Save one for me

Сонхва помнил посетителей, которые заходили в его пекарню. По крайней мере, делал для этого всё возможное. Он помнил миссис Ли с её двумя детьми, которые всегда брали печенье после хорошей игры в футбол, приходя сюда с грязными от травы и красными от бега лицами. Мистер Кён, который строго в девять каждую среду, не изменяя традициям, брал чёрный кофе и булочку с корицей, садился и читал газету. Тэхи, который приводил сюда свою девушку после школы и брал два клубничных милкшейка, чтобы поделиться (уж слишком приторной казалась Сонхва эта юная любовь, но это не мешало ему класть лишнюю вишенку сверху). Миссис Чу, которой уже был за 80, но его пекарня была одним из немногих мест достаточно близких к её дому, чтобы она могла к ней дойти. Она всегда просила стакан лимонной воды и брауни без сахара. Всегда звала Сонхва и остальных "сладкий" и "милый" и вообще была прекрасным человеком, с которым хотелось говорить часами. Суя приходила сюда, чтобы скрасить свой очередной тяжёлый разрыв. Каждый раз она заказывала шоколадный шейк и три кусочка шоколадного пирога. Сонхва же всегда кладёт ей пару лишних салфеток, так как знает, что ей нужно будет вытереть тушь, которая уже потекла. Список продолжался: от утренней спешки людей, желающих свой кофейный удар, до послеобеденной — детей и подростков, требующих восстановить свой баланс сахара в крови, и, наконец, вечерний поток людей, которым нужно взять что-нибудь вкусное на вечеринку или принести десерт домой. Сонхва мог не знать их имён, но запоминать лица и в большинстве своём помнить их обычные заказы (за исключением Гюхёна, который каждый раз менял свой заказ, просто, чтобы надоесть Сонхва). Некоторые люди были лишь смутными воспоминаниями в его голове, другие же были почти что друзьями. Но был здесь один человек, который хоть и не приходил каждый день, но врывался сюда по несколько раз в неделю. Он сразу привлёк внимание Сонхва. Потому что это лицо подростка по утрам выглядело более изнеможённым чем лицо старика, отправляющегося на полный рабочий день выполнять офисную работу. Кроме того, он все время выглядел так, будто только закончил работу. Что было странно, потому что он появлялся достаточно рано после открытия и заходил после первой волны ажиотажа, обычно в те пару часов, когда все уже не очень живые. Сонхва знает имена посетителей только потому, что спрашивает их, чтобы он мог озвучить заказ, когда тот будет готов. Вот почему Сонхва знал, что его звали Хонджун. Это была почти вся известная ему информация. Хонджун был интересным, когда приходил, потому что, опять же, был похож на подростка, работающего уже с десяток лет. Хонджун одевался молодёжно — рваные джинсы и кожанка, вместе с его крашеными белоснежно-белыми волосами (которые недавно превратились в нежно-розовые). Он всегда заходил в пекарню с одинаковым видом — растрёпанные волосы и висящая набок одежда, словно он бежал (что он и делал). Он подбегал к двери и на секунду останавливался снаружи, чтобы перевести дыхание (Сонхва и Ёсан внимательно смотрели, чтобы убедиться, что он не потерял сознание). Первое появление Хонджуна, Сонхва не помнит. Наверное, это было не очень примечательным событием. Но скоро он запомнил его как человека, летящего к двери, переводящего дыхание, и после входящего с неловкой, но не менее искренней улыбкой, приветствовавшего их, не бросая попыток отдышаться. С собой у него была только сумка для ноутбука, которая все время была открыта, из-за чего из неё почти выпадали мятые листы бумаги (пару раз Сонхва приходилось помогать ему собирать их, когда они всё-таки выпали, что безумно смущало парня и он, не беспокоясь о сохранности, запихивал бумагу обратно). Ладно, возможно Сонхва находил его невероятно милым. Но, несмотря на Ёсана и Сана, которые любят хихикать над ними, прячась в своих руках, Сонхва он не нравится. Сонхва по природе своей дружелюбный. Он любит людей, которые приходят, болтают, просто приятных, а не тех, которые разговаривают сквозь свою бескофеиновую дымку, требуя шот эспрессо с бóльшим количеством кофеина, чем Сонхва может дать им по закону. Хонджун всегда выглядел уставшим. С мешками под глазами, зевая, опёршись о прилавок, делал заказ. Но, несмотря на это, он всегда улыбался и благодарил их, маша рукой перед уходом. Он никогда не ест на месте. Всегда берёт свой чёрный кофе и выпечку навынос, машет и благодарит их ещё раз. Он был просто приятным. И Сонхва встречал много приятных людей, но большинство из них были либо подростками, либо в два раза старше его, а Хонджун просто имел ауру искренне прекрасного человека, даже если выглядел так будто хочет убить себя, когда однажды попросил "большой стакан корного чофе". Так что, да, игнорируя всё сказанное Ёсаном, Сонхва нравилось, когда Хонджун приходил и делал заказ. Была ещё одна вещь, которая выделяла Хонджуна: он делал все заказы одинаково. Сонхва смотрел на него подбегающего к двери, переводящего дыхание, после чего он заходил с улыбкой и махал. Он подходил к кассе, за которой работал Ёсан, спрашивал, как дела, на что тот честно отвечал были ли они заняты или нет. А Хонджун улыбался и делал подходящий комментарий. Затем он бросал взгляд на витрины по обе стороны от кассы, смотрясь неуверенно. — У вас случайно не осталось шоколадных круассанов? На что Ёсан привычно морщится и с искренним сожалением отвечает, что все распроданы (потому что они действительно чувствовали себя удручённо, когда хорошему покупателю не доставалось то, что он хотел заказать). Шоколадные круассаны были одним из самых популярных товаров в пекарне Сонхва. Их не раскупали за раз, но заканчивались они достаточно быстро и всегда первыми. Обычно, ещё до того, как их разберут, Сонхва уже пёк следующую партию. — Следующая партия будет готова через 20 минут, — говорит Ёсан, — желаете подождать? Уголки губ Хонджуна всегда опускались, а он вертел головой. — Нет, извините, мне нужно бежать. Просто булочку с корицей, пожалуйста. Они готовят его заказ, и Хонджун уходит, обещая обязательно зайти в следующий раз, улыбаясь, несмотря на очевидное разочарование. Сонхва всегда было так чертовски плохо из-за этого. Было ясно, что, какая бы не была у Хонджуна работа, она была стрессовой. И Сонхва не мог представить, как же обидно было хотеть взять грёбаный круассан и узнать, что их распродали. Так Хонджун появился и сегодня, их рутина работает как часы (только за кассой Сонхва, потому что Ёсан с Саном покрывали глазурью торт, чтобы подготовиться к вечеринке). Хонджун улыбался ему с самого входа, всё ещё тяжело дыша. Он взглянул на витрины. — Сегодня тоже нет круассанов? — спросил он жалостно. Сонхва кивнул кривясь. — Мне жаль. Следующая партия будет готова через полчаса. Хонджун потряс головой. — Всё в порядке. Просто большой чёрный кофе и чизкейк, пожалуйста. Сонхва взял его деньги. — Ты поэтому всегда бежишь сюда? — задал он вопрос, ожидая пока пройдёт оплата. — Чтобы успеть взять круассан?  Хонджун усмехнулся, смущённо потирая шею. Сонхва заметил несколько цепочек, висящих на его груди, спрятанных под его джинсовой курткой. — А вы заметили, ребята? — спросил застенчиво, хихикая. Сонхва кивнул, улыбаясь, и сдерживался, чтобы не сказать, как мило это было. — Ну, я думаю, круассаны того стоят, — заверял он Сонхва, — мне посчастливилось попробовать один, когда я пришёл сюда в первый раз после новой работы, с тех пор ни разу не заставал их. Он кротко пожал плечами, пока Сонхва пошел делать ему кофе. — Новая работа? — поддержал разговор, увидев, как Хонджун опёрся о прилавок. — Чем ты занимаешься?  — Музыкальный продакшн, — ответил он так... так, что Сонхва понял, что Хонджун занимается любимым делом. Его глаза сияли так, как Сонхва еще не видел. Он с теплом улыбнулся в ответ, пока надевал крышку на стакан, вытер руки о фартук и взял щипцы для выпечки. — Может я знаю какие-то твои песни? — поинтересовался, чувствуя, как собственное сердце наполняется волнением не меньше, чем Хонджуна. — Вряд-ли, — заверил его, тепло посмеиваясь. Он потёр глаза. — Я в основном пишу их, продаю кому-то, кто доводит их до идеала, а уже после человек продаёт это кому-то с большим именем. — Например? — спросил Сонхва, уже искренне заинтересовавшись, мог ли он слышать чью-то страсть, даже не подозревая об этом. Хонджун заколебался. Не из-за дискомфорта, ему просто ничего не приходило на ум. — Ох... За эти несколько недель это были просто черновики. Наверное, последней была песня того солиста. Кажется, её переименовали на "Horizon". Глаза Сонхва расширились, а сам он забыл отдать заказ Хонджуну. — "Horizon"? — уточнил он, не веря своим ушам. — Та самая, что всё время крутится на радио? Хонджун кивнул. — Она стала довольно популярной сразу после выхода. Так скажем, выстрелила, но всё же достаточно хорошая, чтобы до сих пор появляться. — Это была шикарная! — выпалил Сонхва. — После шести раз к ряду, пришлось переключить станцию, но слушать её по дороге на работу всегда приятно! Хонджун рассмеялся, склонив голову и качая ей, поднимая с сияющими глазами, которые пересилили его обычную усталость. — Спасибо, наверное, — усмехнулся, — рад, что тебе понравилось. Но единственное место, где светится моё имя это официальный контракт. Нигде больше люди его не увидят. Что хорошо, это то, на что я подписывался. Хонджун забрал заказ, но всё ещё опирался о прилавок, улыбаясь и смахивая с лица свои пепельно-розовые волосы. — Ты работаешь по ночам? — спросил Сонхва, поняв, что Хонджун не спешит уходить и что это был самый длинный разговор, который у них когда-либо происходил. Он быстро кивнул. — Да, у меня в это время больше получается сделать. Так и работаю до самого утра, а потом часто бегу к вам именно оттуда, но автобус никогда не привозит меня к тому времени, когда у вас еще остаются круассаны. Он уж очень горько вздохнул, будто ничто и никогда не ранило его сильнее, но быстро сменился почти озорной улыбкой, склонив голову на Сонхва. — Что насчёт тебя? — поинтересовался ухмыляясь. — Ты открыл это местечко? Сонхва застыл на секунду из-за этой ухмылки Хонджуна и лукавого взгляда, но быстро кивнул. — Да, — чётко ответил он, — было желание, горы работы и вот, открыл вместе с друзьями из универа, — он мотнул головой назад. — Мы работаем уже около пяти лет, пока всё хорошо. Честно, Сонхва готов был расплакаться, думая о том, как хорошо у них всё сложилось. Всё казалось не больше, чем простой удачей, которая, как утверждал Ёсан, произошла из-за того, что Сонхва работал на износ. — Атмосфера здесь волшебная, — быстро подтвердил Хонджун, указывая своим стаканом. — Я переехал из пары городов, потому что сменил лейбл, и все только и говорили об этом месте, когда я упоминал какие-то сладости. Сонхва почувствовал, как его же губы растянулись в улыбке, а в груди разлилось тепло. — Серьёзно? — Конечно! — убеждал его Хонджун. — Если бы я мог уходить с работы на пару минут раньше, я бы ел эти шоколадные круассаны каждый день, — он засмеялся, сверкая зубами и потирая глаза. — То есть после остановки у нас ты идёшь спать? — уточнил Сонхва, тоже опираясь о прилавок, чтобы расслабить спину. Хонджун вздохнул, опустив голову. — Если бы, — фыркнул, — я приезжаю домой, а потом начинаются звонки с людьми, с которыми нужно сотрудничать. Много кто из Америки, так что мне нужно работать согласно их графику. Уже после того, как с ними закончу, могу ложиться спать, — усмехнулся он. Сонхва поморщился. — Звучит как не самое лучшее время. Хонджун пожал плечами. — Я просыпаюсь вечером, и потом не сплю до утра. Сейчас вставать в 4 утра, чтобы открыть пекарню, звучит для меня как действительно не самое лучшее время. Сонхва склонил голову. — Извини. Я всегда был жаворонком, так что для меня это не так уж и плохо. — Ты учился где-то? — спросил Хонджун. — Не поверю, что это просто талант от природы. Сонхва было не так легко ввести в краску, но он чувствовал, как вспыхнула его шея от пристального взгляда Хонджуна. — Ну... в смысле, я проходил курсы. Просто... у меня было много времени, чтобы тренироваться. Хорошо получалось. — Не может быть, — промямлил Хонджун, — ты во Франции учился, так ведь? — добивался он. Сонхва рассмеялся, взмахнув рукой — кончики его пальцев едва коснулись руки Хонджуна на стойке. — Нет! Клянусь, я просто работал у себя на кухне. — Сонхва, нам нужно больше голубой глазури. Ёсан замер там, откуда пытался докричаться, в конце кухни. Уставился на мгновение на удивленных Сонхва и Хонджуна, опирающихся о прилавок. Сонхва быстро выпрямился. — Извини. Голубой глазури? — спросил он. — Нет! — рявкнул Ёсан, указывая на него достаточно резко, чтобы Сонхва застыл, прежде чем он успел пошевелиться. Ёсан уставился на него. — Только попробуй шевельнуться, — прошипел, — мы обо всём позаботимся. Ложная тревога. Продолжайте делать то, что вы делали. Не двигайся, Сонхва, клянусь Богом... Он захлопнул дверь прямо перед его носом. Ёсан зло посмотрел на него, предупреждая, перед тем как исчезнуть. Сонхва и Хонджун стояли достаточно долго до того, как последний неловко засмеялся, заставляя Сонхва смотреть на него жалостным взглядом. — Боюсь, чтобы ты не попал в неприятности, — мягко сказал Хонджун, — я немного заболтался. Мне нужно идти, встречи ждут. — Нет, иди, — поспешно проговорил Сонхва. — Извини, что задержал. — Всё в порядке, — быстро ответил Хонджун, смотря широкими глазами. — Нет, правда, мне понравилась твоя компания. Большинство людей, с которыми я говорю, мои сотрудники, это... Хонджун посмотрел на него, затем какое-то время оглядывая пекарню в теплых цветах и уютной атмосферой. Он тихо улыбнулся. — Это было прекрасно, — сказал, мягко улыбаясь, — мне нужно больше времени выделять разговорам. Сонхва не был до конца уверен, как правильно было бы ответить, поэтому просто смотрел на Хонджуна, пока он заправлял прядь нежно-розовых волос себе за ухо, вешая сумку на плечо. — Хорошо поговорили, — сказал Хонджун, маша рукой, уходя, — увидимся. Это было сказано с улыбкой и подмигиванием, Сонхва всё ещё просто пялился, надеясь на то, что хотя бы улыбнулся и помахал, когда Хонджун кинул ему последний взгляд перед тем, как пойти вниз по улице. Сонхва чувствовал себя так, будто у него в животе порхали бабочки. Бабочки разлетелись от кулака Ёсана, ударившего его по руке неоправданно сильно. — Ай! — Когда я сказал не двигайся, я не имел в виду стой как статуя пока парень твоей мечты уходит прочь! — рявкнул Ёсан, готовый снова ударить его. — Вы смеялись! Он, можно сказать, флиртовал с тобой! И ты просто позволил ему уйти... — Это твоя вина, — сказал Сан с неодобрительным взглядом, — ты помешал им! — Откуда я должен был узнать, что он наконец решился поговорить с ним? — потребовал Ёсан, намереваясь порезать Сонхва острым взглядом. — Ты позволил ему уйти! — У него работа, — сказал Сонхва, отходя, пока он снова не ударил его. — И мы не флиртовали, мы просто говорили. Обычный взрослый разговор, о работе. Он музыкальный продюсер. — Знать, где он работает, первый шаг на пути к отношениям, — мудро сказал Сан, кивая. — Каким образом?  — Ну, это помогает следить за человеком, когда ты ловко появляешься там, где и он... и это хорошая причина больше общаться, а затем бум! — он громко хлопнул в ладоши. — Свадебные колокола! Сонхва смотрел прямо на него, пока Сан не фыркнул и не отвернулся, оскорблённый отсутствием признательности. — Я не собираюсь жениться на нём, — фыркнул Сонхва, — он просто покупатель. Мы все говорим с покупателями. Это буквально наша работа. — Ага, но ты не находишь никого из них привлекательным, — сказал Ёсан, глядя на Сонхва и заставляя его согласиться. — Не так ли? — Да, я признаю, что он привлекательный, — твёрдо сказал Сонхва, — но я многих нахожу привлекательными! Что насчёт того парня, который работает в библиотеке? Вы пускали слюни на его волосы и пиджак! — Да, но Ёсан не считается, потому что он уже занят, — указал Сан, глядя через плечо, туда, где тот мыл машинку. — А с ума он сходил по его волосам и пиджаку только потому, что после этого он подарил Уёну точно такой же пиджак и краску для волос на день рождение. Сонхва повернулся к Ёсану. — Ты не говорил мне этого. Теперь была очередь Ёсана застенчиво смотреть, не пересекаясь взглядом с Сонхва — Это было не так важно. Я просто решил, что ему бы пошло. — Тебя жёстко наебали. — Сан! — крикнул Сонхва, вытирая поверхности, и отвесил ему подзатыльник. — Следи за блядским языком на работе! — Тем не менее! — Ёсан кашлянул, готовый продолжать. — Суть в том, что я могу оценивать потому, что я уже занят. С другой стороны ты, свободный игрок. Бедная, одинокая газель, нуждающаяся в паре. Морской конёк без мужчины, способного выносить их детей... — Окей, на этом моменте я буду вынужден остановить тебя, чтобы ты не зашёл дальше, — сказал Сан, выглядя отвращённо. — Это мерзко. — В этом суть! — взорвался Ёсан, ещё раз сверкнув взглядом, — в том, что Хонджун также открыто считает тебя горячим, так что тебе нужно повысить ставки и заставить его чувствовать себя особенным, чтобы он знал, что он не просто покупатель. — Он просто покупатель! — Но твоя задача, чтобы он не остался таковым! Сделай его своим мужчиной! Сбей его с ног! Нарисуй его лицо на торте! — Нет. — Я воспринимаю твоё "нет" как "я обязательно поговорю с ним более интимно в следующий раз, когда мы встретимся", — сказал Ёсан, переворачивая и расправляя салфетки. — Сейчас нам не хватает голубой глазури. Я даже буду настолько добрым, что помогу найти несколько подходящий тем для разговора. Сонхва был готов свернуть Ёсану шею лопаточкой для тортов (он бы заставил это работать), но миссис Нара вошла со своими тремя детьми, что отвлекло их. Сонхва забыл обо всём этом. Что было огромной ошибкой.

~~~~~~~~

На следующий день Хонджун вошёл без предупреждения тем самым сделав это первым разом, когда Сонхва видит его два дня подряд. — Он здесь! — прошипел Ёсан, яростно тряся Сонхва, широко открыв глаза, — он никогда не возвращался так быстро, сделай первый шаг! Он привлекательный! Как пчела с феромонами, Сонхва!  Сан схватил Ёсана и с ухмылкой потащил его через кухонную дверь. — Мы оставим вас, — он хмыкнул, когда они исчезли, когда вошёл Хонджун. — Ребята! — прошипел он, глядя и сжимая кулаки. Он быстро повернулся, найдя Хонджуна стоящим за прилавком, неловко улыбающимся после его яростного шоу. Зато Сонхва растаял, как только он подошёл к прилавку, возвращаясь в режим обслуживания. — Извини за это, — он кашлянул, лицо немного горело. — Что будете заказывать?  — Просто большой кофе, — сказал Хонджун, опустив взгляд на свой телефон, где высветилось уведомление и нахмурился. — Конечно. Что-нибудь из сладкого? Круассаны опять закончились, мне жаль... — Всё нормально, — быстро проговорил Хонджун, всё ещё хмурясь над своим телефоном. Открыв, он насупился ещё больше. — Я... эм... Он замолчал. Сонхва ждал, задержав пальцы над кнопкой. — Ты в порядке? — он медленно спросил, пока Хонджун всё ещё смотрел. — ... да, — медленно отвечал он, поднимая взгляд. — Какой сегодня день?  Сонхва задавался вопросом, достаточно ли он спал. — Пятница. — Дата. — Пятнадцатое. Глаза Хонджуна расширились, когда он взглянул на список, прикрывая рот рукой. — Сука! — сматерился он, хлопая себя по лбу, практически спотыкаясь, отходя от прилавка. — Сука... Извини, я... я должен идти, у меня встреча. Блять, извини... сука! — Всё в... Дверь закрылась, пока Хонджун убегал быстрее, чем когда-либо вбегал в пекарню. Сонхва стоял, стараясь не позволить разуму покинуть его. Было ясно, что произошло что-то важное. Высунулась голова Сана. — Что только что произошло? — спросил он, хмурясь из-за явного отсутствия Хонджуна. Сонхва уставился на полузаконченный заказ на экране. — Я... не уверен. В следующий раз Сонхва увидел Хонджуна в середине будущей недели. Удивительно, что он не вбегал в пекарню. На самом деле, Хонджун пришёл имея вид в разы хуже, чем Сонхва помнил, и без какой-либо сумки. Сонхва нахмурился с заботой в глазах, когда Хонджун вошёл и быстро направился к стойке. Была доблестная попытка улыбнуться, но та была натужной. — Привет, — быстро поздоровался, — эмм, у меня вообще онлайн-заказ, уже оплаченный. Сонхва посмотрел за прилавок и увидел упаковку с тремя большими кофе в ней. — Заказ номер 243? — Хонджун кивнул, и Сонхва передал её. — Забежал за кофе в офис? — пошутил он, надеясь, что это подбодрит Хонджуна. Хонджун покачал головой, завтра кофе. — Нет, всё для меня, — поморщился, — столкнулся с некоторыми проблемами… пытаюсь их решить. Ещё одна болезненная улыбка, и Хонджун ушёл, прежде чем Сонхва успел придумать подходящий ответ сожаления. — Извини, я спешу, — крикнул он через плечо, выглядя искренне извиняющимся. — Спасибо! — Хорошего дня! — без толку крикнул Сонхва, так как Хонджун уже покинул помещение, с тремя кофе в руке. А он искренне надеялся, что для него это был хороший день.

~~~~~~~~

Сонхва уставился на шоколадные круассаны, которые у них были, за минуту до открытия. Он пристально смотрел, даже когда Ёсан спросил его, не хочет ли он приступить к черничным пирожным.

~~~~~~~~

Когда Хонджун пришёл в следующий раз, он выглядел уставшим, но не так плохо, как в прошлые разы. Сонхва поздоровался с ним. Ёсан с Саном переглянулись и сразу же отвернулись до того, как Сонхва смог бы огрызнуться, чтобы они оставались на своих грёбаных местах. Хонджун опёрся о прилавок, как только подошёл к нему. — Мне правда очень жаль о прошлых разах, когда я приходил сюда, — сразу открылся Хонджун, — я пропустил очень важную встречу, поэтому дни перемешались, и последние недели я провел пытаясь спасти свою репутацию в их глазах и делал всё, чтобы убедить их оставить меня как клиента, и они дали мне очень короткие сроки, за которые ни один живой человек не смог бы управиться... — Эй, я понимаю, — Сонхва мягко прервал Хонджуна, когда тот уже из кожи вон лез, перечисляя все стрессы, пережитые за неделю. — Я догадывался, что что-то произошло. Всё получилось? Хонджун кивнул, тяжело сглотнув. — Они были впечатлены моей работе и решили оставить контракт не тронутым, слава Богу. — Он наклонил голову вперёд, позволив ей удариться о прилавок. Розовый стал более вымытым и теперь выглядит так, будто кто-то постирал с белым что-то красное. — Рад за тебя, — Сонхва попытался сказать это как можно более убедительно. Он тоже опёрся о прилавок. — Нужно что-нибудь для подзарядки?  Хонджун кивнул, склонив голову, и заговорил из-за рук. — Средний кофе... — Только средний? — усмехнулся Сонхва. — Это четвёртый за день, — проинформировал Хонджун устало, потирая глаза. — Думаю моё сердце не выдержит, если я выпью больше. Честно, Сонхва не мог понять, серьёзно говорил Хонджун или нет, поэтому он просто рассмеялся и сказал ему продолжать. — Это всё, — ответил ему Хонджун, выуживая свой кошелёк. Сонхва покачал головой. — Никаких сладостей? — Нет, я не в настроении. — Мог бы я заинтересовать тебя шоколадным круассаном? — сказал, пряча улыбку. — Они очень популярные. Хонджун оторвался от кошелька, открыв рот. — Они остались? — Только один, — сказал Сонхва, указывая на прилавок позади, где лежал упакованный круассан. — Я решил на всякий случай оставить для тебя один. Хонджун выглядел ошеломлённым, смотря то на Сонхва, то на десерт, пока он забирал его. — Ты... ты оставил его для меня? — спросил застыв. — Почему ты не продал его? Что если бы я не пришёл? — Я всё ещё могу продать его до вечера, — убедил его Сонхва, — и я продам его, они популярные. Но, на всякий случай, оставил, если бы вдруг ты пришёл и захотел его. Так как ты всё время пропускаешь... Он протянул его Хонджуну, улыбаясь. Хонджун переводил взгляд с Сонхва на упаковку, разинув рот и не дыша. — Я... я не... я не знаю... что... сказать... И тогда Хонджун заморгал и внезапно заплакал, желудок Сонхва упал. Упаковка быстро переместилась на прилавок. — О Господи, с тобой всё в порядке? — Я в порядке! — слабо бросил Хонджун, горло сжалось, он быстро протер глаза, когда его голос дрогнул. — Я-я в порядке... ничего страшного, я просто... просто... это была длинная неделя, ладно? — нервно сказал, пока тихий всхлип вырывался наружу. — Э-это была сложная неделя, и-и наверное это лучшая вещь, которую кто-либо, блин, д-делал для меня... Сонхва замер на секунду, забывая каждую хорошую вещь, которую когда-то кому-то делал, чтобы сделать приятно, просто стоя там с протянутыми руками, будто он мог поймать слёзы Хонджуна или что-то в этом роде, пока Хонджун ругался себе под нос, как будто у него перехватило дыхание в тихих рыданиях. Ладно. Вот где Сонхва столкнулся с дилеммой. Потому что это было место, где черта между клиентом и другом размывалась. Сонхва не мог просто взять руку клиента или подойти и обнять, чтобы успокоить его рыдания. Хотя, он без проблем делал так с друзьями. Но в самом деле... вид Хонджуна, плачущего от стресса и сделанной ему приятной мелочи, был душераздирающим. Поэтому Сонхва медленно протянул свою и коснулся руки Хонджуна... только кончики пальцев, упирающиеся в грубую джинсовую ткань рукава. Хонджун опустил руку, показав своё красное заплаканное лицо и дорожки, оставленные слезами. — Я знаю... и-извини, — заикался он, тяжело вздохнул и потер глаза пальцами. — Ты чертовски хороший... (Впервые Сонхва заметил, что его мизинец покрашен в нежный жемчужно-розовый). — Всё хорошо, — сказал Сонхва, находя себя улыбающимся, когда стало достаточно очевидно, что в этих слезах не было горя. — Но... у тебя есть пара минут? Может ты мог бы сесть и успокоиться немного перед уходом? — он мягко предложил. Хонджун тихо икнул, опуская руки, доставая телефон, смотря на часы. — Д-да, у меня есть в запасе пару мин-минут... Его губы дрожали, заставляя Сонхва почти что, блять, плакать самому, но он сдерживался, пока Хонджун, казалось, изо всех сил пытался сдержать слёзы. Скорее всего, это было что-то больше, чем просто плохая неделя. Сонхва вдруг чертовски обрадовался, что оставил этот круассан. — Сядь, где тебе будет удобно, а я принесу твой кофе, — он мягко сказал, улыбаясь, когда Хонджун кивнул. Сонхва приготовил его кофе, лишние салфетки и круассан, расставил всё на маленькие аккуратные подносы, которые были у них, и вынес из-за прилавка. (Он точно видел Ёсана и Сана прижатых к стеклу в двери на кухню, словно дети у магазина с игрушками) Хонджун дышал ровно, глядя вверх и вытирая влажные щеки, но, похоже, перестал плакать. Он выбрал место у окна, за столиком для двоих, маленькая роза стояла в вазе посередине, пока окно показывало им проходящих мимо людей. Сонхва поставил поднос на стол, слыша дрожащее "спасибо" Хонджуна, но засомневался на миг. Его глаза метнулись к стойке, зная, что он вероятно должен будет оставить Хонджуна и вернуться к себе... Это было правильно... В окошке сверкнуло лицо Ёсана, он с угрозой провел пальцем по горлу и резко указал на стул напротив Хонджуна. Сонхва посмотрел в ответ, но откашлялся и посмотрел вниз. — Тебе... нужна компания? — Спросил он как можно ровнее. — Или ты предпочитаешь побыть наедине? Хонджун снова выглядел поражённо, и Сонхва искренне надеялся, что он больше не будет плакать, потому что он ненавидел, когда красивые люди (ладно, кто-угодно) плачут. Слёзы, прилипшие к его ресницам, придавали Хонджуну почти детский вид, заставляя его глаза почти сверкать, когда он смотрел на Сонхва. А потом он слабо засмеялся, вытирая щёки. — Я трачу 20 часов в день наедине с собой, — выдавил он, голос всё ещё дрожал от желания снова заплакать. — Если… я имею в виду, если у тебя есть время, мне бы хотелось побыть в компании... Хонджун взглянул на явно пустое место. Сонхва улыбнулся, аккуратно садясь. — Ёсан и Сан справятся, если кто-нибудь войдет, — убедил он его. — Я здесь только, чтобы убедится, что они не едят слишком много сладкого. Хонджун влажно рассмеялся, делая маленький глоток кофе, выглядя спокойней. — Я поражаюсь, — он усмехнулся, — как три человека, работающих в лучшей пекарне в мире могут оставаться такими чертовски худыми? — он многозначительно посмотрел на Сонхва, словно требуя раскрыть их секрет. Сонхва рассмеялся, наверное немного громче положенного в данной ситуации, но было так забавно слышать такую формулировку. — Ну, Сан монстр тренировок, — поделился с ним Сонхва. — Он и еще один наш друг, Чонхо, тренируются вместе. Мне становиться плохо только от прослушивания того, чем они занимаются. Хонджун поморщил нос. — Физические нагрузки, фу, — сказал он, качая головой. Он осторожно вытер глаза салфеткой. — Согласен, — сказал Сонхва, посмеиваясь, когда Хонджун улыбнулся. — В любом случае, Ёсан ничего не ест кроме сладостей и курочки гриль, и он никогда не набирает ни килограмма. Это невероятно бесит его парня, но я никогда не видел Ёсана, делающим что-то большее, чем пробежку, так что я думаю, он просто благословлён генетикой. Это действительно выводило из себя. Потому что, казалось, Ёсан совсем не знал, что способен на такое. (Хотя это помогало в бизнесе с девочками, которые приходили и заказывали что-то просто, чтобы глазеть на Ёсана весь день. К их сожалению, он часто сидел сзади, так что это были бесполезные попытки. (Если не упоминать разбитые сердца, которые могли появиться, узнай они, что Ёсан гей и находиться в отношениях последние 5 лет)) — Смотря на его лицо, можно подумать, что в этом точно замешана тёмная магия, — усмехнулся Хонджун и, немного расслабившись, взял салфетку, чтобы вытереть последние следы слёз на лице. — Это нечестно. У меня есть друг, Юнхо, у которого типа... чертовски идеальная кожа. Ты можешь вытереть его лицо пиццей, и с ней ничего не станет. Сонхва фыркнул. — Уход за кожей — это страсть Ёсана, но каким-то образом это работает только на нём. Когда-нибудь я раскушу его секрет. Хонджун рассмеялся, и даже если все слова и звуки были немного тише и слабее, они были искренними. А Сонхва демонстративно игнорировал факт того, что возможно его сердце билось немного чаще. — Что насчёт тебя? — спросил Хонджун, приподняв бровь. — Ты сказал тебе не нравятся упражнения, но у тебя как бы... идеальное тело. Сонхва ожидал любого другого комплимента, кроме столь прямолинейного, и почувствовал, как его лицо вспыхнуло. Впоследствии, лицо Хонджуна тоже приобрело оттенок розового, который был глубже цвета его волос. — Я... я... ладно, это прозвучало очень кокетливо и прямолинейно, но я клянусь, я не это имел в виду... то есть, типа, да, я это имел в виду... у тебя правда хорошее тело, но не то чтобы я рассматривал или что-то в этом роде, я... Хонджун прервал свою тираду, когда зазвенел колокольчик на двери, оповещая о чьём-то приходе. Он опустил голову, закрыл лицо руками и застонал. Сонхва подавил глупую умилённую улыбку и полупоклонился покупателю. — Доброе утро, мисс Ю, — поздоровался он, помахав рукой. Ёсан и Сан оба вышли вперёд, приветствуя с улыбками, готовые помочь. Сан смотрел и молил Сонхва оставаться там, где он был. Хонджун всё ещё выглядел так, словно готов был, чтобы его поглотила чёрная дыра, и улыбка Сонхва наполнилась бесконечной нежностью, потому что он питал слабость к милым мальчикам, окей? — Это был комплимент, и я приму его как таков, — убедил он Хонджуна, — поверь мне, за время работы я слышал вещи намного хуже, спасибо. Хонджун медленно поднял голову, (к счастью, не поддавшись очередной порции слёз) хотя его щёки всё ещё пылали, а выражение лица молило о смерти. Он прочистил горло. — Ладно, игнорируй тот факт, что у меня социальные навыки устрицы... Сонхва прыснул, закрывая рот руками, чтобы его улыбка не вырвалась наружу. — Рискну вернуться к нашей теме, так чем ты занимаешься... если не спортом? — продолжил он, пытаясь говорить спокойным, нормальным голосом. Сонхва собрался достаточно, чтобы не засмеяться, пока говорил. — Просто быстрый метаболизм, — заверил Хонджуна, — но, на самом деле, я не ем много сладостей... как минимум, не больше остальных. Но вообще много ем... Прям много, — усмехнулся он, потирая шею. — Думаю, мне повезло. — Значит ты такой же, как и Ёсан, — промямлил Хонджун, посмеиваясь, и сделал глоток своего напитка, тихонько улыбаясь. Это была нежная улыбка, словно солнечный свет, просачивающийся сквозь окно, и Сонхва должен был сдерживать своё желание улыбаться, как грёбаный идиот. Он не мог улыбаться, как грёбаный идиот, перед клиентом/другом. — Мне нравятся твои волосы, — выпалил Сонхва, не подумав, явно застав Хонджуна врасплох, когда он коснулся его. — О... спасибо, — сказал он, улыбаясь, показывая идеальные маленькие зубки. — У меня не было времени, чтобы заняться ими, — он усмехнулся, — думаю перекраситься в что-то типа лавандового в следующий раз, когда будет свободное время. Может вернусь к красному. — Красному? — спросил Сонхва, оживляясь от интереса. Ладно, возможно, теперь он полностью понимает Ёсана, который увидел крашеные волосы и купил такую же краску Уёну. Может, он мог полностью понять, что это то, что он хотел сделать. Хонджун смущенно рассмеялся. — Это был период в моей жизни, — он хмыкнул, — иногда я крашу волосы, чтобы вдохновить себя к написанию конкретного типа музыки. Это было летом. Я покрасил их в белый зимой и надеюсь сделать пастельными на весну. Чёрт, Сонхва почти что таял от этого клятого человека, но он не мог сделать это прямо сейчас, и, Господи, хотел ли он этого? Он был очаровательным. Хонджун взглянул на телефон, лежащий на столе, когда на него пришло уведомление. — Извини, — пробубнил он, наклоняясь, чтобы прочитать. Тихо вздохнул. — Что ж, я думаю мне нужно идти, — он вздохнул ещё раз, имея искренне сожалеющий вид. Сонхва совсем забыл о времени, и почувствовал, как его сердце упало, даже когда ему тепло улыбнулись. — Конечно, у тебя есть работа, не буду задерживать, — он посмотрел на всё ещё упакованный круассан. — Даже не съев свой круассан? — поддразнил, когда они оба встали. — Ты будешь рассказывать, как сильно ты их любишь, а потом не дашь даже посмотреть, как ты их ешь? Хонджун фыркнул, качая головой, собирая свои вещи. — Поверь мне, ты не захочешь слышать звуки, которые я издаю, пока ем эти круассаны. Сонхва замер в ожидании, заметит ли Хонджун насколько двузначно это прозвучало. Хонджун тоже замер. А затем рухнул всем телом на стол, который они освободили, с тихим криком отчаяния. — Извини! — выкрикнул дрожащим голосом, — обещаю, я не буду издавать никаких непристойных звуков пока буду есть твою еду, обещаю, я не такой извращенец. Сонхва чуть ли не дрожал, сдерживая смех, пока Хонджун продолжал скулить в столешницу, слегка ударяя по ней кулаком. — В-всё нормально, — выдавил он, хохоча, — клянусь, Сан всегда проводит соревнования, сможет ли он выдавить из себя самый сексуальный звук, каждый раз, когда мы готовим наше «Лучше, чем секс» печенье. Хонджун медленно поднял голову, на которой успело появиться красное пятно от стола. — Вы... продаёте «Лучше, чем секс» печенье? — он медленно спросил, моментально забыв о неловкости. — Они ко дню Святого Валентина, — утверждал его Сонхва, — но, честно, ничего из того, что ты можешь когда-либо сказать или сделать, не заставит меня чувствовать себя более некомфортно, чем слышать, как мой лучший друг стонет над печеньем. Хонджун не отводил взгляда какое-то время. Сонхва пялился в ответ, слова повисли между ними. Одновременно они оба согнулись пополам от смеха, Хонджун облокотился на стол, а Сонхва откинулся на спинку стула. Это было так чертовски неловко, но что-то в этом всём было также чертовски смешно, а сердце Сонхва всё ещё выплясывало чечётку, когда он понял, что смех Хонджуна чертовски милый и просто очаровательный. Он просто был милым, окей? — Извини, — Сонхва извинился, — это было лишней информацией, не думаю, что нам обоим стоило слышать это. — Нет, ты извини, это я начал, — сказал Хонджун, борясь с нехваткой воздуха от смеха, выровнялся и забрал свои вещи, его лицо светилось от удовольствия. — Я не должен был так заикаться, извини. Я всегда странно веду себя рядом с привлекательными людьми. Зубы Хонджуна цокнули, когда он закрыл рот. Он разрывался между прежним весельем и новым приступом унижения. Привлекательным? — Мне нужно идти, — быстро сказал Хонджун, уже выходя за дверь с опущенной головой. — Извини, — крикнул он, поморщившись через плечо, — спасибо за, — он поднял круассан и посмотрел на Сонхва всё ещё стоящего там, его лицо смягчилось, — всё, — наконец спокойно закончил он. — Спасибо за всё. Потом он ушёл под звон дверного колокольчика. Сонхва ещё долго смотрел на дверь, ощущая будто земля сотрясается. О, чёрт, нет, это колотилось его сердце. — Хён, всё намного, блять, серьёзнее, чем мы могли подумать, — сказал Сан, опираясь о прилавок с настоящим шоком на лице. Сонхва запаниковал на миг перед тем, как понять, что мисс Ю ушла ещё до Хонджуна. — Он гей, хён, — согласился Ёсан из-за витрины с выпечкой. — Прям реально гей. От начала до конца. Гей-комбо. Гейство дня. — Да, суть я понял, — твердо сказал Сонхва, глядя на них. — Так, ты собираешься признать это? – поинтересовался Сан, наклоняясь вперёд. — Признать что? — усмехнулся он, обходя прилавок, забрав поднос. Ёсан равнодушно посмотрел на него. — Хён, то есть вы потратили 20 минут, разговаривая, строя друг другу глазки, будучи больше похожими на настоящую парочку, чем сами парочки, которые бывали здесь, после того как ты оставил очень особенному клиенту выпечку, из-за чего он разрыдался, потому что ты чертовски хороший, как мы всегда и говорили и ты не хочешь признать свои гейские порывы в отношении его? — закончил он, почти что крича от возмущения. Сонхва не дал незамедлительного ответа, пялясь на бумажку на подносе, на маленькое пятно разлившегося на неё кофе, только этот вид заставлял его сердце вращаться. Привлекательный, а? Губы Сонхва дёрнулись. — Думаю... возможно что-то такое произошло, — он тихо согласился. — Я бы не назвал это так грубо. — Хён, вы оба хихикали как школьницы, — ровно сказал Сан, — тебе нечем защищаться, и ты не можешь назвать то, что вы делали, чем-то другим. Сонхва вздохнул, качая головой. — Просто проверьте пирожные, хорошо?

~~~~~~~~

Сонхва начал оставлять круассаны. Это не имело большого значения. На одну продажу меньше утром, и даже если Хонджун не придёт, он легко мог продать его вечером. В следующий раз, когда пришёл Хонджун, он, наверное, уже не мог смотреть в глаза Сонхва, как раньше, но ни один из них не вспоминал неловкий разговор. Если не считать понимающих взглядов, которые привели к полуулыбкам и тихим смешкам. — Тебе не стоит вводить в привычку оставлять их для меня, — серьёзно сказал Хонджун, так или иначе любезно принимая его. — Серьёзно, это не лучший способ ведения бизнеса, я не думаю... — Если бы это вредило моему бизнесу, я бы этого не делал, — заверил его Сонхва, тепло улыбаясь, — мне ничего не стоит делать это, Хонджун. И ты заслуживаешь его так же, как и люди, заказывающие по шесть за раз. В этот раз Хонджун не плакал, но его глаза сияли благодарностью, которая многое говорила о времени, проведённом на работе. — Ты правда невероятный, — сказал Хонджун, глядя на бумажную упаковку, — прям... неприлично хороший. Уверен, что где-то поблизости нет твоей статуи? Сонхва фыркнул, качая головой. — Уверен. Я просто стараюсь сделать так, чтобы у людей день стал лучше, после прихода сюда. Хонджун взял свой кофе, выражение лица смягчилось. — Что ж, это работает, — пробормотал он, как будто не хотел, чтобы Сонхва услышал. Это стало чем-то вроде новой рутины. Хонджун подбегал к магазину, останавливался снаружи, переводил дыхание и заходил с улыбкой на лице. Ёсан и Сан прятались или, по крайней мере, отступали назад, чтобы Хонджун общался только с Сонхва. Хонджун заказывал или спрашивал не остались ли у них шоколадные круассаны, тайком улыбаясь. Совершенно случайно, у Сонхва всегда оставался один лишний. Хонджун забирал свою выпечку и напиток. А потом он проверял время, смотря на сколько он мог ещё задержаться. Только пять минут или около того, но этого было достаточно для тихого разговора об их буднях. Сонхва был идиотом, который стремительно погружался в чувство влюблённости. Хонджун был просто прекрасен, он загорался, когда говорил о своей страсти, он улыбался, как солнце, он смеялся, как чёртовы колокольчики на дверях пекарни. Его волосы всегда были разного оттенка, а его лак на ногтях менялся в зависимости от настроения. Он носил переделанную одежду, перешитую и укороченную, неряшливую, но стильную, и он всегда выглядел прекрасно, даже если не спал всю ночь. Сонхва не нравилось, каким милым он был. Он ненавидел то, как его сердце колотилось, когда он видел Хонджуна, подбегающего к пекарне. Он ненавидел, какой прекрасный у него был голос, и ненавидел, когда Хонджун мог непринуждённо показать ему кусочки текстов, над которыми работал, устраивая шоу, заставляя Сонхва поклясться никому о них не рассказывать. Он чертовски ненавидел то, каким ярким становился его день, когда появлялся Хонджун. То, как он будет готов порхать как бабочка от их малейшего взаимодействия через несколько часов, практически испытывая головокружение. Сонхва ни с кем раньше не встречался. Запуск бизнеса не давал времени на личную жизнь. Он рано просыпался, закрывался около шести, готовился к следующему рабочему дню, возвращался домой, ужинал, бездумно смотрел телевизор, а потом шёл спать, чтобы завтра сделать это снова. Казалось, у Хонджуна была та же проблема, когда он жаловался на то, что замечает, как его коллеги начинают встречаться. — Любое свидание, на которое я бы не шёл, должно было быть в моей студии, — он вздохнул с сожалением, опираясь на кулак, — или быть где-то между 3 и 4 утра. Может, я мог бы втиснуться в обед на выходных… Обычно у меня получается уговорить Идена дать мне перерыв, чтобы увидеть солнечный свет по выходным… — Я думал, ты спишь до обеда, — сказал Сонхва, хмурясь. Сейчас, задумавшись об этом, он понял, что никогда не видел Хонджуна в выходные. Только на протяжении недели. Хах. — По выходным я работаю относительно немного, — усмехнулся Хонджун, взмахнув рукой, вызывая у Сонхва желание поймать её. Его руки выглядели очень мягкими, и это казалось странным замечанием, но руки Сонхва не были мягкими и даже не казались такими, зато руки Хонджуна выглядели действительно мягкими. — Я работаю меньше на выходных, обычно до обеда, но всё оставшееся время я трачу на то, чтобы наверстать упущенные часы сна, — хмыкнул он. – Возможно, не самый здоровый образ жизни, но до сих пор он меня не убил, — он ухмыльнулся. Сонхва нырял всё глубже, теряя все шансы на спасение. У Хонджуна всё ещё не было причины или повода к появлению, но это всегда был долгожданный сюрприз. Даже Ёсан и Сан начали позволять себе общаться, теперь, когда они были уверены, что Хонджун твердо нацелился на Сонхва. Итак, итог: Хонджун нравился Сонхва, но, по словам Ёсана и Сана, он был трусом, который только оттягивал неизбежное, потому что Хонджун назвал его привлекательным, и было ясно, что он восприимчив ко всему, что они делали вместе. И, на самом деле, Сонхва не знал почему он сомневается. Возможно, потому что он боится. Боится неизвестности и неопределенности. Он спланировал бизнес до мельчайших деталей, получив все 110 сверенных и правильных процентов, ежедневно следил за тем, чтобы всё шло гладко. Сонхва плохо справлялся с неудачами. И если бы он посмотрел достаточно внимательно, мог бы заметить, что, вероятно, он мог бы начать встречаться, если бы захотел, но мысль о разрыве даже поверхностных отношений была не тем, чем он мог легко убедить себя рискнуть. Хонджун был прекрасным, и он подтвердил, что Сонхва привлекательный, и что с того? Много людей привлекательны, но не все они нравятся Сонхва. Не так, как ему нравился Хонджун. На самом деле, «привлекательный» было, наверное, самым безличным, что он мог бы получить! Милый, красивый, симпатичный, горячий, в отличии от привлекательный было достаточно объективно! Что если Хонджун отвергнет его? Что если Хонджун был заинтересован в нём, но ещё не был готов и Сонхва был бы слишком настойчивым? Чёрт, да разве они могли считаться хотя бы друзьями, видясь всего час в неделю? Было бы странным сразу пригласить его на свидание? Разве он не должен сначала узнать, хочет ли Хонджун встретиться как друзья? Но где взять время? Рабочее время Хонджуна было полной противоположностью его собственного, они оба были слишком заняты. Смогли бы они вообще поддерживать отношения, если бы ввязались в них? Было ли справедливо предлагать это, когда Сонхва не был уверен, что сможет обеспечить достаточно прочные отношения? Это каша из мыслей чуть не ввергла его в панику, если бы не Ёсан, яростно хлопнувший его по руке и велевший перестать сходить с ума. — Я понял, что он тебе очень нравится, — сказал Ёсан, обхватив лицо Сонхва руками, заставляя слушать его, — и я понимаю, что всё неопределенно, и мысль о чём-то меньшем, чем совершенство, ужасна и неприемлема, хён, ясно? Сонхва проглотил что-то похожее на наждачную бумагу. Ёсан немного встряхнул его. — Но я хочу, чтобы ты подумал обо всём, что знаешь о Хонджуне. Ты действительно думаешь, что он может быть жестоким по отношению к чему-либо? Он, правда, похож на человека, который был в отношениях больше, чем ты? Похож ли он на человека, ищущего совершенства? Он почти что летучая мышь, хён. Он был бы сумасшедшим, ищи он нормальные, стабильные отношения. Сонхва не совсем верил в это, но ему стало лучше. И, к счастью, в то время как вошёл Хонджун, Сонхва не сделал из себя идиота. Хонджун покрасил волосы в жёлто-оранжевый цвет с почти что красными кончиками. Сонхва не мог не рассмеяться от искреннего восторга. — Ты выглядишь как рассвет! Хонджун нервно заправил прядь, а его лицо слегка покраснело. — Да, в смысле... я работаю над несколькими... более яркими песнями, наверное. Думал, этот цвет подходит для лета. Он пожал плечами. — Тебе идёт! — заверил его Сонхва, желая протянуть руку и прикоснуться, но зная, что это абсолютно запрещено. — Цвета такие яркие. Хонджун, похоже, был доволен похвалой и поблагодарил его, когда Сонхва принес ему круассан. Хонджун взял его, игриво ухмыляясь. — Так, все твои клиенты получают такие восторженные комплименты или я особенный? Это было не совсем кокетливо. Это выглядело почти как искренний вопрос об отношениях Сонхва с клиентами, по которому Хонджун смог бы понять, на каком он месте. Сонхва пялился на кофе и выпечку в руках Хонджуна, у него внезапно пересохло во рту, когда Хонджун ему улыбнулся Он взглянул на его яркие волосы и его глупую улыбку, и его красивое лицо, и его маленькие цепочки-пирсинги (он недавно сделал ещё один). Он смотрел на Хонджуна и все вещи, которым он хотел сделать комплимент. Всё, что он хотел, чтобы Хонджун знал, всё в нём было прекрасно. Всё, что заставляло Сонхва хотеть бросить пекарню и стать поэтом, чтобы у него был повод избавиться от отвратительно теплых и нежных солнечных лучей, которые освещали его грудь каждый раз, когда Хонджун дышал. Сонхва смотрел на Хонджуна, его сердце колотилось, и он сделал выбор. Выбор попробовать пойти на маленький риск и посмотреть, как всё пойдёт. Игра стоит свеч. Это было ужасно, потому что, если бы Сонхва задумал это раньше, он бы повторил всё, что мог сказать, и выучил бы наизусть, чтобы не выставить себя идиотом. Но Хонджун задал вопрос, а рот Сонхва уже открылся. Хонджун был милым. Сонхва назовёт его милым. Это был приятный, безопасный, скромный комплимент, который ничем не отличался от того, чтобы его назвали привлекательным. — Я не всем делаю комплименты, — заверил он его, посмеиваясь. — Только красивым. Блять. Красивым? "Красивый" это, блять, не то же самое, что и "милый!" Сонхва готов был отрезать свой чёртов язык за то, какой он глупый и бесполезный. У него была одна работа, сказать одну вещь, быть проще, быть игривее. Но не звать его, сука, красивым. И как он, блять, должен это обыграть? Хонджун смотрел с таким шоком, разинутым ртом и широко раскрытыми глазами, что Сонхва чуть не ударил его по голове кастрюлей, чтобы вызвать амнезию или что-то в этом роде. Сонхва не двигался и ничего не говорил. Ему нужно было как-то выкрутиться, не горячиться, не показывать, как сильно ты хочешь, чёрт возьми, растаять, когда он смеется… Хонджун тоже не двигался, выглядя так, будто он превратился в камень. Или получил пощёчину. Превратился в камень и получил пощёчину. Сонхва нуждался в том, чтобы Ёсан вышел и признался Хонджуну, что на самом деле Сонхва сбежал из психбольницы и не может нести ответственность за то, что он сказал. Рот Хонджуна медленно закрылся, хотя глаза всё ещё смотрели шокировано. — Эмм... О Боже, пожалуйста, не говори. Просто уйди. Просто выйди и спаси нас обоих. — Так... — Хонджун нервно облизал губы. — Так, и много... красивых... покупателей к вам приходят? — он спросил медленно, осторожно. Как будто Хонджун вдруг понял, что они играют в игру, но никто до сих пор не объяснил правила. Будто он пытался убедиться, что не нарушает их своим вопросом. Ну, чёрт возьми, Сонхва тоже не знал правил. Он, наверное, сломал их все, назвав Хонджуна красивым. Он был грёбаным идиотом. Наверное, он заставил его чувствовать себя неловко, а Хонджун слишком хороший, чтобы когда-либо попытаться заставить Сонхва чувствовать себя неловко из-за того, что он сказал. Стоп. Какой был вопрос? Теперь у Сонхва был второй вариант. Он устал от вариантов. Неужели он не может просто получить свое долго и счастливо сейчас? Когда-то он был храбрым (тупым). Разве этого недостаточно? Как много красивых покупателей у него было? Как много людей, с которыми он обращался так же, как с Хонджуном? О, чёрт, Хонджун давал ему выбор. Шанс либо вернутся на безопасную территорию... , либо закончить то, что он случайно начал. Что ж, он точно знал ответ, но он чертовски боялся попытаться дать честный ответ. У него хватило смелости на один день, может быть, ему следует просто прочно укорениться в безопасном пространстве. Но... Хонджун смотрел на него. Осторожные глаза, которые всё еще сверкали, его блеск для губ слегка стерся, серебряная серьга-цепочка блистала, когда он слегка поворачивал голову. Он был действительно… чертовски красив. Сонхва уставился на него, во рту у него пересохло, засосало под ложечкой, а сердце выбрасывало адреналин, в том же количестве как при погоне за быком. Как много красивых покупателей к нему приходило? — Только... только один, — сказал он, чувствуя, как онемел его язык. Хонджун сделал медленный, тихий, глубокий вдох, что-то в его выражении просветлело от понимания. Сонхва сделал свой выбор. Никто из них не двигался. Сонхва был почти уверен, что не дышит, биение его сердца замедлялось. Затем Хонджун протянул руку, схватив свой кофе и круассан. — Окей, — сказал он немного хрипло, выглядя так, будто сейчас он не отдаёт отчета в своих действиях. — Тогда ладно. Увидимся в следующий раз, Сонхва, — сказал он, поднимая свой стаканчик в прощальном жесте. Потом Хонджун вышел из пекарни. А Сонхва продолжил стоять там как идиот. Был ли это отказ? Явно нет. Было ли это обещание? Хонджуну нужно было подумать? Каждый наихудший сценарий внезапно возник в его голове. Сонхва прошел в заднюю часть, где были Ёсан и Сан, и тут же рухнул на стул, рыдая. Он не был расстроен. Он не был подавлен. Но он не был ни счастлив, ни обнадёжен. На самом деле он чувствовал себя странно опустошённым. Ни одна из его эмоций не побеждала. Просто внутри Сонхва было сильное давление, которое внезапно вырвалось наружу, и произошло это в форме слёз, из-за чего Ёсан и Сан утешали его, услышав всё это. Сонхва не принимал никаких решений. Он не решил, что это был отказ или принятие. Ему просто нужно было дождаться возвращения Хонджуна. Но он только что признался своему крашу и не получил нормального ответа. Поэтому Сонхва плакал, потому что адреналин угасал, и возвращалась реальность. Он был чертовски напуган. Но он также чувствовал себя намного легче, будто он, наконец, освободился от давления, которое становилось только больше каждый раз, когда он подавлял очередное желание прикоснуться или улыбнуться Хонджуну. Каждый нежный или любящий всплеск тепла в его груди ощущался как всё большее и большее давление воды, сдерживаемое его хрупкими воротами. Теперь, когда они были открыты, Сонхва не понимал, что чёрт возьми происходит. Но он знал, что нет ничего, что бы он мог сделать, до того, как увидит Хонджуна.

~~~~~~~~

Суббота. Сонхва думал, что он в безопасности. Он не видел Хонджуна со среды, но это были выходные, что значило, нет ни единого шанса увидеть Хонджуна до, как минимум, понедельника, поэтому он думал, он в безопасности. Он не был в безопасности. И это было нечестно. Потому что Сонхва всегда замечал Хонджуна, когда он подбегал к дверям, переводил дыхание и заходил в пекарню. Он не видел никого бегущего к двери. Он не видел никого переводящего дыхание. Он только видел смутные очертания кого-то, кто подошел к двери и открыл её. — Добрый день! — проговорил Ёсан оттуда, где чистил машину, Сан сзади покрывал глазурью кексы. Сонхва поднялся оттуда, где вытирал пятно на полу, его собственное приветствие застряло в горле. Вот почему он захлебнулся. Потому что Хонджун стоял по другую сторону прилавка, неловко улыбаясь, выглядя почти обиженным из-за того, насколько напряжены его губы. Его волосы были взлохмачены, но так, будто он сделал это нарочно. Его джинсовая куртка и черные рваные скинни выглядели слишком хорошо для того, что произошло в последний раз, когда Сонхва разговаривал с Хонджуном. Он носил цепочку, которая свисала с его мочки, почти касаясь его шеи в силу своей длины. Он выглядел, как всегда, чертовски привлекательно. Но, казалось, глаза Сонхва цеплялись за каждую деталь, зная, в чём он признался в прошлый раз, не в силах отвести взгляд, как бы сильно он не ругал себя внутри. И это чувствовалось почти как увидеть учителя вне школы, несмотря на то, что это было единственное место, где Сонхва когда-либо видел Хонджуна. Сонхва и Хонджун смотрели друг на друга какое-то время до того, как Ёсан тихо кашлянул позади них. — Я пойду... посмотрю достаточно ли у нас красной глазури, — сказал он, исчезая на кухне. Сонхва даже не мог злиться на него за то, что он бросил его. Хонджун покусывал губы, выглядя виноватым. — Я... извини, что я... просто оставил тебя там... в прошлый раз... — пробормотал он, переплетая пальцы. Его ноготь был голубым сегодня. Сонхва поборол свой шок и быстро закачал головой. — Нет-нет, всё в порядке, я… я не должен был этого говорить, я поставил тебя в неловкое положение, и мне очень жаль, этого больше не произойдет… — Ничего подобного. — Что, прости? — Сонхва задохнулся, схватившись одной рукой за стойку. Хонджун переместил свой вес. — Ты не ставил меня в неловкое положение… я просто… я просто был удивлен таким… искренним комплиментом. Он слегка наклонил голову, щеки слегка порозовели. Сонхва затаил дыхание. — В любом случае, — сухо выдавил Хонджун, поднимая голову, но не встречаясь с ним взглядом. — Причина... по которой я ушёл, была в том, чтобы спланировать некоторые вещи. И, серьёзно, ты настолько невероятный человек, я не был полностью уверен, сказал ли ты это просто из любезности или ты имел в виду что-то... возможно, немного большее? Он осторожно взглянул на Сонхва, ещё раз спрашивая правила игры. Сонхва хотел кричать, что да, он имел в виду что-то большее. Но это было страшно, знаете ли. Страшно первым проявить интерес, быть слишком нетерпеливым, любить кого-то больше, чем они любят тебя… Так что Сонхва не смог заставить себя сказать что-либо. Хонджун облизал губы. — Эмм, поэтому я так и не придумал конкретный ответ... но я подумал... может, было бы неплохо пригласить тебя на обед... кем бы мы ни были? — он спросил. — Будь то просто друзья или... что-то большее? Он предложил это так нежно. С таким любопытством. Полностью предоставив Сонхва выбор решить, кем он хочет их видеть. Но Трус Сонхва никогда больше не совершил бы ошибку. — Кем бы ты... хотел, чтобы мы были? — тихо спросил он, чувствуя, что его желудок вот-вот вывернется. Это было не очень честно, задавать Хонджуну вопрос, на который он сам боялся ответить. Но что ещё он мог сделать? — Я хотел бы, чтобы мы оба решили, кем мы хотим быть, — довольно красноречиво сказал Хонджун, несмотря на то, как сжались его руки. — Если ты хочешь, чтобы мы просто вышли и поболтали как друзья, я не имею ничего против. Это более чем хорошо, я был бы рад, Сонхва, — серьёзно сказал он. Чёрт возьми, это не сработает по-дружески, если Хонджун будет продолжать быть таким чертовски искренним. У Сонхва скоро будет аневризма. Он сглотнул, когда Хонджун нервно сжал его руки. — Ну, я имею в виду... если ты хочешь попробовать стать чем-то большим... Он сомневался, кусал губы, выглядя как пловец, делающий вдох перед прыжком. — Ты мне нравишься, Сонхва, — наконец сказал он в спешке. — Как бы... очень. И не только потому, что у тебя восхитительное тело и лицо, из-за которых мне хочется дать тебе пощёчину за то, какой ты красивый... Сонхва беспомощно фыркнул, чувствуя, как его внутренности превращаются в желе. — ... а потому, что ты чертовски хороший человек. Ты заботишься о людях, не только обо мне. Ты изо всех сил пытаешься делать какие-то приятные мелочи для других, и каким-то образом это кажется большим, чем делать что-то большое, понимаешь? — Хонджун почти требовал. — И я не думаю, что ты когда-либо поймёшь, как много для меня значил первый оставленный тобой круассан. Хонджун выглядел так, будто его тоже сейчас вырвет. Он нервно сглотнул. — Так что... ты мне очень нравишься, — сказал он, спокойнее, но так же серьёзно. — И я правда подумаю, что это шутка если ты согласишься сходить на свидание со мной, но я полностью готов попробовать. Но, если ты не хочешь, то я был бы очень рад иметь честь быть твоим другом, Сонхва. Да, Сонхва не кажется. Он погряз в зыбучих песках, из которых не желал выбираться. — Я... Его горло перехватило, а грудь сдавило, потому что, чёрт побери. — Я... теперь понимаю почему ты пишешь тексты, — выдавил он с сухим смешком. Ему нельзя было плакать. Ему нужно было держаться, чёрт возьми. — Это было... много. Хонджун вздрогнул и пожал одним плечом. Сонхва облизал губы, уже зная свой ответ, пытаясь его сформулировать. — Ты... ты мне нравишься, Хонджун, — медленно начал он. — Мне нравится всё в тебе — от твоих волос до маленького мизинца, который ты всегда красишь. Хонджун усмехнулся, на его губах появилась улыбка, а в глазах появилась надежда. — И наверное, ты мне нравился с тех пор, как начал ходить сюда, — признался он, — но я не тот человек, который знает, как делать все эти вещи, и думаю, единственная причина по которой я осмелился на ту малость, что сделал... это то, что ты, казалось, тоже не понимал, что делать. Хонджун фыркнул. — Спасибо, — он рассмеялся, но это было искренне. Сонхва внезапно покачал головой. — К чёрту это, — раздраженно прошептал он, потирая лицо, — я мог бы вечно описывать всё прекрасное в тебе, но, честно говоря, не думаю, что выжил бы, — признался он, вскинув голову. — Да, я не против пойти с тобой, попробовать. Ну вот. Коротко и по делу. А уже когда они станут лучше понимать друг друга, он сможет рассказать Хонджуну всё прекрасное о нем. Однако лицо Хонджуна... оно просветлело, и Сонхва почувствовал себя так, будто его ударили под дых. Хонджун улыбнулся, и Сонхва нырнул ещё глубже. И это было... на удивление, безболезненно. (Не совсем, но конец света не настал, это уже лучше, чем он себе представлял). — Похоже, у нас есть план, — сказал Хонджун голосом, наполненным чем-то вроде возбуждения. — Могу я пригласить тебя на обед? Сонхва почти инстинктивно сказал да, а потом осознал, где он. — Оу, — ровно сказал он, скользя взглядом по пекарне. — Я... я бы рад, Хонджун, но я должен... ну, знаешь... работать... Казалось, Хонджун тоже забыл о том, где они находились. Улыбка пропала с его лица. — Да, точно, — сказал он, осторожно ударив себя по голове, — точно, я... честно говоря, я забыл, что это твоя работа, — он хихикнул, — вау, теперь я чувствую себя тупым... — ухмыльнулся он. — Ладно, тогда может позже? Можем посмотреть, когда у нас получится. — Он может идти сейчас! — завопил голос Сана, после прозвучавшего звука хлопнувших дверей. Сонхва обернулся и обнаружил, что Сан и Ёсан стоят и смотрят на них широко распахнутыми возбуждёнными глазами. — Я не могу... — Да, ты можешь, — твердо сказал Ёсан, сверля взглядом. — Нас не убьет то, что ты оставишь нас на час. Заказов нет, и сегодня воскресенье, хён, у нас целый день ни души. — Иди! — рявкнул Сан, указывая острым пальцем. — Иди пообедай, прогуляйся и повеселись, хён. Мы понимаем. Сонхва и раньше оставлял пекарню на Ёсана и Сана, но никогда по личным причинам. Он не сомневался, потому что доверял им, но ощущалось не правильным так просто уйти на свидание. — Он может идти, — твердо сказал Ёсан, глядя мимо Сонхва на Хонджуна. — Он будет готов через десять минут. Он любит стейки, но тоже очень любит рамен — независимо от твоего бюджета. У него аллергия на моллюсков, а его любимые цветы — розы и нарциссы. Он любит синий… — Ёсан! — прошипел Сонхва, лицо вспыхнуло, когда Хонджун засмеялся от удовольствия. — Ты тратишь время, — резко сказал Сан, — возьми пальто, хён! Сонхва собирался проклясть их, но Ёсан схватил его и потащил в заднюю часть пекарни, игнорируя его протесты. — Должен ли я переживать о том, сколько вы, ребята, вкладываете в мою личную жизнь? — спросил Сонхва, снимая фартук. Если они собирались настаивать, то Сонхва не думал отказываться от свидания с симпатичным парнем, который тоже находил его привлекательным. Он был неуклюжим, а не тупым. — Возможно, — Ёсан признался, пожимая плечами. — Хотя, не важно. Повеселись, хён. Расслабься. Если он попытается что-нибудь сделать, сломай ему руку. — Сделать что? — поинтересовался Сонхва, надевая пальто. — Типа попытается коснуться твоей ноги. — Уён на первом свидании трогал твой член, разве нет? — многозначительно спросил он. — Случайно, хотя я этого не знал, да. — Ты сломал ему руку? — Мы не упоминаем Великий визит в больницу 2015 года, хён, — сказал Ёсан, глядя на него. — Просто не бери в голову, даже если думаешь, что он это делал, окей? — Мы идём обедать, Ёсан. Он просиял. — Я знаю! Так что повеселись, ладно? — Повеселись и сломай ему запястье? — Кто сказал, что ты не можешь сделать и то, и другое? — спросил он, снова вытаскивая Сонхва вперёд. Когда они вышли, Сан очень серьёзно говорил с Хонджуном. -... если ты его ранишь, я найду способ поднять наши печи достаточно высоко, чтобы испепелить твое никчёмное тело. — Сан! — рявкнул Сонхва, предостерегающе подняв руку. Сан уже хихикал, убегая обратно на кухню в безопасное место. — Повеселитесь оба! Ёсан направил пистолет из пальцев на Сонхва и тоже скрылся за дверью. Внезапно Сонхва и Хонджун остались одни. Несмотря на их прекрасную идею и шар тепла, который Сонхва чувствовал от того, что у него такие замечательные друзья, он всё равно собирался убить их, когда вернётся. Хонджун неловко засмеялся, хотя в его глазах читалось искреннее веселье. — Ты... уверен, что хочешь идти сейчас? — спросил он, чтобы убедится. — Мы могли бы пойти в другое время. — Нет, всё нормально, — быстро убедил его Сонхва, качая головой. — Я просто... не очень спонтанный человек. Мне нравится всё планировать, поэтому я просто пытаюсь… вписать это в свой план. Он обошел прилавок, встав рядом с Хонджуном. Он правда не замечал этого раньше, учитывая расстояние между ними, но Хонджун на самом деле был довольно низким. О, если у них всё пройдет хорошо, Сонхва получит от этого массу удовольствия. — Куда? — спросил Сонхва, пока они медленно подходили к двери. Хонджун открыл для него дверь, и сердце Сонхва растаяло. — Эмм... тебе правда нравится рамен? — нервно спросил он, усмехаясь, — потому что здесь есть довольно неплохое место рядом с банком. Улыбка Сонхва стала шире. — Я люблю это место, — сказал он, — но нам необязательно есть рамен, если ты не хочешь... — Нет, рамен подойдет, — быстро сказал он, его улыбка тоже стала шире. Между ними возникло какое-то волнение. И Сонхва почти мог сравнить это с тем, когда он, Сан и Ёсан проводили свои последние встречи по поводу пекарни. Ощущение, когда смотришь на кого-то и испытываешь волнение от осознания того, что ты собираешься отправиться с ним в очень настоящее путешествие. Чёрт, может их приключение не зайдет дальше этого часового ланча. Но у Сонхва не было никаких гарантий, что его пекарня переживет первый год существования. Но если постараться и просто верить... всё может получиться. Он также понимал, что сейчас он идёт на свидание с очень красивым, добрым, интересным и неуклюжим человеком. Он делает это. Он был горд за себя. (И испытывал головокружение) Они шли на приличном расстоянии, просто болтая о прошедшем дне. О своих планах на вечер. В этом не было тепла свидания, но оно могло прийти позже. На данный момент Сонхва всё еще пытался переварить тот факт, что это действительно происходит. Что человек, идущий рядом с ним... Он очень нравится Сонхва. И, может быть, это было поспешно, но Сонхва действительно хотел иметь возможность расти вместе. Он правда хотел больше узнать Хонджуна, узнать его прошлое и... может, попробовать стать частью его будущего? Было ли это слишком слащаво? Хонджун внезапно усмехнулся себе, нервно потирая затылок. — Я действительно... не могу поверить, что это происходит, — он слабо усмехнулся, хотя его улыбка была такой же яркой. — Я... правда чувствую себя, будто сплю, потому что я влюбился в тебя с самого начала, и ты, на самом деле, такой прекрасный и чертовски привлекательный, типа, никогда не забывай об этом хотя бы... Сонхва рассмеялся. Мягко и тепло. Этот прекрасный, солнечный человек, идущий рядом с ним... любил Сонхва так же сильно, как Сонхва любил его. Прилива головокружительного возбуждения, которое это вызвало у него, было достаточно, чтобы вызвать смелость тихо улыбнуться Хонджуну. — Не будет ли слишком поспешно... если я попрошу взять тебя за руку? — спросил Сонхва, поёжившись от того, как он это сформулировал. Но чёрт возьми, разве это нормально чувствовать себя таким любимым кем-то, кого ты не так уж и хорошо знаешь? Но... он подумал они достаточно знают друг друга. Хонджун знал, что Сонхва из тех, кто откладывает пирожное, чтобы он мог получить его. И Сонхва знал, что Хонджун был из тех людей, которые плачут от простых жестов доброты, тронутых любыми мелочами, которые кто-то может сделать для другого. И этого казалось достаточно. Хонджун не отказался. Он просто моргнул всё теми же огромными от шока глазами, прежде чем быстро покачать головой. — Н-нет, ни в коем случае... то есть, конечно, давай, да... Сонхва чуть не вырвало от нежности, когда Хонджун протянул руку, позволяя ему подержать её. Он носил кольца, нагретые его маленькими пальцами, которые Сонхва легко держал. Сонхва успокаивающе сжал руку, и улыбка, которую подарил ему Хонджун, была почти такой же нежной, как и его собственная, они оба, вероятно, выглядели как грёбаная подростковая пара. Они не смотрели друг на друга, вместо этого сосредоточившись на дороге, продолжая говорить, становясь громче, когда Сонхва спросил о конкретном процессе, через который Хонджун прошел со своими песнями, и открыл целую банку червей. Он усмехался, слушая и наблюдая, как Хонджун размахивал руками взад-вперёд, когда он оживленно жестикулировал... солнце светило в его глаза и струилось с его языка. Но Сонхва всё равно сжал его руку, чувствуя, как Хонджун сжимает её в ответ, и они оба немного расслабились, продолжая идти к ресторану. Хах. Его руки были мягкими.