему Хёнджин так себя ведет? Почему он сначала подает сигнал, а потом отталкивает? Феликс, уставший и обиженный, просто прекратил попытки, отвернулся и начал слушать других. Остаток эфира он просидел в отстраненной тишине, натянутой улыбке и с болью в груди.

<«»>

Когда трансляция закончилась, Чанбин предложил пойти поесть. — Давайте без меня, — сказал Феликс, делая вид, что ему это абсолютно неинтересно. Он просто хотел сбежать от Хёнджина и своей боли. — Поддерживаю, я тоже устал. Спать хочется, — сказал Хёнджин, окинув Феликса равнодушным взглядом. Феликс не смог разобрать в этом взгляде ничего, кроме холодной усталости. Это ранило его еще сильнее. Он надеялся, что Хёнджин хотя бы попытается извиниться или объясниться. Но Хёнджин, казалось, полностью игнорировал его обиду. Спустя час, Феликс, Хёнджин и Чонин вернулись в свой номер. Феликс, не говоря ни слова, зашел в общую комнату с двумя огромными кроватями. Он плюхнулся на одну из них, чувствуя, как вся усталость накатывает разом. Ему хотелось провалиться в сон, чтобы не думать о сегодняшнем вечере. Но в комнату вошел Хёнджин. Он начал шумно разбирать чемодан, и Феликс почувствовал, как сердце у него упало. — Не против? — сказал Хёнджин, показывая на кровать Феликса. Феликс промолчал. — Молчание — знак согласия, — произнес Хёнджин с ухмылкой. Он лег рядом с Феликсом, и Феликс почувствовал, как его тело напряглось. Он отвернулся к стене. — Я хочу слышать твой голос, почему ты молчишь? — сказал Хёнджин, в его голосе прозвучала нотка обиды. Тишина. Феликс упрямо молчал, впившись взглядом в стену. Он чувствовал, что Хёнджин сам виноват в его поведении, и не собирался облегчать ему задачу. Хёнджин вздохнул, его дыхание опалило Феликса в затылок. — Скажи что-нибудь или жди последствий, — Хёнджин сделал свой голос более серьезным, отчего у Феликса по спине пробежал холодок. Тишина. Феликс упрямо ждал, пока Хёнджин сдастся. Внезапно Хёнджин перевернул Феликса на спину, надавив на его предплечья. Его глаза горели смесью обиды и желания. — Молчание — знак согласия, — повторил он, но на этот раз в его голосе не было и намека на шутку. Феликс почувствовал, как его губы накрыли губы Хёнджина. Поцелуй был внезапным, резким и требовательным. В нем не было нежности, а только отчаяние и желание Хёнджина сломать лед, который он сам создал. Феликс сопротивлялся, но его сердце бешено колотилось в груди. Он не знал, чего хочет Хёнджин: извиниться или наказать.