Моё очарование

Больничные палаты уже стали вторым домом, а медсёстры - единственными собеседниками. Психиатрическая больница, конечно, не лучшее место, для времяпрепровождения, но вариантов нет, снова бесконечные панические атаки, а значит выход один - очередная госпитализация. Феликс страдает этим уже давно. Сам он уже практически не помнит, как и что произошло, но мама рассказывала, что когда ему было четыре года, он жил пару месяцев со своим дедом, так, как родители уехали по делам в другую страну - ну это он не уточнял - а дед был, мягко говоря, психом, он откровенно издевался над внуком - всё это время - избивая, запирая в подвале на сутки, без еды и воды. А всё просто потому, что Ёнбок его бесил! Мол, слишком громкий, требует слишком много внимания, нужно слишком много кормить. Ему всё было слишком, кроме меры наказаний, которую он использовал против своего внука. Приехав за сыном, родители были в ужасе, от его состояния. Весь в синяках и гематомах, боящийся всего и дёргающийся при каждом шорохе. Засудить гада не успели - застрелился, но сделали упор на восстановление мальчика, водили по детским психологам, и смогли улучшить хотя бы что-то. Однако, повышенная тревожность, паранойя и сильные панические атаки - то, что теперь будет сопровождать парня ещё достаточно долго. Но Феликс уже привык, к частому прибыванию в психиатрических больницах, и даже практически не расстраивается, ведь даже в таком, казалось бы неуютном и мрачном, месте, можно найти свои прелести. Например, возможность бездельничать целый день, набивая живот вкусной едой, болтать с нунами, ходить на всякие кружки, тем самым, пробуя разные хобби. Кстати, дома, Феликсу, больше всего нравилось готовить, и он часто радовал своего Чан-хена - друг, снимавший с ним квартиру - вкусной выпечкой. chan Ну, Ликси, как ты? Уже проснулся? Позавтракал? Что давали? Стандартный набор утренних вопросов, от вечно заботящегося хена. felix Хаха, всё у меня хорошо, не переживай, на завтрак давали запеканку с каким-то жутко сладким джемом - очень вкусно, я всё съел. И ко мне положили какого-то парня, я конечно знал, что надолго, в двухместной палате, меня одного не оставят, но всё равно грустно, что моё личное пространство будет нарушено😢Хотя знаешь, он давольно симпатичный, только молчит постоянно, но я что-нибудь с этим придумаю! Да, новый сосед действительно не разговаривал. Совсем. С медсёстрами и врачами общался посредством записок - это Ёнбок обнаружил уже потом - а пока что, он столкнулся только с игнором, на своё приветствие. Это напрягало, Феликс чувствовал себя не комфортно, обстановка в палате была напряжённая. Хотя Хван Хенджину - так звали странного соседа - кажется было на это абсолютно всё равно, дела у него были, то за скетчбуком сидит, то за книгой, то просто в телефоне. И нет, он не был без эмоциональным - как Феликсу изначально подумалось - он переодически улыбался, даже пытался пару раз сдержать смех, глядя в телефон, так что же тогда не так? Почему он ни с кем не разговаривает? Решив узнать ответ, на этот вопрос, Ли пошёл на пост медсестры. - Нуна, слушайте, вы не знаете, что с этим Хван Хенджином, почему он ни с кем не разговаривает? - Ой, Ликс, я ещё ничего не знаю, его же только положили, так что в такие подробности меня посвятят либо на обеде, либо уже после смены, вообщем когда моим медсестричкам посплетничать надо будет. Ну насколько я знаю, его как раз по этому сюда и отправили - родители. - Ну, хорошо, в любом случае, спасибо и хорошего дня! - в разочаровании, Феликс побрёл обратно в палату. А идти туда вообще не хотелось, ведь этот загадочный Хенджин, так и сидел, склонившись на скетчбуком, выводя карандашом какие одуванчики - это Ёнбок подсмотрел, когда Хвана не было в палате, а скетчбук лежал открытым. *** «Чёрт». Панические атаки уже беспокоили намного реже, давая длительные перерывы, но этот день - исключение. Воздуха становится катастрофически мало, слёзы - от безысходности, застилали глаза, а затем лицо, всё тело сотрясалось. Выглядело это всё очень страшно, парень, задыхается в собственных слезах и от недостатка воздуха. Ещё и трясётся, как болванчик. Именно так подумал, пришедший неожиданно в палату, Хенджин, увидя, в каком состоянии его сосед. - Блять, ты чего? - практически выкрикнул он, и подбежал к Ликсу. Тот лишь посмотрел на него глазами, полными ужаса, отчаяния и удивления, а выдавить из себя, так ничего и не смог. - Так, ща, подожди, я быстро - и выбежал из палаты. Вскоре в палату вбежала медсестра, и вколола Феликсу какое-то успокоительное, а Хенджин снова превратился в молчаливую статую. Но обеспокоенную статую. Через какое-то время, после укола, Ли уснул, а медсестра ушла, Хван остался один. Он и сам не понял, почему так испугался за этого парня, ведь до этого, никаких эмоций он к людям не проявлял, все ему были абсолютно безразличны. Эти чувства были очень странными, и кажется он стал понимать свою маму, которая так переживала за состояние сына, ведь в какой-то момент, он просто замолчал. Несколько раз Хенджин подходил к кровати соседа, переодически заглядываясь дольше положенного, и как он раньше не замечал, очаровательность этого парня? Это слово ему очень понравилось, он решил зарисовать «очарование» в скетчбуке. Сначала он думал нарисовать одуванчики или котят, ведь это лучшее описание очарования в его голове, но взяв в руки карандаш, он понял, что на ум ему идёт только…Феликс? Ну ладно, Феликс, так Феликс, хотя странно конечно. Опять вернувшись к его кровати, Хван присел на колени, и начал вырисовывать профиль, спящего парня, подсвеченный солнечными лучами, что так хорошо демонстрировали свои поцелуи - веснушки. Ну серьезно, солнце будто хвасталось, как красиво и по особенному оно умеет целовать, демонстрируя эти следы, в свете собственных лучей, люди так не умеют. Хенджин настолько увлёкся рисунком, что не заметил, как Феликс проснулся и лежал уже с открытыми глазами, переодически поглядывающими на него. - Ты что делаешь? - наконец выдавил из себя Ли. Ему было страшно это спрашивать, учитывая всю эту ситуацию - его сосед по палате, сиди перед ним на коленях и рисует (Феликс пока что не знал, что его), да и на ответ он особо не рассчитывал. - Блять! - Хван выронил карандаш, вместе со скетчбуком, поняв, что его спалили. Ну а то, что он ответил, это ничего страшного, он уже решил, что с этим парнем можно, этот - очаровашка. - Так ты разговариваешь. - Ну конечно, я же не немой. - А чего молчал тогда, всё это время? - Мне так нравится, не вижу смысла разговаривать с людьми. - А чем же я заслужил такое счастье? Хенджин задержал взгляд, на лежащем парне. - А ты милый, нет, даже очаровательный, я бы сказал, с тобой я не против поговорить. - Ого, вот это откровение, спасибо большое, мне очень приятно. - Рад слышать. - А что ты рисовал? - Бля, ну…тебя. - Меня? Но зачем? Почему? - Говорю же, ты очаровашка, а я хотел нарисовать очарование. - Покажешь? - Хммм, нет. Я тебя ещё не знаю. - Ну хорошо, я подожду, только давай тогда поскорее друг друга узнавать. - Потом, я хочу сейчас почитать. - А ты можешь читать вслух? Чтобы я тоже слушал . - Эм, ну ладно, тогда я лягу к тебе. - Хорошо. И он лёг. И начал читать. А Феликс начал думать, что всё это как-то очень странно, во-первых - этот парень заговорил!, во-вторых - его манера общения была очень необычной, он говорил без эмоций, даже милые вещи, и был достаточно прямолинейным, такие качества в человеке не часто можно встретить, по крайней мере Феликс практически не встречал такого. - У меня глаза закрываются - сообщил Хван - ты можешь продолжить? - Да, конечно - и забрав из рук парня книгу, Ёнбок начал читать. А потом они просто уснули. Вот так и ложись в психиатрические больницы. *** Они не обсуждали причины своей госпитализации, они вообще вели себя так, будто находятся не в стенах больницы, а просто в каком-то общежитии, где тебя кормят и дают таблетки. Общались они конечно немного, Хенджину было сложно привыкнуть к ежедневным разговорам, но он справлялся на ура. Вообще, он не совсем уж круглосуточно молчал, нет, он переодически что-то говорил своим родителям, если надо было моментальное исполнение желаемого, ведь они подрывались с места, как только слышали голос сына, и делали то, что он просил. Но конечно же они понимали, что это всё - не нормально, вот и запихнули его сюда, пусть и скрепя сердцем. А вот с Феликсом ему разговаривать даже нравилось, и он часто начинал разговор первым, что было вдвойне для него необычно, ведь он говорил только тогда, когда ему что-то было нужно от человека, а Ликс, кроме разговоров, ничего ему дать не мог. Да Хвану и не нужно было, достаточно и того, что Ёнбок рядом и разговаривает с ним, а ещё они придумали, что-то типо ритуала, читать по очереди перед сном. Это очень сближало, и вообще было мило, им нравилось, особенно Феликсу, который был помешан на комфорте и романтике, может потому, что это лучшие слова для описания его самого? - Доедай. - Ну неет, хен, я не могу это есть. - Ты вообще ничего не съел, так нельзя, солнце - последнее вырвалось из уст Хвана само, он даже не думал об этом слове, не собирался использовать его, по отношению к Феликсу, оно как-то само получилось. Но Хенджин почувствовал, что это очень правильное и точное описание Ликса. Получается второе. - Как ты меня назвал? - Солнце, а что? - Пожалуйста, можешь сказать это ещё раз - Ёнбоку явно очень понравилось, и Хенджин это просёк. - Скажу, если съешь ложечку этого супа - и хитро улыбнулся. Ложка супа тут же оказалась во рту «солнышка», которое тут же поморщилось, всё-таки вкус, никакими тёплыми словами, изменить нельзя. - Вот, молодец, солнышко - лицо расплылось в лучезарной улыбке - съешь ещё ложечку, пожалуйста. И Феликс съел. А потом ещё и ещё. Пока не доел весь суп. - Ну вы посмотрите, какой молодец, наш Ёнбокки! - провозгласил Хван, отодвигая ненавистную тарелку от Ликса, пока тот заворожённо смотрел на парня. Это был первый раз, когда тот показал эмоции.